46

— Держи, — говорит Ренат.

Заставляет меня невольно вздрогнуть и обернуться. Смотрю на него, ощущая, как внутри все сильнее закручивается тугая воронка напряжения. Даже не сразу понимаю, почему он ко мне обращается.

— Выпей, — добавляет.

Протягивает мне что-то.

Лишь теперь замечаю бутылку минералки, зажатую в его руке. Рефлекторно мотаю головой. Нет, не нужно мне ничего.

— Что не так? — хмуро спрашивает Ахмедов.

— Ничего, — отвечаю тихо.

— Пиздец, — бросает он. — Тебе надо успокоиться. Трясешься вся. Или это от холода?

— Нет, — снова качаю головой. — Мне нормально.

Он молчит. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, вынуждая нервно прибавить:

— Я согрелась.

Это я на всякий случай. Не хочу, чтобы он меня трогал. Если коснется, то боюсь, у меня будет такая истерика, что не сумею сдержать. Неизвестно, как на это отреагирует Ахмедов. Вряд ли хорошо.

— Ты дрожишь, — выдает Ренат.

— Я в порядке.

Он переводит взгляд на бутылку. Потом снова на меня.

— Я отсюда не пил, — говорит. — Новая.

— Вижу.

— Тогда в чем проблема?

Невольно поджимаю губы.

— Не веришь? — с раздражением замечает Ахмедов. — Крышка закрыта. Что сюда можно подмешать?

— Да что угодно! — вылетает у меня, прежде чем успеваю прикусить язык.

Мое самообладание дает трещину. Ощутимую.

— Сдурела? — резко спрашивает Ренат. — Думаешь, я буду такой херней страдать?

В его голосе сквозит подавляемая ярость. Кажется, с каждым новым словом состояние Ахмедова только сильнее накаляется.

— Ты за кого меня держишь? — бросает он даже как-то зло. — За своего ебанутого бывшего?

Непроизвольно дергаю плечами.

Артур здесь причем?

Ренат ставит бутылку в один из держателей между нами.

— Надумаешь — бери, — говорит резко. — Нихуя там нет. Обычная вода.

Пить и правда хочется. Во рту пересыхает. Но лучше я до дома потерплю. Не так уж долго ждать осталось. Надеюсь.

Тишина длится не долго. Вскоре мне снова приходится повернуться в ответ на странный звук.

Ахмедов как будто ищет что-то. Сперва в креплении на своей дверце, потом в отделении рядом с держателем. Дальше нажимает на панель перед собой. Уже там перебирает содержимое.

Не могу перестать следить за ним. Особенно когда он жмет на ту панель, которая перед моим сиденье. И будто случайно задевает рукой меня.

Сжимаюсь в комок. Вжимаюсь в спинку, стараясь слиться с кожаной поверхностью. Пытаюсь избежать малейшего контакта.

Вдруг что-то шелестит. Вываливается из отделения, которое открыл Ахмедов, прямо мне на колени.

Взгляд невольно упирается в поблескивающую упаковку. И мои глаза сами собой расширяются. Да тут даже не одна упаковка или пачка. Тут же полно презервативов.

Автоматом отмечаю — «размер ХХЛ», «ультра-тонкие», «ультра-реалистичные».

— Блядь, — раздраженно бросает Ахмедов, подхватывая все это с моих колен и заталкивая обратно. — Это все Марат.

— Марат? — переспрашиваю механически.

На самом деле, сейчас занята тем, чтобы по возможности избежать любых его прикосновений. Но Ахмедов, собирая презервативы, не упускает случая меня облапать.

— Вот, смотри, — он вдруг вкладывает что-то в мои дрожащие пальцы. — Нравится тебе такой?

Захлопывает ящик впереди со щелчком.

А я смотрю на прямоугольную плитку в яркой обертке. Это… популярный шоколад. Ну популярная марка. Надо заказывать из-за границы. В универе многие девчонки на этом шоколаде помешались. Его уже продают с какой-то бешеной наценкой.

— Пробовала? — спрашивает Ахмедов.

Не пробовала. И желания нет. Особенно пробовать от него хоть что-то — точно не хочу.

Да и то, что эта шоколадка из бардачка, где хранятся его презервативы… я и прежде едва тошноту поборола, а теперь с новой силой накатывает.

— Ты что-то сказал, — стараюсь перевести тему и цепляюсь за единственное, что мне приходит в голову. — Кто такой Марат?

— Мой брат, — отвечает Ахмедов. — Он брал тачку.

Странно. Что-то царапает мое сознание.

Знаю же, что Ренат держится в стороне от своей семьи. Не особо общается с родными братьями. И с чего бы кому-то из них брать у него машину? У них же со своими авто проблем нет.

— Он на свадьбу приехал, — продолжает Ахмедов. — Из той академии так просто не вырваться. Вот Марат и отрывается по полной, пока на воле.

Ренат выражается так, будто его брат в заключении. В тюрьме. И тут до меня наконец доходит про какого именно брата речь.

Марат. Точно.

Прежде я не интересовалась другими кланами. Потому в те события не вникала. Но в память врезалось несколько моментов.

Громкий скандал. Ахмедов-старший отправил одного из своих сыновей в закрытую академию. Еще несколько лет назад.

Не знаю, что именно сделал Марат. Об этом только противоречивые сплетни ходили. Но без крови не обошлось. И это было нечто настолько жуткое, что его отправили куда подальше. Иначе ему мог грозить уголовный срок. И даже деньги, влияние Ахмедовых не помогли спустить дело на тормозах.

Теперь многое проясняется.

Вот почему Ренат общается с Маратом. Они же оба отморозки. Отбитые. У него похоже, все друзья такие. Как на подбор.

Откладываю шоколадку, которую мне дал Ахмедов, в сторону. Он, к счастью, не замечает. Или мне так кажется?

Еще секунда — его ладонь накрывает мои руки. Сжимает.

Дергаюсь.

— Ты что? — вырывается у меня нервный возглас.

— Да тихо ты, — отмахивается. — Хочу проверить, как ты согрелась.

— Нормально я… говорила же.

— Пальцы ледяные, — говорит он хрипло. — Надо погреть.

И еще ощутимее обхватывает мои сцепленные в замок ладони. Другой рукой тоже накрывает.

— Не надо, — бросаю, судорожно втягивая воздух.

— Надо, — отрезает.

— Единственное, что мне надо сейчас, — помыться, — выпаливаю, чувствуя, как эмоции перекрывают все разумные доводы.

Глаза Ахмедова темнеют.

— Мне в душ нужно, — уже не получается молчать.

— После свадьбы тоже так дергаться будешь? — криво усмехается, пронизывает меня горящим взглядом. — В душ бежать?

— Надеюсь, так — не будет.

Ухмылка Ахмедова становится шире, а после вдруг резко меркнет. Потому что он понимает главную суть.

Я до сих пор надеюсь, что никакой свадьбы не будет.