Эпизод 48. Настя

Элиас появляется неожиданно. Просто врывается в какой-то тревожный и темный сон. 

— Спи, —  шепчет он, когда я открываю глаза, почувствовав горячие ладони на талии. Мотаю отрицательно головой и притягиваю его к себе, обняв за шею. 

— Я хочу побыть с тобой, Элиас, — вырывается у меня признание. Может, наутро я пожалею о своих словах, но в эту ночь, как никогда, мне хочется, чтобы он остался рядом. У меня есть оправдание: я только проснулась, и пока надо мной берут верх слишком примитивные желания, а разум сладко спит. 

Он с тихим вздохом целует меня в уголок губ. 

— Знала бы ты, как я тоже этого хочу.. . Настя, — шепчет он мне, и в следующий момент целует так яростно, что мне не хватает воздуха в груди. В нашем поцелуе,  в том, как мы обнимаем друг друга,в том, как я срываю с него одежду, сквозит что-то безумное.  Просто чистая, тёмная страсть без капли нежности. До боли в груди и головокружения. 

Мы прошли с ним очень долгий жизненный путь, чтобы неожиданно однажды встретиться снова. Мы стали взрослыми, другими, и сейчас, когда мы выражаем чувства друг к другу именно таким образом, я понимаю, насколько мы оба изменились. Больше нет наивной маленькой Насти и доброго тихого Элиаса. Больше нет милой дружбы, но зато вместо неё зарождается что-то новое. 

— Ты прекрасна, — шепчет Элиас, сжимая мои запястья, пока я кусаю до боли губы от слишком ярких чувств, — дьявол, ты просто охренительная, Настя. 

«Молчи» — думаю я, потому что произнести нет сил, — «ты просто демон-искуситель, и ещё одно слово – я точно умру. Будет обидно умереть от занятия любовью». 

Ещё обиднее, если это произойдёт сразу после того, как я стопроцентно изучила каждый сантиметр его тела, и вынесла мысленный вердикт, что в этом человеке сейчас нет изъянов. С Элиаса можно рисовать картины. 

Наше очередное грехопадение заканчивается в пятом часу утра, когда я устало засыпаю на плече у Элиаса, глядя как за окном потихоньку светлее небо. Поднимаю взгляд, и вижу, как Элиас тоже не спит — он задумчиво смотрит в пространство, водя пальцами по моей спине. 

На секунду мне хочется задать вопрос «о чем думаешь? «, но он настолько глупый, что я быстро прикусываю язык и притворяюсь спящей. Мало ли,о чем. Может быть, как в анекдоте «муха, муха на потолке! Как она держится там маленькими лапками?"

— Ты хотела что-то сказать, Насть, — слышу я тихий голос и понимаю, что меня, все-таки, спалили. 

— Нет, уже ничего. Фигня. Спокойной ночи, Эли. 

— Сладких. 

Я закрываю глаза и ещё несколько минут борюсь со сном. Все прекрасно, кроме одного: я так и не дождалась поцелуя на ночь. Может быть, я слишком многое хочу, но почему-то этот факт тревожит меня до самого момента сна. 

***

Утром я осторожно выползаю из-под одеяла, одеваюсь и, посмотрев на мирно спящего Элиаса, иду будить Соню. На кухонном столе меня ждёт коробка с кашей, и, достав молоко из холодильника, я принимаю готовить, пока Соня сонно моргает на стуле, смотря мультики по телевизору. 

Я чувствую себя несколько скованно, хозяйничая на чужой кухне. Как кто-то сказал — «постель – не повод для знакомства», и я постоянно дергаюсь, когда мне слышатся шаги из коридора. Мне стоит показать свою хозяйственность и приготовить завтрак и для Элиаса? Или это будет слишком? 

Плюнув, я просто накладываю кашу Соне и мою кастрюльку, решив, что для завтраков с утра у нас слишком неясные отношения. Тем более, я себе когда-то пообещала, что выплясывать перед мужчиной с первых минут знакомства больше не буду. 

Я устало закрываю лицо руками, издав стон. Нет, с моей стороны все предельно понятно. Эта дьявольски соблазнительная зараза меня зацепила. Наверное, ещё дело в контрастах — обычно толстяки из школы не становятся такими горячими мужчинами. А Элиас теперь именно тот типаж мужчин, об которого можно обжечься. Больно в нем много этого «слишком». Слишком красив, слишком богат, слишком умел. Слишком легко влюбиться. 

— Доброе утро, — слышу я его голос, от которого в ушах будто снова звучит «дьявол, ты просто охренительная, Настя», и по телу пробегает мурашки. Я убираю руки. Элиас сонно проводит ладонью по лицу, машет Соне, и смотрит на меня, — как спалось? 

— Нормально. 

— Я ни капли не выспался. Кажется, это ты виновата, —он хмыкает и ставит кружку к кофемашину, тыкая в кнопки, — напиши мне номер своей карточки, Насть. Я переведу тебе на адвоката. Тебе не надо будет никуда ездить, он сам заедет к тебе сегодня. 

— Сегодня понедельник, Эли. Я работаю, — тихо произношу я, а он удивлённо поворачивается. 

— Да? Черт, — он задумчиво смотрит в сторону, — может, возьмёшь отпуск? В связи с переездом. 

— Эли, у меня кончился отпуск. Я его потратила, когда Соня болела. 

«Может, хотя бы обнимаешь меня? « — ехидно интересуется что-то внутри. Элиас ведёт себя так, будто бы мы ночевали в разных комнатах. Или в одной, но в браке уже много лет. Абсолютно отстранённо, словно у него есть мысли и поважнее, чтобы обдумать их с утра. От этого в душе царапает острым ногтем зарождающаяся обида. 

— Ла-адно, — странно тянет он, — окей, Насть. 

Он замолкает, а я, отвернувшись, вытираю салфеткой кашу с Сони. Всё это время мне кажется, что спину жжет его пристальный взгляд, но когда я оборачиваюсь, то Элиас смотрит напряжённо вниз. Я швыряю салфетку в ведро и спокойно произношу:

— Подкинешь нас с Соней до дома? 

Он поднимает на меня глаза. В них я улавливаю на секунду какую-то неопределенную нехорошую эмоцию. Мгновение – и она испаряется, и вот на меня снова смотрит абсолютно спокойный и холодный Элиас. 

— Что за вопросы? Естественно, отвезу. 

Он  потом смотрит на кружку с кофе. Задумчиво проводит пятерней по волосам, и внезапно разворачивается и уходит с кухни. 

Я тихо вдыхаю. Мне кажется, что все внутри леденеет и покрывается инеем. «Ничего такого» — убеждаю я себя, — «просто вы неплохо провели время. Вот и все».