Эпизод 56. Настя

Практически сразу же, стоит только Элиасу закрыть за собой входную дверь, у меня вибрирует телефон в кармане. Я достаю его и вздрагиваю. Регина.  

— Алло? — принимаю я вызов, чувствуя, как желудок будто сжимает огромный кулак, и меня начинает тошнить от волнения. Почему-то, когда звонит начальница, у меня всегда такая реакция. Видимо, из-за того, что обычно ее звонки не сулили ничего хорошего — или “я тебе тут смены переставила”, или “в выходные надо будет поработать”, или “по какой причине ты вчера уходила днем?” 

Так оказалось и в этот раз. 

— Анастасия, — голос начальницы звучит мрачно и напряженно, — ты еще не уехала? Зайди в мой кабинет. 

Я нервно сглатываю. До ее кабинета мне сейчас далековато, мягко говоря, и придется не заходить, а заезжать. Неужели что-то изменилось с утра? Всех девочек же отпустили...

— Регина Павловна... — сдавленно пищу я, — тут такое дело...  

— Ну что еще?! 

— Я уже уехала... 

— О, Боже... возвращайся обратно. И резче. Я тут весь день сидеть не хочу. 

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я, а начальница тихо и нервно ржет в трубку. 

— Да, случилось, Анастасия! Сокращение. Пять окладов тебе на руки и подписывай заявление на увольнение. 

Пять?! Я прикладываю руку к сердцу, уговаривая его не так сильно подпрыгивать от радости. Пять окладов!  Погодите-ка... 

— Только белая часть? — подозрительно интересуюсь я, а Регина раздраженно вздыхает. 

— Нет, и черная тоже! Я смотрю, ты только рада этому? Все вы рады этому! Почему я не удивлена! Работали бы лучше, усерднее, упорнее, а не с кислыми лицами обслуживали посетителей! Из-за вас теперь... — она замолкает, потому что на фоне звучит грубый мужской голос с сильным акцентом, а потом сквозь зубы тихо произносит, — в общем, жду тебя.  

И сбрасывает вызов. 

Я подскакиваю, быстро бегу в коридор, накидываю пальто, подбираю с пола ключи, которые я швырнула в Элиаса, обуваюсь и выхожу из квартиры. Может быть, кто-то наверху сжалился надо мной, потому что максимум, чего я ожидала от Регины — это хотя бы зарплата за отработанную половину месяца. На пять окладов я даже не раскатывала губу!

Спускаясь на лифте, я вызываю через приложение такси. До работы добираюсь за пятнадцать минут. Выхожу из машины, и чувствую, как солнце начинает совсем по-летнему припекать спину. Даже погода изменилась! С утра я убегала от Родиона под мерзкий холодный дождик.

— На-а-асть! — слышу я знакомый голос и оборачиваюсь. Мне машет рукой Амина, высунувшись из черного "БМВ". Боже, она все еще тут? Я подхожу к ней, а девушка окидывает меня восторженным взглядом, улыбаясь во все отбеленные тридцать два. 

— Твой муж еще тут? — спрашиваю я. Она разводит руками. 

— Все еще! Если вы будете быстрее шевелить булками, он быстрее уйдет, и я быстрее уеду. Потому что свои булки я уже отсидела! Ты откуда такая красивая?  

— Из дома. 

— Из чьего? — склонив голову набок, ухмыляется Амина, а я заминаюсь,  — Насть, я хорошо знаю, сколько стоят эти шмотки. Мы такую зарплату не получаем. 

— Просто подарок... — пожимаю я как можно более небрежно плечами, решив особо не болтать. Амина не поймет, как можно было за несколько дней дня сблизиться с мужчиной настолько, что он будет делать тебе такие подарки, пускай это и твой друг детства, — пойду я, Амин, твои булки спасать. Не скучай. 

— Возвращайся, — весело кричит она мне вслед, — расскажешь про твоего щедрого дарителя, а то я тут скоро от скуки сдохну.

Бедная девушка. Я бы рехнулась с самого утра торчать в машине. 

