Эпизод 22. Элиас

Настя принимается копошиться. Она делает это, пока мы отъезжаем с парковки, и пока мы едем по дороге мимо одинаковых многоэтажек, и даже когда мы выруливаем на шоссе — она продолжает совершать тысячу мелких бестолковых телодвижений. 

Это «шур-шур-шур» скребет мне по нервам. То у нее падает телефон из кармана, и она нагибается, чтобы его поднять. То она внезапно решает застегнуть этот чертов карман. То поправить капюшон куртки. 

«Успокойся, да?» — советует внутренний голос, и я посылаю его нахрен. 

— Настя, прекрати скрестись, — вырывается у меня.

Она поворачивает ко мне голову, изумленно приподняв бровь.

— Бергман, ты можешь остановиться возле вон той остановки, которую мы проехали, и я отправлюсь домой, если тебя во мне что-то раздражает.

Я молча сжимаю руль. Уголок губ нервно приподнимается в усмешке, когда я делаю выдох, пытаясь вернуть себе спокойное и расслабленное состояние. Из-за этого я едва не пролетаю мимо поворот, и в последний момент успеваю резко завернуть к ресторану. Мне пора пожрать. Да и этого скребушегося рядом хомяка Регина небось явно не покормила.

Брысь из моих мыслей, Настя. Хотя бы на секунду. 

— Слушай, Бергман, аккуратнее. Я чуть не вмазалась в дверь.

Я паркуюсь возле ресторана. Молча вылезаю из машины, обхожу ее, и открываю дверь Насте, которая пораженно взирает на меня, будто бы я сделал что-нибудь дико неприличное. Мое лицо при этом, кажется вот-вот треснет от натянутой улыбки.

— Я и сама могу выйти, — выдает бывшая подруга детства, и вылезает из машины, настороженно косясь на меня, — ты знаешь, Элиас, мне кажется, что я не совсем подобающе одета для такого заведения. И я не планировала делать дыру в своем бюджете из-за одного похода в ресторан.

— Никольская, не парься. Тут неподалеку Макдональдс.

— А…

— Просто тут парковка пустая. Удобно.

Она пожимает плечами, вроде «ну ладно», а мне хочется закрыть глаза и тупо так постоять пару минут. Меня парят две вещи. Насте мешала не Нокиа в моем кармане, и не банан. И сейчас это продолжает мешать уже мне. Сложно думать.

Ну и вторая вещь, мать её — она серьезно собирается платить за себя в ресторане? Ненормальная, что ли? 

Я приобнимаю ее за плечи, разворачивая в сторону входа и заставляю пойти вперед. Никольская снова косится на меня, а во взгляде читается невысказанный вопрос — «ты что вообще делаешь?»

Только попробуй его задать, Настя, или что-нибудь ляпнуть в том же духе, что и пару минут назад. Клянусь, я тогда превращусь в розовую мечту всех девочек — властного миллиардера-Бдсмщика. Хоть у меня и нет парковки для вертолета на крыше домика, но шоковую терапию я смогу организовать, закидав тебя насильно баблом, чтобы тупое предложение разделить счет на свидании с мужчиной даже не появлялось в твоей голове.

— Элиас, мы идем не туда, вроде бы. Я уже говорила, что одета не очень, и у меня нет денег… — эта эмансипированная хомячиха, все-таки, ляпает ту-самую-фразу, елозя в моих обьятиях, и продолжает клевать потухший мозг, — я предпочитаю не оставаться должной мужчине на первом свидании.

— Настя, тут рядом нет Макдональдса. Я соврал. Я хочу жрать, понимаешь?

— Ну… окей.

Могу предсказать со стопроцентной вероятностью события ближайшего часа — Настя будет демонстративно сидеть с чашкой чая, и пялиться на меня голодными глазами.

На входе нам улыбается блондинистая администратор. Улыбка становится чуть менее доброжелательной, когда она замечает спутницу рядом со мной.  Кажется, она с удовольствием сейчас вгрызлась бы своими отбеленными зубами в горло Насте.

— Рады вас снова видеть! — приветствует она, а Настя тихо откашливается. Я подталкиваю ее ладонью в спину, пока администратор скалится мне, расправив плечи и выпятив свои верхние «девяносто». Мой взгляд на секунду задерживается на верхней пуговице блузки, и мы проходим мимо.

— Как прилично, Элиас, — раздается тихий голосок Никольский, и я выныриваю из странных мыслей.

— Что?

— Я ничего не жду особого, но облизывать взглядом других девушек, когда у тебя есть спутница — это несколько невежливо. Либо не корчи из себя джентельмена…

Она ойкает, вздрогнув, потому что мои пальцы сжимаются на ее плече. 

— Никольская, могу облизать тебя, — ровно парирую я. Мне это стоит многого, потому что в голове крутится единственный действенный способ заткнуть ей рот, чтобы не слушать подобные глупости — это смахнуть все со столика, к которому мы идем и уложить ее на него в качестве главного блюда для меня.

— Бергман, твои подкаты слишком топорные, — она сама отодвигает стул, опережая меня, и садится. А я сажусь напротив. Мы на секунду пересекаемся взглядами,и я усмехаюсь в ответ.

У меня еще много способов подкатить в арсенале, Настя. А еще я настойчивый. Тебе конец, хомячиха.