Эпизод 21. Настя

— У тебя идиотские шутки, Элиас, — врывается у меня шепотом. Между мной и его безумно притягательным лицом остаются считанные миллиметры. Дыхание Элиаса оседает на моем лице. Сердце начинает биться гулко и быстро, словно он выдохнул на меня наркотик.  

И останавливается, когда я закрываю глаза, решив ненадолго отдаться на волю судьбы. Думаю, что поцелуй на втором недосвидании — это совсем уж глупо, но такие мысли вспыхивают и рассыпаются, как только наши губы встречаются. 

Поцелуй кажется обжигающе горячим, пока холодный ветер треплет мои волосы, забираясь колючками под воротник. Элиас обхватывает мой затылок ладонью, зарываясь пальцами в волосы. От этого по спине будто водопадом стекает горячая волна. 

«Слишком уж хорошо, чтобы быть правдой» — бьется в голове мысль. Мой бывший добрый друг Элиас превратился в принца из сказки, внутри которого живет злое чудовище, и мне кажется, что именно оно целуется как настоящий дьявол. Незаметно перехватывет инициативу и медленно увлекает мой язык в сладкий танец.  

Дьявол действует без напора — он просто медленно и ласково искушает. Его терпкий вкус с мятными нотками ломает преграду за преградой. Я уже тянусь к нему сама, чтобы почувствовать больше. Сильнее. Чтобы он прижал меня крепче. И он угадывает мое желание. Обнимает свободной рукой и вдавливает в твердое и рельефное тело, а я ощущаю себя перед ним очень маленькой и хрупкой, как принцесса в лапах варвара.

Мне казалось, что только в фильмах люди могут торчать на улице, самозабвенно целуясь, как мы сейчас. Это всегда было неудобно, затекала шея, а легкие требовали перерыва, чтобы немного подышать, но тут все происходит так, как надо. Я дышу Элиасом, и он очень горячий, потому что даже руки перестают зябнуть. Его выдох падает в мои легкие и растекается по венам остро и обжигающе, как кайенский перец. Его руки держат меня так, что я могу провести в объятиях весь день. 

Нет, все просто ужасно неправильно, потому что я должна была мысленно поставить галочку «ничего невероятного, очередной поцелуй».  

Элиас даже не позволяет оставить его просто поцелуем, прервавшись и поставив на этом точку. Он скользит губами по щеке, царапнув щетиной, пока я ошарашенно распахиваю глаза и смотрю, как облачка пара от моего дыхания туманят мир вокруг.  Целует в шею, коснувшись языком самой чувствительной точки возле уха, от которой по коже пробегают маленькие наэлектризованные мурашки. Оставляет обжигающее невидимое клеймо «остановился я здесь, но ты будешь каждый вечер представлять мои поцелуи чуть ниже». Закидывает на будущее крючок в виде непрошенных картин, которые прокручивает мое потрясенное воображение. 

Он поднимает голову и я смотрю ему в глаза, которые сейчас такие яркие, будто кто-то расплавил в них серебряную ртуть. 

Пожалуйста, мир, сотри эти последние несколько минут из моей памяти. Потому что теперь этот человек получил надо мной совсем немножко власти. Но для такого, как он, этого достаточно, чтобы в будущем насовсем меня захватить в плен. 

— Ты сладкая, как коктейль, Никольская, — произносит Элиас медленно и тихо, скользя взглядом по моему лицу и снова задерживаясь на губах, будто не в силах оторваться от них, — и такая же коварная. Либо я сегодня нажрусь, либо остановлюсь прямо сейчас.  

— Бергман, ты закончил курсы пикаперов? — усмехаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твердо, а не так, будто я готова поднять белый флаг прямо сейчас. Мне на самом деле боязно, что он увидит, насколько меня увлек этот поцелуй. Ему останется всего лишь немного поднажать - и я окажусь у него в лапах. А потом он победно сожмет меня в когтях и съест без остатка. С него станется. 

Мысленно я ставлю пометку, что больше этого не должно повториться. 

Элиас хмыкает и отводит взгляд в сторону.

— Да, закончил. Они назывались “Как поцеловать женщину на второй встрече”. И еще экспресс-курс “как свалить от женщины, которая предвкушающе ждет тебя в ресторане”. Поэтому мне сложно прерываться, но сядь, пожалуйста, в машину, Настя. 

— Ты поступаешь крайне некрасиво с Региной, Элиас, — я пожимаю плечами, хотя мне трудно говорить спокойно, потому что я все еще в плену его тела. Он не отодвинулся ни на миллиметр. И оставляет мне только один путь для отступления - развернуться, открыть дверь машины, сесть внутрь. 

Элиас приподнимает бровь, иронично рассматривая, как ветер треплет мои волосы. 

— Я всегда возвращаю людям их отношение. Регина оторвала меня с утра от работы, чтобы попробовать меня соблазнить под соусом делового разговора.  

Ветер забирается под полы куртки, покалывая неприятно кожу. 

— А сейчас ты пытаешься соблазнить меня, чтобы отомстить за то, что было еще в школе? — спрашиваю я тише, чем положено, потому что колючий холод царапает и мое горло. 

