Глава 32
Шарлотта
– Ей будет больно?
Рид стоял за моей спиной и сжимал мои плечи, когда мы, покинув палату Лидии, разговаривали с доктором. Джейсон мне сказал, что им нужно принять непростое решение, и хотя мне казалось, что это случится не скоро, именно сегодня консилиум врачей порекомендовал отключить аппарат искусственного дыхания. Я осознала, что решение нужно принимать сейчас.
– Мы колем ей снотворное и обезболивающее, чтобы сохранять ее в спокойном и расслабленном состоянии, – сказал доктор Коэн. – А перед тем, как отключить аппарат, мы увеличим ей дозу, поэтому она ничего не почувствует.
– И как долго она продержится? Если она, конечно, сможет сама дышать… – спросил Джейсон.
– Сложно сказать. Конечно, бывают исключения и в аналогичных случаях, но мы думаем, что она продержится пару дней, не больше. Если не меньше.
Джейсон нервно сглотнул. Я видела, что он пытается сдержать слезы. Мы с Ридом стояли слева от трех врачей, которые пришли на обход, а мой брат в одиночестве – справа от них. Я подошла к нему, встала рядом и взяла его за руку. Он посмотрел на меня, кивнул и откашлялся.
– У нас есть еще один брат, он учится в колледже в Калифорнии. Он прилетит завтра. Я бы хотел дождаться его и с ним обсудить ваше предложение. Мне бы хотелось, чтобы у него осталась возможность увидеться с мамой.
– Конечно, – ответил доктор Коэн. – Мы вас не торопим, у вас есть время, чтобы собрались все члены семьи. Вашей маме сейчас хорошо и комфортно. Единственное – у нас нет надежды на то, что она сможет восстановиться. Поэтому это лишь вопрос времени, и мы готовы ждать столько, сколько требуется вам и вашей семье. Если бы я допускал вероятность того, что она сейчас испытывает страдания, я бы вел себя более настойчиво. Но в этом нет необходимости, поэтому день или два мы можем подождать.
Он порылся в глубоком кармане белого халата и достал оттуда визитную карточку и ручку. Написав что-то на обратной стороне карточки, он вручил ее Джейсону.
– Мой мобильный указан на обратной стороне. Если у вас или ваших родственников появятся какие-нибудь вопросы, не стесняйтесь и позвоните мне. В любое время. Завтра утром я сюда приду, чтобы проверить, все ли в порядке.
– Спасибо, – ответили мы все трое.
Посовещавшись втроем, без участия врачей, мы втроем вернулись в палату Лидии. Я чувствовала, что Джейсону необходимо побыть одному, поэтому попросила Рида пойти со мной прогуляться, а брату я сказала, что хочу перекусить что-нибудь.
На улице стояла неимоверная жара. Когда мы с Ридом пошли по дорожке вдоль здания больницы, мы оба молчали, так как были погружены каждый в свои мысли.
– Мне нужно позвонить Айрис, – сказала я. – Мне жутко неудобно, что я взяла отгул, хотя еще и трех месяцев не проработала. Но я не могла не поехать.
– Ну конечно. Тебе не нужно звонить, если у тебя нет желания просто поговорить с ней. Я уже связался с Айрис, и она в курсе всего, что происходит. До того, как Айрис пригласила тебя к нам на работу, у нас работала девушка-стажер, поэтому я уже связался с тем агентством, которое нам ее тогда прислало, чтобы узнать, может ли она сейчас у нас временно поработать в течение месяца. Я подумал, тебе потребуется время, чтобы прийти в себя, – сказав это, Рид посмотрел на меня.
– Спасибо. – Я покачала головой. – Честно говоря, я и не знаю, как тебя за все это отблагодарить. За то, что ты ее нашел, за то, что привез меня сюда, за то, что остался здесь со мной, за то, что обнимал меня, пока я спала. Если бы не ты, ничего этого бы не было.
– Не нужно меня благодарить, Шарлотта. Если бы мы с тобой поменялись местами, уверен, ты бы то же самое сделала для меня.
Мы дважды обошли больницу, никто из нас больше не произнес ни слова, но в этой тишине нам обоим было очень хорошо. Я не могла перестать думать о том, что Рид для меня сделал. Он был совершенно прав, сказав, что, если бы мы поменялись местами, я бы тоже ему помогла. Я бы так и сделала. И снова я задумалась о том, какими были мои прежние отношения.
