57

Ахмедов застывает. В его глазах мелькает тень эмоции, которую не успеваю ухватить. На долю секунды мне кажется, будто он немного тушуется. Однако очень быстро понимаю: это впечатление обманчиво.

Ренат непробиваемый. И в атаку переходит моментально.

— Ты что несешь? — хмуро сдвигает брови. — На хер мне эта шалава?

— Ну не знаю, — пожимаю плечами. — Тебе виднее. Но по ее словам у меня создалось впечатление, что у вас все очень даже хорошо. Полное согласие. Еще бы я не мешала — вообще, отлично бы было. А я кстати, согласна. Ну зачем же мешать настоящим чувствам?

— Так, — обрывает он, нависая надо мной. — Ты это брось.

— Что?

— Все, — отрезает. — Не дури.

— Интересно, как бы ты заговорил, если бы это к тебе пришел какой-нибудь парень и про меня такое рассказал, — замечаю ровно. — Что я люблю его всем сердцем. Что этот брак только формальность. Если бы меня отец не принуждал, то…

— Чего? — мрачнеет еще сильнее. — Какой еще парень?

— Любой, — пожимаю плечами. — Вроде этой твоей Полины.

— Она — не моя, — выдает он с расстановкой.

— Как скажешь, — киваю. — Но конечно, у меня создалось совсем другое впечатление.

Кажется, броню Ахмедова все же удается пробить, потому что в этот самый момент у него мускул на щеке дергается. Сперва думаю — почудилось. Но нет, вот снова судорога, еще отчетливее.

Хорошо. Не одной же мне быть на нервах каждый день. Пусть хоть немного и его зацепит.

— Она звучала очень… убедительно, — добавляю. — Искренне.

— Завязывай, сказал.

Вопросительно приподнимаю брови.

— Нечего хуйню городить.

— С ней ты тоже так? Выражений не подбираешь? Или это только мне не повезло?

— С ней — я вообще никак. Эта девка — никто, — обрубает Ахмедов.

— Она в курсе?

— Да что ты опять… — цедит.

— Я — ничего, — прерываю его. — То есть, по-твоему, она все это придумала? Это все просто ее фантазии? А у тебя с ней совсем ничего не было?

— Я тебе давно сказал, — чеканит. — Никаких баб у меня не будет. До нашей свадьбы.

— А после можно?

— Юля, — оскаливается.

— Ну и до свадьбы, видимо, тоже.

— Прекращай, — бросает резко.

— А что ты так нервничаешь? — слегка прищуриваюсь, изучая его. — Если ничего не было, и она все выдумала, так бы и сказал. Но что-то многовато эмоций у тебя.

— Потому что нехер эту блядь вспоминать, — рявкает Ахмедов. — Или ты забыла? Моя жена с такими как эта… общаться не должна. Ты чего еще выслушивала ее бредни?

— Нет, я хорошо помню твой запрет.

— Но тебя смотрю, это не тормозит.

— Нет, я просто думаю, что вот причина, по которой ты не хотел, чтобы я с ней общалась. Чтобы лишнего не узнала.

— Что там узнавать? — вскидывается Ренат.

— Ну если бы нечего было узнавать, ты бы так не взбеленился. Может, я и сомневалась, но теперь точно понимаю, что-то между вами было.

Не могу не испытывать мстительное удовольствие, глядя на то, как сильнее смыкаются его челюсти. Как резче проступают желваки на скулах, как все мощнее набрякают вены. На висках пульсируют. Вздуваются, оплетая его крепкую шею.

— Охренела? — рычит он. — Чтобы я… с этой. Да нахер она мне?

— А что ты так нападаешь? Лучшая защита — нападение. Да? Ну не с этой, так с другой. Знаешь, не важно даже, с кем ты там… достаточно и того факта…

Договорить он мне не дает.

Вероятно, решает атаковать. По-настоящему. Не только на словах. И долго выносить мозг Ахмедову не получается. Он быстро возражает себе всю инициативу.

Впивается в мой рот, напрочь перекрывая кислород. Заставляя забыть обо всех фразах, которые готовы были сорваться. Забивая их обратно в горло. Жарко. Жестко. Вынуждая задохнуться.

Никакого выбора Ренат не дает. Берет. Властно, подавляющее. Скользит своим языком по моему, толкается глубже. Жадно вылизывает нёбо, десна. И такое ощущение, будто проникает не только физически. Он в мозг вбивается. В мою душу. Все заполучить хочет. От него такая дикая жажда исходит, что не выходит не то что сопротивляться, отклониться, а и просто хоть немного шевельнуться.

Захватчик. Действует варварски. Грубо, собственнически. Но его пальцы в моих волосах движутся почти ласково, вплетаются в пряди, перемещаются по затылку, притягивая меня еще теснее.

Поцелуй-шторм. Поцелуй-ураган.

Он и раньше у меня поцелуи вырывал. Но в этот раз все иначе. Если там еще сохранялась слабая иллюзия контроля, то здесь и сейчас лишь абсолютное порабощение. Подавление.

И привычная реальность будто раскалывается под настолько безжалостным натиском.

Упираюсь ладонями в грудь Ахмедова. Безотчетно стараюсь хотя бы так сдержать его неистовый напор.

Но похоже, проще притормозить бурный речной поток.

А Рената остановить невозможно.

Он отрывается от моих губ, только когда сам решает, что это нужно. В глаза смотрит. Цепко, остро. Взгляд мой держит, не позволяет отвести.

Ахмедов вынуждает меня окончательно запутаться. Во всем.

— Ты лучше к брачной ночи готовься, — заявляет он хрипло. — А об остальном я сам позабочусь.

— Ты… — начинаю, лихорадочно стараясь собраться с мыслями.

— Ты главное помни, Юля, — обрывает он, так и не сводя глаз с меня. — Никто и никогда не встанет между нами. А если рискнет, если попробует, то быстро об этом пожалеет.