64

Отталкиваю его. Точнее — пытаюсь оттолкнуть. Поморщившись, упираюсь ладонями в широкую грудь.

Однако Ахмедов не сдвигается. Будто скала надо мной нависает.

— Отойди, — говорю. — Мне… нужно выйти.

Душно здесь. Тесно. И плевать, что душевая кабина просторная. Рядом с ним мне всегда тяжело находиться. Особенно, когда он настолько близко.

Ренат ничего не отвечает.

Одна секунда — и его губы накрывают мои. Жадно. Жарко. Глубоко. Впиваются так, что дыхание перехватывает.

Он разрывает поцелуй, только чтобы в следующий момент прижаться ртом к моей шее, потом прочертить дорожку то к одному плечу, то другому. И наконец, задерживается на груди. Сперва один сосок губами терзает, потом второй. Чуть прикусывает, перекатывает, втягивает, вынуждая сильнее напрячься, невольно простонать. С протестом. Дернуться. Рвануться прочь. Однако все без толку.

Ахмедов держит крепко. Ведет себя так, будто сожрать меня готов. И даже не верится, что в какой-то момент он все же прекращает. Отпускает настолько же резко, насколько прежде сгреб.

Встревоженно смотрю на него.

Ренат лишь усмехается.

Шагаю в сторону. Толкаю дверцу кабины. А он не делает ни единой попытки меня задержать.

Больше времени не теряю. Подхватываю полотенце, халат. Все, что первым подворачивается под руку. Тороплюсь поскорее убраться из ванны.

Вытираюсь и одеваюсь уже в спальне, плотно притворив за собой дверь.

Ахмедов задерживается в душе, поэтому успеваю забраться в постель.

Через некоторое время слышу, как открывается дверь. Плотно закрываю глаза. Свет уже погасила. Старательно делаю вид, что сплю. Опасаюсь лишний раз шевельнуться.

Тяжелые шаги все ближе и ближе. Под тяжестью веса пружинит матрас. И вскоре горячие руки накрывают меня, обхватывают за плечи, за талию. Рывком притягивают, буквально впечатывают в крепкое тело.

Вырываюсь. Просто не выдерживаю.

— Ну хватит уже, — выпаливаю, повышаю голос: — Убери руки!

Ахмедов, конечно, не убирает. Еще сильнее прижимает меня к себе, заставляя поежиться от того, насколько остро чувствую его. Всего. Везде.

Он в мои влажные волосы лицом зарывается, дышит тяжело и шумно.

— Я так не могу, — говорю. — Не засну.

Молчит.

Снова ворочаюсь, пробуя сбросить его руки.

— Мне в универ нужно завтра, — добавляю. — А так — я не высплюсь.

— Нахер тебе этот универ? — хрипло бросает Ахмедов.

Но все же меня отпускает.

Мигом отодвигаюсь. Комкаю одеяло вокруг себя, стараясь по максимум от него отгородиться. Хотя вряд ли это возможно.

Ничего ему не отвечаю. Утыкаюсь лицом в подушку.

А через время… он сам утыкается в меня. Руками не трогает, не давит и не тискает. Просто лицом зарывается в мой затылок. Жадно втягивает воздух.

Замираю.

Ничего не происходит.

Отодвигаться снова не рискую. Просто продолжаю лежать с закрытыми глазами. И в какой-то момент меня все же вырубает от усталости.

Просыпаюсь я в руках Ахмедова. Прижатая к нему так плотно, как только это возможно. Будто в ловушке железных мускулов.

Нервно двигаюсь, пробуя вырваться.

Но шансов мало.

Пока ерзаю, только хуже становится. Застываю, ощутив его возбуждение позади. Сперва просто замираю, словно обжигаясь. А после меня и вовсе потряхивать начинает. Ведь Ахмедов двигает бедрами, прислоняясь еще гораздо теснее, буквально вдавливая меня в себя.

— Тихо, — рыкает он. — Куда это ты?

— Мне в универ надо, — стараюсь говорить спокойно.

— Помню.

— Уже пора, — выдаю. — Опаздываю.

— Ничего, — бросает Ренат хрипло, разворачивает меня, заставляя распластаться на спине. — Задержишься.

Очень быстро понимаю, что одеться после душа он так и не потрудился. Абсолютно голый.

Но думать об этом некогда.

Он берет меня за руку, тянет, крепче обхватывая запястье пальцами, укладывает мою ладонь на свой затвердевший член.

Рефлекторно пробую вырваться.

Не позволяет.

— Я не могу, — замечаю поспешно. — После всего. Вчера. Я не…

— Трахать не собираюсь, — чеканит Ахмедов. — Не дергайся.

— Но ты…

— Сильнее сожми, — будто приказ.

Он вынуждает меня обхватить себя. Так, как ему нужно. Двигает мою руку. Ритмично. Заставляет скользить пальцами по пульсирующей твердости.

— Ты что, — начинаю и запинаюсь. — Ты… прекрати.

Вниз не смотрю. Только в его бесстыжие глаза. Будто надеюсь, что у него совесть проснется.

Ренат криво оскаливается.

— Что тебе опять не так?

Он еще спрашивает?

— Не трахаю, — заключает. — Рано тебе сейчас. Согласен. Подождем.

Еще несколько рывков. Плоть под моими пальцами будто еще сильнее напрягается, становится горячее, подрагивает.

И наконец, Ахмедов достигает разрядки. Кончает, забрызгивая меня вязким семенем.

— Ты не мог бы, — рефлекторно кривлюсь. — Сам все это?

Кровь ударяет в голову.

От всего происходящего. От его тяжелого взгляда. От того, что он так и не спешит отпустить мою руку.

— Мог бы, — мрачно усмехается Ренат. — Но ты моя жена, Юля. И должна ко мне привыкать. У нас реальный брак. Все по-настоящему. И наследник нам нужен. Так что готовься. Будем над этим работать.