Со своим бывшим женихом я провела четыре года. Если мне случалось заболеть, то максимум, на что я могла рассчитывать, был куриный суп, который Тодд мог принести из китайского ресторана. И то если мне повезет и ресторан окажется ему по пути. Рид же забросил все свои дела, потому что я в нем нуждалась. Я слабо себе представляла, когда он успел забронировать номер в гостинице и переговорить с Айрис – вероятно, он это сделал, пока я спала, потому что, когда я бодрствовала, все свое внимание он посвящал мне. Я заметила, что, когда мы с ним вместе, он даже не проверяет свой телефон. Это еще один подвиг, на который Тодд ради меня был не способен. Господи, какая же Эллисон дура. Рид настолько чуткий и внимательный – даже по отношению ко мне, у которой он, к счастью или нет, не собирается просить ни руку, ни сердце.
К сожалению, чем больше я думала о его щедрости, тем яснее понимала, что он уже слишком много времени потратил на меня. Обычно Рид работал десять-двенадцать часов в сутки. Из-за нашего небольшого путешествия ему неделями придется наверстывать упущенное время.
– Тебе нужно возвращаться в Нью-Йорк. Я сама справлюсь.
– Шарлотта, я тебя одну тут не оставлю.
– Правда… но я уже в порядке.
Судя по его выражению лица, Рид не верил ни одному моему слову.
– Не хочу тебе это говорить, но ты, Дарлинг, не в порядке.
Я засмеялась.
– Да уж. Но ты не можешь тут торчать со мной до бесконечности. Мы же не знаем, когда все закончится. Может быть, это займет несколько недель.
Рид остановился. Я сделала несколько шагов, прежде чем поняла, что он не идет рядом со мной. Когда я обернулась, он спросил:
– Ты хочешь, чтобы я остался здесь с тобой?
– Конечно, хочу. Но тебе нужно возвращаться к работе. Ты и так для меня уже столько сделал.
– Я могу большую часть вопросов решать удаленно.
– Но не показы. Их ты удаленно проводить не можешь.
– Для этого у меня есть штат сотрудников. Я буду здесь столько, сколько тебе будет нужно, – он протянул мне руку. – И, по правде говоря, мне гораздо приятнее держать тебя за руку.
Я вложила свою руку в его ладонь и сделала два шага, чтобы подойти к нему ближе. Привстав на цыпочки, я поцеловала его в щеку, а потом прошептала ему на ухо:
– Эта Эллисон… просто конченая дура.
* * *
Лидия Ван дер Камп умерла в воскресенье в 11:03 вечера, спустя девять дней после нашего приезда в Хьюстон. Рид, Джейсон, мой младший брат Джастин и я, все мы стояли около ее кровати, когда она сделала свой последний вдох. Прошло меньше двадцати четырех часов после того, как аппарат искусственного дыхания был отключен.
Как я ни пыталась, я не смогла подготовиться. После того как врач констатировал ее смерть, вошел священник и произнес несколько слов. Потом мы по очереди с ней простились. Рид предложил побыть рядом, пока я буду произносить речь, но я чувствовала, что должна сделать это без его поддержки.
Она умерла, но я надеялась, что ее душа меня услышит.
– Мама, привет. Я очень рада, что мне удалось с тобой познакомиться. Ты, наверное, думаешь, что я немного не в себе, раз говорю, что мне удалось с тобой познакомиться, хотя за все время, что я провела здесь, ты так и не пришла в себя. Но я смогла узнать тебя, потому что я встретила двух своих братьев, которых ты воспитала. Они очень добрые и любящие, по ним видно, что их вырастили хорошие родители. И пусть мне не удалось поболтать с тобой, благодаря им я узнала тебя. И ты просто замечательная, – я смахнула несколько слезинок со своей щеки. – Я знаю, тебе нелегко далось решение оставить меня. Братья мне сказали, что ты чувствовала пустоту в душе с того самого дня, когда ты оставила меня около церкви. Я сейчас чувствую то же самое. Я вновь лишилась части моей души, которую обрела совсем недавно. Я лишилась ее в тот момент, когда ты сделала свой последний вдох. Когда-нибудь мы с тобой снова встретимся, и наши души вновь станут целыми.
