63

Не знаю, сколько времени проходит. По ощущениям — целая вечность. Но в один момент просто больше не могу выносить все это.

Ахмедов ничего не делает. Укладывается рядом, прижимает меня к себе. Держит мертвой хваткой.

И… у меня не хватает сил дальше это терпеть.

Нужно в душ. Смыть все. Поскорее.

Пробую подняться с постели. Освободится из железного кольца его объятий. Однако Ахмедов не позволяет.

— Мне надо в ванную, — выдаю нервно.

— Зачем?

Невольно поворачиваюсь к нему. Не выдерживаю. Смотрю в его глаза. Наталкиваюсь на прохладную невозмутимость. Будто он действительно не понимает.

Мне нужно смыть ВСЕ. Его прикосновения. Его запах. Его… вот всю ту гадость, которую он в меня выплеснул, по коже размазал. Мне вообще нужно хоть как-то прийти в себя. После всего.

— Надо помыться, — бросаю вслух. — Не могу я так.

Ренат продолжает меня изучать, слегка сузив глаза.

А потом его взгляд опускается ниже, по шее, по груди, по животу. Слегка задерживается на бедрах.

Становится сильно не по себе от настолько пристального внимания.

— Ладно, пойдем, — вдруг говорит он.

Что?..

Возразить не успеваю. Объяснить Ахмедову, что хочу пойти в душ одна, — тоже. Ведь он уже резко поднимается с постели, подхватывает меня на руки, направляется в ванную комнату.

Чувствую, спорить бесполезно. Как и сопротивляться.

Лучше его не злить.

Однако у меня все равно вырывается:

— Я могу сама пойти.

Никакого ответа.

Открывается и закрывается дверь. Разъезжаются створки душевой кабины, пропуская вперед. И снова сходятся позади.

Включается душ.

— Я… сама, — выдыхаю нервно.

Ахмедов ставит меня на прохладный пол, который вскоре нагревается под горячими струями воды, льющейся на нас из тропического душа.

— Дай, — выдаю, пробуя забрать у него мочалку. — Я…

Зря стараюсь.

Ренат не реагирует. Он сам начинает намыливать меня. Проходится везде. От шеи ниже и ниже. Заставляя в какие-то моменты сжиматься, отшатываться, приглушенно вскрикивать.

Ничто не остается без его внимания. Ни один миллиметр моей кожи. Пена теперь везде.

Это совсем не похоже на ласку. На то, как он обычно меня трогает. Но… мне не нравится даже так. Нервничаю. И сейчас я просто стараюсь не развивать мысль. Не думать о том, что мы связаны навсегда.

А после мочалка летит прочь.

Однако его ладони остаются на мне. На плечах. На груди. На бедрах. Движутся по спине. Накрывают ягодицы.

Прикосновения обманчивые. Почти нежные. Слишком нежные для него.

Вздрагиваю.

Нервно мотаю головой. Хочу сказать «нет». Хочу выпалить «не надо». Но все это замерзает на губах, когда вижу, какие искры вспыхивают у него в глазах. Там настоящий пожар. Дикий огонь.

Отклоняюсь от него.

Ренат подступает ближе.

Шагаю назад и упираюсь в стеклянную поверхность кабины. Судорожно вздрагиваю, когда крупная ладонь накрывает меня между ног.

— Что не так? — хрипло спрашивает Ахмедов, склоняясь надо мной, обдавая лицо тяжелым дыханием.

— Больно, — выдавливаю с трудом. — Мне больно. Пусти.

Это ложь. Но…

Да, внутри неприятно саднит. Однако он просто касается меня. Не толкается вглубь.

Тут скорее действую на опережение. Пока Ренат опять на меня не набросился. Потому что на уме у него ничего хорошего нет.

— Убери руку, — говорю, невольно повышая голос.

Вцепляюсь пальцами в его кисть, пробую от себя отодвинуть. Но ничего не выходит.

— Тише, Юля, — выдает Ахмедов, накрывает мое горло ладонью, слегка поглаживает, проходясь большим пальцем по коже. — Больно не будет.

Его ладонь перемещается внизу. Мягко. Совсем слегка.

Он касается меня между ног. Не проникая. Поглаживая. Обводя. Надавливая. Будто пробуя отыскать нужные ему точки.

Его глаза впиваются в мои. Не позволяют отвести взгляд.

Рефлекторно закусываю губу. Зажимаюсь. Не хочу отзываться на его прикосновения. Не хочу! Как могу, стараюсь сдержать эти предательски ощущения, прогнать, стряхнуть с себя.

Ахмедов меняет напор. Убавляет натиск.

Проклятье…

Пульс чаще. Воздуха не хватает. Задыхаюсь, захлебываюсь. Меня начинает мелко потряхивать. Напрасно стараюсь снова оттолкнуть от себя руку Ахмедова.

Он продолжает меня касаться. Давить пальцем на самое чувствительное место. Пробуждает крупную дрожь в теле.

Это просто физиология.

Просто…

Другая его ладонь перемещается от горла на грудь. Слегка сжимает.

Закрываю глаза. Хотя бы так пробую от него отстраниться.

Вскоре он убирает руку. Однако уже через секунду чувствую его губы на груди. Горячий язык обводит сосок.

Все внутри протестует от тех чувств, которые под моей кожей разливаются.

Жаркие, тягучие ощущения.

Ненавижу их.

Ненавижу его.

— Хочу видеть твои глаза, — раздается хриплый голос Рената, и я невольно вскидываюсь, смотрю на него.

Его палец ритмично движется, касаясь меня.

Даже густые клубы пара, поднимающиеся вокруг не способны скрыть одержимый блеск потемневших глаз Ахмедова.

Кусаю губы. Накал нарастает с каждой новой секундой.

Еще доля мгновения — и доходит до пика. Ощущения буквально взрывают изнутри. Накопившееся напряжение выплескивается кипучей волной.

По бедрам разливается, по животу. До груди взлетает. И меня буквально размазывает от противоречивых эмоций.

— Ну чего? — оскаливается Ренат, еще ниже склоняется, почти касаясь моих приоткрытых губ. — Не так уж и хуево тебе со мной?