74

Я пробую возразить. Начинаю что-то говорить, но Ахмедов закрывает мой рот поцелуем, давая понять, что наш разговор закончен.

Его язык жестко толкается в мой рот. Насильно свое берет. Заставляет задохнуться от противоречивых ощущений.

Накатывает истерика. Но я подавляю это. Нельзя. Только не срываться. Не перечить ему.

Слишком опасно.

Я должна быть осторожной. Думать трезво.

На Америку и так было мало шансов. Понимала же сразу, что вряд ли чего-то добьюсь. Но теперь есть другая опасность.

Ахмедов вообще может не отпустить меня в универ. Заставит бросить учебу. Да сам распорядится так, что ректор меня отчислит.

Никто не пойдет против. Не рискнет.

Потому остается только один вариант — все это покорно проглотить.

Он грубым толчком раздвигает мои ноги. Потому становится совсем не важно то, что я прежде успела плотно сомкнуть бедра, ускользнуть от него. Ренат рывком возвращает меня в прежнюю позу. Подминает под себя так, чтобы ему было удобно свое забирать.

Еще секунда — его поцелуй будто смягчается. Намеренно, желая одурманить разум.

Чувствуется, Ахмедов придерживает свой запал, контролирует и подавляет звериную силу. Теперь он касается меня иначе. Нежнее, мягче. И напор его губ тоже другим становится. Даже его язык иначе скользит по моему языку. Дразнит, играет, вылизывает.

В какой-то момент безотчетно включаюсь в это. Просто так легче. Принять. Забыться. Уступить ему. Однако все равно накатывает отупляющее отчаяние. Умом понимаю, что ничего не могу сделать. И в этой ситуации бороться бесполезно.

Ахмедов мой муж. Я его. И стоит ему захотеть, он реально может посадить меня под замок.

Открытый конфликт мне с ним не нужен. Это плохо закончится.

Но может быть мягкой силой что-то и смогу продавить. Если хватит терпения. Если сумею хорошо скрывать то, как сильно он меня бесит.

Мне придется согласиться на его правила игры. Придется подстроиться.

Поэтому я прогибаюсь под ним, принимаю его тело. Горячее. Твердое. Будто из железа выкованное. Между ног выделяется влага, закручивается напряженное возбуждение.

Несколько мгновений — накал стремительно разгоняется. Доходит до максимума.

И вот Ренат входит в меня. Плавным рывком заполняет до предела. Растягивает, распирает изнутри.

Толчок. Еще толчок. Его бедра вбиваются в мои. Накал все сильнее. И это ощущается почти на грани. И сладко, и мучительно.

Он душит меня поцелуями. Дурманит жадными ласками, ведь его руки будто везде и сразу, помечают каждый миллиметр кожи. Ахмедов добивает меня окончательно сокрушительными толчками.

Ренат отрывается от моих губ.

Из моего горла вырывается приглушенный стон. Сквозь полуприкрытые веки не могу не заметить, как он хищно оскаливается.

Ему это все в кайф.

А мне…

Горечь разливается внутри. И плевать, что мое тело ему отдается. Все остальное протестует, поднимается на дыбы.

Ахмедов толкается в меня особенно жестко. И наконец достигает разрядки.

Чувствую, как его сперма заполняет меня.

Только бы не забеременеть. Нет, нет. Сейчас я этого точно не выдержу.

Ренат снова целует меня. После наконец перекатывается в сторону, укладываясь рядом на бок. Зарывается лицом в мои волосы.

А я выжидаю еще несколько секунд, которые кажутся вечностью, а после выпутываюсь из кольца его рук.

— Мне нужно в душ, — говорю тихо. — Нужно собираться.

Ахмедов издает рычащий звук. Недовольный, даже слегка раздраженный. Но все же отпускает меня.

Пока что он сыт. Получил свое и доволен.

А дальше?..

Мне приходится терпеть все это. Еще несколько дней проходит как в тумане от давящего напряжения.

Ночи с ним. И утром ему тоже нужно. Иногда даже больше, чем ночью. Потому что там еще как будто сдерживает себя, и мне дает отдых. А вот по утрам набрасывается будто животное.

Аппетит у Рената ненасытный. Ему словно постоянно что-то нужно. И такое чувство возникает, будто он вечно недокормленный.

Злится Ахмедов. Не по вкусу ему то, как стараюсь отгородиться. Он давит и давит. Пробует меня прогнуть. И чувствую, это вполне может у него получиться.

Тоже злюсь. Но мои эмоции тут не имеют значения.

Последней каплей становиться День рождения Светы. Конечно, я не говорю Ахмедову подробностей. Понимаю, что он будет против.

И без разницы, что праздник днем. Что это просто встреча в кафе после пар. Там же парни будут. Без разницы, что это мои одногруппники, что ни с кем из них близко не общаюсь. Ему не важно. Знаю уже.

— Я задержусь, — говорю, когда Ренат мне звонит.

— Чего? — мрачно бросает Ахмедов.

— Хочу посидеть с подругой. После пар. Это недолго. Часа полтора и…

— Нет, — обрывает резко.

— Почему? Что здесь такого?

— Ты и так целыми днями хрен знает где пропадаешь.

— Я учусь, а ты говоришь, будто развлекаюсь.

— Так и есть. Хуйня полная этот твой универ. И меня достало уже, что тебя дома нет.

— Тебя тоже нет, — выдаю, чувствуя, что сдерживаться у меня выходит все хуже и хуже, нервы сдают. — Ты работаешь. Тоже учишься. Не пойму, в чем проблема. Почему тебе все можно? А мне ничего нельзя?

Ну допустим, на свою учебу Ахмедову плевать. В универе он почти не появляется. К счастью. Хоть здесь мы не пересекаемся. Диплом он и так получит. И я бы тоже могла получить — задним числом. Но мне так не подходит. Важны знания.

Однако Ренат целыми днями в разъездах. Свои вопросы решает.

— Ты замужняя женщина, — мрачно бросает Ахмедов. — Должна быть дома. При муже.

— Так тебя самого дома не бывает. Ты можешь пропадать? А я должна как на привязи сидеть?

— Разговорилась ты, — выдает Ренат резко. — Все, никаких посиделок. Домой езжай. Сейчас.

— Приеду, когда закончу.

— Юля, — заявляет мрачно. — Я кому сказал…

— Я тебя предупредила. Полтора часа и все. Не понимаю, почему ты…

— Домой! — обрубает Ахмедов. — Живо. Я за тобой машину отправил.

— Нет, я приеду потом, — отвечаю ему.

И выключаю телефон.

Все.

Хватит с меня.

Понимаю, будет скандал. Потом, когда мы встретимся в квартире. Но сейчас мне нужен хоть глоток свободы. Хоть немного моего личного пространства. И важно, чтобы он понял, что я имею на это право, что не смогу жить по-другому. Надолго меня так не хватит. Сломаюсь.

Ладно, дальше — как-нибудь разберусь. Сейчас нет сил думать про Ахмедова. Хочется представить, будто его вообще нет в моей жизни, и я могу жить, не оглядываясь на волю жестокого мужа. Как хочу. Как сама считаю нужным.