Я наклонилась и в последний раз поцеловала ее в щеку.
– А пока ты, превратившись в ангела, будешь присматривать за мной.
Я не помню, как вышла из палаты, как, прежде чем покинуть больницу, попрощалась с братьями. Всю дорогу, пока мы ехали в гостиницу, Рид постоянно спрашивал, как я себя чувствую. Мне казалось, что со мной все в порядке. Несмотря на то, что с того дня, когда я нашла свою мать и обрела покой в душе, до того, когда я ее потеряла навсегда, прошло чуть больше недели. Я больше не плакала и, к своему удивлению, даже не чувствовала себя расстроенной. Но есть большая разница между тем, как себя чувствует человек, обретший душевный покой, и человек, впавший в уныние. Лишь только когда мы вернулись в наш номер и я пошла в душ, я осознала все, что произошло. Я включила воду и, не снимая одежду, встала под душ.
Горячая вода лилась по моей спине, одежда намокла и стала очень тяжелой. Я крепко зажмурила глаза и разрыдалась. Плечи мои дрожали, а тело сотрясалось от рыданий. Сначала я была не в силах издать ни единого звука. Но потом словно пробка выскочила из бутылки, и я разрыдалась в голос. Очень сильно. Мои рыдания были похожи на отвратительный дикий вой. Казалось, что не я издаю эти нечеловеческие звуки. Я прижалась к кафельной плитке, безуспешно пытаясь успокоиться.
Я смутно услышала, как открылась дверь в ванную комнату, но я не замечала присутствия Рида до тех пор, пока он не вошел в душевую кабину, не встал у меня за спиной и не обнял меня за талию.
– Все хорошо. Пусть это выйдет. Я тебя держу.
Я откинулась назад, перенеся вес тела с плитки на мужчину, стоявшего позади меня, и прижалась головой к его груди. Я плакала по многим причинам – оттого, что Лидия умерла такой молодой, оттого, что мои братья остались без матери, оттого, что я никогда не услышу ее голос и не посмотрю в ее глаза, оттого, что моей прекрасной приемной маме, которая все для меня сделала правильно, теперь принадлежит лишь девяносто девять процентов моего сердца, потому что оставшийся один процент я отдала женщине, которую никогда не знала.
Рид просто стоял рядом со мной, одной рукой держа меня, а другой гладя мои мокрые волосы. Так мы простояли довольно долго, пока вода не стала холодной. Когда мои слезы высохли, он дотянулся до крана и выключил воду. Кран закрылся со скрипом.
– Разреши мне снять с тебя всю эту одежду.
Дрожа, я кивнула в ответ.
Он опустился на колени напротив меня и расстегнул мои джинсы. Стягивая с моих ног намокшую ткань, он посмотрел на меня и мягко произнес:
– Держись за мои плечи. Вытаскивай ноги.
Я вытащила из штанины сначала одну ногу, потом другую.
– Я собираюсь снять с тебя всю одежду, чтобы ты переоделась во что-нибудь сухое. Хорошо?
Я снова кивнула.
Рид стянул с меня мокрые трусики. На этот раз я вытащила из них ноги, не дожидаясь дополнительных инструкций.
– Подними руки.
Он снял с меня мокрую футболку и расстегнул мой бюстгальтер. Моя мокрая и тяжелая от воды одежда с шумом шлепнулась на пол. Рид вышел из душа, взял полотенце, развернул его и обернул вокруг меня. Все это время я стояла не двигаясь.
– Все хорошо? – снова спросил меня Рид.
Я вновь кивнула.
– Иди сюда. Давай наденем на тебя что-нибудь сухое и ты ляжешь в кровать под теплое одеяло.
Наконец я произнесла:
– Но ты тоже намок.
– Я переоденусь потом, сначала разберемся с тобой.
Я покачала головой.
– Нет. Я подожду.
Рид посмотрел мне в глаза. Казалось, он обдумывает то, что я ему сказала. Несмотря на свои сомнения, он не мог мне ни в чем отказать в такой момент. Он закрыл глаза и кивнул.