— Ага. Я ужасно мстительный. Готов мстить тебе весь день и ночь, пока ты не попросишь у меня прощения, — Элиас улыбается так, будто получил Оскар за самую порочную улыбку в мире, а я закатываю в ответ глаза, — сядь в машину, Настя. У нас еще будет время обсудить все нюансы моей мести. Но на нас уже пялятся твои коллеги.  

Он что, спиной видит? Я осторожно выглядываю, понимая, что действительно двое девушек курят возле дверей ресторана, наблюдая за нами и перешептываясь. Потом замечаю, что они прекрасно отражаются в окне машины Элиаса. Слава богу, глаз на затылке у него нет. 

Я достаю телефон. Моей ладони приходится протиснуться между нами, и я краем глаза замечаю, как на губах Элиаса снова вспыхивает едва заметная улыбка, которую он тут же прячет. 

Я все еще никак не могу сложить два и два в голове — вежливого и доброго толстяка, который дарил мне цветочки, и этого мачо, который только своим существованием вызывает развратные мысли. Надо бы проверить его паспорт, чтобы убедиться. Вдруг настоящий Элиас сейчас сидит где-нибудь в библиотеке, читая «Теорию квантовой физики», и трескает картошку фри, вальяжно вальяжно положив живот на коленки?

— У тебя осталось пятьдесят минут, Элиас, — сообщаю я ему, бросив взгляд на экран. 

— Я справлюсь. 

— Попробуй только распустить руки... 

— У меня есть другие части тела, Настя. Могу обойтись без рук, если ты просишь. 

Нервно выдыхаю, разворачиваюсь, отталкиваю задницей Элиаса, и он тихо смеется, пока я открываю дверь и сажусь в его машину.  

Боже, как в другую жизнь попала. Я осторожно рассматриваю бежевый салон, который выглядит дорого и стильно. Элиас открывает дверь с другой стороны и садится на место водителя. Откидывается на спинку и роется в переднем кармане. Спустя секунду он вытаскивает... черт, не обманывал, зараза. У него реально в кармане была Нокиа-кирпич.  

Он наклоняется через меня к бардачку. Открывает его, практически лежа у меня на коленях и закидывает туда этого древнего динозавра. Я успеваю заметить в бардачке чек и коробку из-под зарядки. Уже пустую. 

Боже, нафига ему этот кирпич? 

— И куда ты хочешь поехать? — интересуюсь у него я. 

— К себе домой, Настя. 

— Ты издеваешься, Бергман? Я пошла, — я берусь за ручку, дергаю дверь, но она не открывается. 

— Упс. Двери-то заблокированы. Поздно дергаться, — слышу я смешок, и возмущенно поворачиваюсь к нему. 

— Ты... 

— Только не прыгай мне в лицо, как вчера, фурия , — Элиас кладет руку на руль, рассматривая меня,  — ладно, Настя. Побуду сегодня приличным человеком... на час меня хватит.

Телефон в кармане начинает требовательно вибрировать, и я вытаскиваю его, в ответ сверля взглядом Элиаса, вкладывая в него все подозрение, чтобы до костей проняло. 

— Да? 

Бывший друг снова прикасается языком к верхней губе, рассматривая мои. Боже, нет, у нас точно не выйдет нормального свидания. Если в детстве Элиас был очень настойчивым в учебе, то сейчас он стал просто настойчивым. Я бы сказала, почти напролом прущим. Похоже, его мало заботят какие-нибудь моральные аспекты, правила приличия или еще что-нибудь... вижу цель - не вижу препятствий.

Только и я ведь не глупенькая девочка.До чего бы не дошло наше общение - мое сердце прочно и навсегда занимает один маленький человек, и вряд ли какой мужчина сможет выбить почву из-под моих ног настолько, что я буду страдать от неразделенной любви. В этом мое преимущество.

— Настя... — в динамике звучит голос матери, — ты скоро будешь? Мы гулять пошли, если что.

— Часик, мам. Погуляйте, скоро уже буду. Только оденьтесь хорошо, на улице ветер холодный.

Я сбрасываю вызов, чувствуя на себе взгляд Элиаса. Даже не собираюсь притворяться перед ним, что ребенок для меня не самое главное в жизни, как делают некоторые мои знакомые, пытаясь зацепить мужчину. Избегают любых разговоров, отмахиваются от звонков и отправляют детей к бабушке, приглашая мужчину домой... нет уж, это не для меня. Пусть даже такая тактика поставит на моей личной жизни огромный крест.

— Ну так что? — я поднимаю глаза, ожидая увидеть на лице мужчины то самое выражение «ой, как-то не хочу париться с такой»... Элиас наверняка выбирает в жизни только удобных девушек. 

Но этот настойчивый мужик жрет меня все тем же взглядом. Я растерянно пихаю телефон в карман. Эй, на мне старая куртка, старые кроссовки и джинсы! Может, у него со зрением все плохо?

— Поехали, Настя, — произносит Элиас, усмехнувшись и заводит машину.

Рычание мотора почему-то я странно ассоциирую с ним. Кажется, в этом мужчине дури стало ровно столько же, сколько в этой тачке.

— И куда поехали?

— Наверстаем. Упущенные годы, — снова слышу смешок, и моя бровь приподнимается.

Чего-чего? И как же?