В кабинет Регины я захожу, робко постучавшись. Открываю дверь, и мне хочется тут же сбежать от греха подальше: в небольшой комнатке сидят четверо здоровых мужчин, черноволосых, черноглазых и с бородой. Мощные фигуры обтягивают черные рубашки. Начальница, почему-то растрепанная и в помятой блузке, как заложница, сидит за столом. Ее поза выдает напряжение.  

— Быстрее, Анастасия, — тихо рычит Регина, — я тут полдня уже сижу! — она рывком подвигает мне лист бумаги, швыряет сверху ручку, пока я, неуверенно кивнув мужчинам, которые сверлят меня внимательными взглядами, иду к столу, — вот образец заявления, твои документы, вот твоя трудовая. Вот конверт с зарплатой. 

Я быстренько переписываю заявление под напряженное сопение начальницы, чувствуя, как чешется между лопаток — судя по всему эти трое продолжают за мной наблюдать. Взгляды тяжелые, ужас. Амине я немного сочувствую: если среди них есть ее муж, то мне бы было тяжко жить с таким пугающим человеком. 

Протянув заявление Регине, я забираю конверт и трудовую, и под ехидное “ну, удачи, Анастасия”, выпрямляюсь, чтобы уйти, как едва не врезаюсь в одного из мужчин. Мамочки, даже внутренности холодеют. 

— Пересчитай, — голос, как из преисподней. Бывают вообще такие низкие голоса? 

— Ага, ладно, — я стараюсь смотреть не в мрачно поблескивающие глаза, спрятанные глубоко в глазницах, а на черную бороду, и дрожащими руками открываю конверт. Перебираю купюры, сбиваясь со счета, плюю и просто произношу, — все нормально. 

Мужик кивает и отходит. Я не подгибающихся ногах выбегаю из кабинета уже бывшей начальницы, закрываю дверь и только сейчас замечаю на ней большую вмятину.  

Интересно, если б я сказала “тут не все”, то меня бы не выпустили? На моих глазах бы из Регины выбили деньги? Или уже выбивали, поэтому она и дверь поэтому такие помятые? 

Почему-то, несмотря на то что начальница у нас самая настоящая самодурка, прощаться с рестораном мне грустно. Я иду по коридору, в последний раз оглядываюсь на кухню, на пустующие столики, прислушиваюсь к непривычной, звенящей тишине и только тогда выхожу на улицу. 

Вдыхаю свежий, согретый солнцем воздух и в груди лопается туго натянутая пружина, разливаясь теплом. Я подставляю лицо солнышку. Тут я нашла подруг, тут я снова поверила в то, что жизнь для меня не кончилась, получила поддержку, получила возможность немного опомниться после гнетущего и нервного декрета с унижениями от мужа, и полной растерянности после развода, когда есть только одна мысль “и как жить дальше? А я вообще смогу?” 

Смогла. Не только жить, но и еще радоваться, наслаждаться жизнью. Забыть все, как страшный сон.  

— Эй! — слышу я вопль Амины, — хватит там довольно скалиться! Иди поболтаем! 

Черт, я совсем про нее забыла. Я прячу глупую улыбку, опускаю голову и иду к машине. Девушка сидит, хитро ухмыляясь и постукивает пальчиками по коленке. 

— Судя по всему, у тебя или в жизни все прекрасно, или тебя так порадовал конвертик с пятью окладами. Или больше выбила из Регинки? 

— Нет, пять окладов, — хмыкаю я, — почему она такая помятая?

— Пф, — усмехается Амина, — эта дурная полезла соблазнять моего мужа, когда ее пришли нагибать. Тот ее и встряхнул хорошенько, рассказав, что у нас на родине с такими женщинами делают!

— Ясно... — я тихо откашливаюсь в кулачок. Регина ко всем лезет, что ли? — так там твой муж торчит до сих пор? 

— Ага. Выкупает эту шарашкину контору за копейки, — снова ухмыляется Амина, — я вчера пришла черт знает как домой, он и взбеленился. Заставил меня рассказать, что там Регинка творит, я ж молчала до этого. Разозлился еще больше. У тебя есть куда пойти? А то могу предложить местечко... 

Я подозрительно смотрю на нее. 

— Почему сама не пойдешь? 