Из кондиционера дул холодный воздух, поэтому долго оставаться в мокрой одежде было невыносимо. Даже завернутая в сухое одеяло, я не переставала дрожать. Рид наверняка тоже замерз, хотя не подавал вида. Он расстегнул свою мокрую рубашку, и она упала на груду мокрых вещей. Вслед за рубашкой на пол отправилась тонкая майка. Рид немного задумался, прежде чем решился снять джинсы. Он снова посмотрел на меня и начал расстегивать пуговицы на них. Все это время я не сводила с него глаз. Он стянул джинсы сначала с одной ноги, потом с другой, а потом нагнулся, чтобы их снять.
Когда он выпрямился, я поняла, почему он действовал так нерешительно.
Я увидела, что его член дико возбужден, и мое сердце бешено забилось.
Рид в смущении опустил глаза.
– Прости, мне очень жаль… Но я ничего не могу с этим поделать.
– Не извиняйся, – прошептала я. – Я бы расстроилась, если бы увидела что-то другое.
Он посмотрел на мое лицо, нервно сглотнул и просунул оба больших пальца под резинку трусов.
Я, затаив дыхание, наблюдала, как он снимает нижнее белье. Его возбужденный член вырвался на свободу. Несмотря на то, что в нашем номере было прохладно, а сами мы стояли посреди разбросанной мокрой одежды, я внезапно ощутила, как по моему телу прокатилась горячая волна.
Я разглядывала его великолепную кожу, а он следил за моим взглядом. Я никогда еще не встречала настолько идеального тела – великолепный пресс, широкие плечи, узкие бедра… но мой взгляд постоянно возвращался к той части тела Рида, которая наиболее красноречиво демонстрировала степень его возбуждения. Когда я непроизвольно облизала губы, Рид простонал:
– Черт побери, Шарлотта. Не смотри на меня так.
Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо.
– Как?
– Так, словно я только что приказал тебе опуститься на колени и сделать мне минет, чтобы тебе сразу стало легче и чтобы к тебе снова вернулась улыбка, по которой я уже соскучился.
Прикрыв глаза, я посмотрела вниз, а потом снова перевела взгляд на его лицо.
– Что еще, по-твоему, может помочь моей улыбке вернуться?
– Шарлотта… – предупреждающим тоном произнес он.
Наш настрой изменился. Мы оба это почувствовали. Напряжение висело в воздухе, и казалось, что вот-вот произойдет взрыв. Я была поражена тем, с какой скоростью сменились мои желания. Каких-то несколько минут назад я нуждалась в том, чтобы он просто обнимал меня, пока я плакала, а сейчас мне безумно хотелось, чтобы он вошел в меня. Я понимала, что мое эмоциональное состояние очень переменчиво, но при этом была уверена, что не буду жалеть о том, что сейчас может произойти между нами. Мне было не важно, почему разгорелось это пламя, я жаждала сгореть в нем.
Я сделала робкий шаг в его сторону. Возможно, он никогда не впустит меня в свое сердце, но пусть хотя бы на один день он станет моим. Благодаря тому, как мы сблизились за последнюю неделю, тому, как он меня поддержал, когда я была уже готова упасть, у меня появилась возможность хоть на мгновение почувствовать, что мы с ним вместе. И я хотела испытать все без остатка. Мое сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.
– Я хочу тебя, Рид. Я хочу сегодня вечером испытать то, что не принесет мне боли.
Мой взгляд снова опустился вниз, но потом я вновь посмотрела ему в глаза.
– Хотя это тоже может принести боль, но это будет боль другого рода.
Ноздри Рида расширились. Он был похож на быка, который стоит за закрытыми воротами и смотрит на красную тряпку. Я хотела, чтобы ворота распахнулись и он вырвался на свободу. Дотронувшись до узла, которым он завязал на мне полотенце, я развязала его, и полотенце упало на пол.
Рид разглядывал меня, и я видела, как напряжены мышцы его челюсти. Он ответил напряженным голосом:
– Шарлотта, ты этого не хочешь. Ты просто не понимаешь.
– Вот тут ты ошибаешься, Рид. Я-то как раз все отлично понимаю. После событий прошедшей недели мне все стало понятно. Лучше, чем кому бы то ни было. Если бы у меня был выбор, я бы выбрала снова провести последние девять дней с моей матерью, чем так и не узнать о ней. И пусть эти девять дней закончились для меня болью. Мне все равно, сколько времени мы можем быть вместе, – я лишь хочу насладиться тем, что есть сейчас.
Его грудь вздымалась, он был очень взволнован.
– Эти девять дней тебя разрушили. Представь, что с тобой будет через девять лет, если мне не повезет.
Я подошла к нему вплотную, так близко, что наши тела соприкоснулись, и в упор посмотрела ему в глаза.
– Ты только представь, сколько всего мы успеем сделать за эти девять лет.
Он склонил голову.
– Шарлотта, я не могу причинить тебе страдания. Я просто не могу.
Я почувствовала, что он вновь пытается ускользнуть от меня. Он снова начал закрываться, стоило упомянуть что-то долгосрочное. Рид не может мне пообещать ничего, что связано с его обязательствами передо мной, потому что он не уверен, сможет ли их выполнить должным образом. Но сегодня он был мне нужен, и не важно, что будет потом. Я буду довольствоваться той частью, которую он готов мне предложить, даже если это будет не его сердце.
– Тогда просто подари мне себя сегодня ночью. Ты мне нужен, Рид. Помоги мне забыться, – я была готова его умолять. – Лишь одна ночь.
Он посмотрел на меня. Он колебался. И я решила, что одних слов недостаточно, нужно что-то сделать, чтобы его внутренняя борьба закончилась моей победой. Я опустила руку и подушечкой большого пальца провела по головке его блестящего возбужденного пениса. Затем я поднесла палец к губам и слизала смазку. Глаза Рида засверкали. Он откинул голову и прорычал:
– Чеееерт!
Вдруг я почувствовала, как моя спина уперлась в стенку душа, Рид прижал обе руки к кафелю, а я оказалась между ними. Мне было сложно контролировать свое дыхание.
– Ты этого хочешь? – его голова опустилась ниже, и он впился в мой сосок.
Сильнее.
Мой рот приоткрылся, а мой стон явился ответом на его вопрос.
Продолжая держать зубами мой сосок, он опустил голову ниже. Я почувствовала боль.
– Так ты именно этого хочешь? Отвечай мне.
– Я… Я хочу почувствовать тебя.
Зловещая гримаса появилась на его лице, когда он поднял голову. Мы стояли нос к носу.
– Ты хочешь почувствовать меня только сегодня? На одну ночь? Я сделаю так, что ты много дней будешь чувствовать то, что случится сегодня.
Рид впился мне в губы и заглушил мой стон. Он намотал мои волосы на кулак, и я не могла пошевелить головой. Его поцелуй поглотил меня, я оказалась словно в клетке, а он продолжал крепко держать меня за волосы. Но мне и этого было мало. Я больше всего на свете хотела стать одним целым с этим мужчиной. Мне казалось, что для меня нет и не будет ничего лучше.
Обвив обеими руками его шею, я ногами обхватила его талию. Его твердый член уперся в меня, я чувствовала, как он трется о мой клитор, и мне казалось, что еще немного – и я потеряю сознание. Я закатила глаза от удовольствия, когда он, не останавливаясь, обхватил губами мой язык и втянул его в рот. За всю свою жизнь я никогда еще не была так возбуждена, никогда никого так страстно не хотела. Я чувствовала, как мокро стало у меня между ног, и душ тут был совершенно ни при чем.
– Никакого презерватива. Я хочу тебя без него, – пробормотал Рид.
– Господи, да.
Рид оторвался от моего рта и немного отодвинул голову, чтобы посмотреть мне в глаза. На его лице читалось сильное желание, он словно хотел убедиться в том, что я действительно его правильно поняла.
Я решила его убедить.
– Я принимаю таблетки.
На несколько секунд он закрыл глаза. Для меня эти секунды показались вечностью, я боялась, что он может передумать. Но я ошиблась. Он покачал головой.
– С самой первой нашей встречи я мечтал о том, что ты будешь моей. На тебе тогда было то самое маленькое черное платье. Ты расхаживала по пентхаусу, который я тебе показывал, и выглядела такой невинной. Мне хотелось нагнуть тебя и отшлепать по заднице за то, что ты посмела вот так впустую потратить мое время.
Я не смогла сдержать улыбку. В тот день у меня было ощущение, что он именно это хочет со мной сделать. Я вспомнила, как тогда меня напугала его энергетика, которая показалась мне опасной, несмотря на его костюм и галстук-бабочку. Оказывается, мое ощущение не было плодом моей фантазии.
– Тебе нужно было именно так и поступить. Не думала, что в услуги, предлагаемые тем шикарным местом, входит и такое.
– А в тот день, когда ты получила цветы от Блейка, – он произнес это имя как проклятье, – я вернулся домой и дрочил, представляя, как трахаю тебя, а этот придурок наблюдает за нами через окно. Ты стояла раком лицом к окну, и он мог тебя видеть, но я обеими руками закрывал твое лицо, поэтому он не мог понять, что ты кончила, когда мой член был внутри тебя. Вот как сильно меня взбесила мысль о том, что ты можешь быть с другим мужчиной.
От такого его признания моя челюсть отвисла. Я знала, что привлекаю его, что он даже испытывает ко мне какие-то чувства, но я и предположить не могла, не могла посметь даже подумать, что он без ума от меня так же, как и я от него. Это придало мне смелости.
Я отпустила его шею и прикоснулась к его волосам, пальцами перебирая влажные пряди.
– Если хочешь, я могу ему позвонить, и мы организуем вечеринку втроем…
Рид меня прервал.
– Не надо. Не надо говорить мне о другом мужчине. Не сегодня.
Он взял в руку член и направил его к моему лону. Поймав мой взгляд, он произнес, прикасаясь губами к моим губам:
– Сегодня вечером… сегодня вечером ты будешь трахать только меня.
Он сделал движение бедрами и аккуратно, но настойчиво вошел в меня. Я непроизвольно закрыла глаза.
– Открой их, Шарлотта, – приказал он.
Я открыла глаза, и наши взгляды снова встретились.
– Держи их открытыми. Я хочу тебя видеть. Я хочу смотреть на твое красивое лицо в тот момент, когда мой член входит в тебя. Я мечтал об этом, а сейчас я это сделаю, и лучше этого нет ничего.
Он сделал несколько движений.
– О боже. Мне так хорошо.
У меня целую вечность не было секса, а член Рида оказался очень большим. Мое тело обхватило его как перчатка. Я улыбнулась.
– Ты такой… большой.
Рид улыбнулся мне в ответ. У меня перехватило дыхание. Он был во мне и сейчас, пусть на одно мгновенье, он выглядел так, словно ничего в целом мире его не волнует.
Его руки подхватили меня под ягодицы, и он приподнял меня, чтобы мы оказались на одном уровне и он смог войти в меня еще глубже. Улыбка исчезла, его лицо стало очень сосредоточенным.
– Черт.
Я подпрыгнула, когда он прикоснулся к моему клитору двумя пальцами и начал его массировать. Ни у одного из нас не было шанса продержаться долго. Мое тело напряглось, а ноги задрожали. Рид начал двигаться все быстрее и быстрее.
– Я хочу заполнить тебя. Вбери в себя мою сперму, я хочу, чтобы у тебя внутри осталась частица меня.
Господи. Так грязно, но в то же время так прекрасно.
Я кончила. Когда волна оргазма накрыла меня, я простонала его имя. Ногтями я впилась в его спину, мое тело начало сотрясаться, и я на мгновенье потеряла ориентацию во времени и в пространстве. Мне казалось, что мы с ним попали в тоннель, нет никого кроме нас, мы одни в целом мире. Рид посмотрел мне в глаза и позволил себе отдаться мне. Мы были связаны, и наша связь была такого уровня, о котором я раньше и не догадывалась. Наш разум, наши тела и наши души были в идеальной гармонии.
Когда мое тело наконец расслабилось, Рид перестал сдерживаться. Его движения стали еще сильнее, его тело напряглось, и он кончил в меня.
Просто потрясающе. Круче, чем салют на День Независимости.
После того, как все закончилось, он еще долго продолжал целовать меня и неустанно повторял о том, какая я красивая. Я слушала его, затаив дыхание. Рид целовал мою шею, мои ключицы, мои щеки – даже мои веки. Это было так трогательно, так прекрасно, словно мы спрятались от внешнего мира и оказались одни в огромном воздушном шаре.
Потом, выйдя из меня, он отпустил меня, и я встала на ноги. Губами он прикоснулся к моим губам.
– Спасибо тебе за эту ночь, Шарлотта.
Слова, которые он произнес, были самыми обычными, даже милыми. Но после этих слов наш воздушный шар лопнул. Рид благодарил меня за сегодняшний вечер, потому что завтра ничего не повторится, завтра все будет по-другому.