— Ой. — вздыхает Амина, — к мужу работать? Нет, спасибо. Он мне поблажки будет делать. Я хочу трудностей, конкуренции, карьерного роста.... а у него стоит мне скукситься, так он мне сразу и зарплату поднимет, и в отпуск внеплановый погонит отдыхать. Еще и другим из-за меня достанется. Ну так что?  

Я вспоминаю мрачных мужчин в кабинете Регины и качаю головой. 

— Да нет, Амин, спасибо. Мне место неплохое предложили. 

— Где? — заинтересованно спрашивает она, — у кого хоть? 

— Переводчиком... в “Ясной поляне”. 

Амина изгибает бровь. Потом изгибает вторую и внезапно хмурится. 

— Это Ярышева контора? 

— Ага... откуда знаешь?

— Блин, Настя...— она поджимает неприязненно уголок губ, — слушай, не хочешь дождаться моего мужа? У него с этим Ярышевым давние счеты. Тот в начале двухтысячных его кинул и чуть не завалил потом.  

— А я тут при чем? — хмыкаю я. 

— Как при чем? За промышленный шпионаж хорошо нынче платят! — радостно заявляет мне Амина, отчего я осторожно оглядываюсь. Слава богу, парковка пуста, и никто не слышит, о чем мы тут говорим, — а если накопаешь что-нибудь серьезное на этого толстопуза — да озолотим тебя в момент! Амир уже несколько лет пытается своих туда заслать. Эта скотина всех раскусила и уволила! 

Кажется, я начинаю понимать.  Я отвожу взгляд и задумчиво смотрю на лужи, которые блестят в лучах солнца и отражают синее небо. Как сказал мне Олег Николаевич - он давно ищет переводчиков, предыдущие долго не держались на месте... похоже, он просто приукрасил. Увольнял он, наверное, их, подозревая в шпионаже. А встретил меня и, видимо, решил, что старая сотрудница уж точно не станет за ним шпионить. 

В сердце легкими крылышками трепещет грусть. Я-то думала, что я такая незаменимая... эх! 

— Не, Амин, я не буду вмешиваться в такое... — бормочу я, а девушка машет ручкой. 

— Ой... ну как хочешь. Ничего тогда Амиру не скажу. Но если вдруг надумаешь или чего разузнаешь - звони мне! А если накопаешь что-нибудь, за что его посадить можно... — она подмигивает мне, смотрит за плечо и внезапно вопит: 

— Машка! Ты за зарплатой? Выходи потом, поболтаем!!! 

— Поеду я, Амин, — говорю я, понимая, что она уже нашла себе новую собеседницу. Девушка пожимает плечами. 

— Спешишь? Ладно-ладно. Звони хоть, не забывай! У меня через неделю день рождения, не придешь - обижусь!

Я машу ей рукой и ухожу. Снова подставляю лицо солнцу — теперь меня греет не только оно, но и пухлый конвертик в кармане пальто. Жизнь прекрасна! Только короткая вибрация телефона отвлекает меня от веселых мыслей. 

Я достаю его и смотрю на экран. Смс-ка от неизвестного номера. 

“Анастасия, получил ваше резюме на почту. В ближайшее время сможете подъехать? Ярышев О.Н”. 

“Конечно”, — тут же пишу я, — “могу хоть сейчас, если вам удобно, т.к в центре”. 

“Отлично” — получаю я спустя секунду смс, — “тогда жду, подъезжай”. 

Элиас предупреждал меня не связываться с Ярышевым, предлагая “тепленькое” местечко. К сожалению, я собираюсь нарушить его запрет.  

На это у меня две причины: слишком уж мало прошло времени, чтобы я начала доверять человеку, так резко ворвавшемуся в мою жизнь. И, почему-то я уверена - если Ярышев так трясется за сохранность корпоративной тайны, то вряд ли он просто так избавится от меня. Я буду слишком удобным сотрудником, а значит, это мой шанс долго, стабильно и без нервотрепки работать.

*** 

Когда я подъезжаю на такси к офисном зданию, где работала несколько лет назад, то на меня тёплой волной накатывает ностальгия. Как давно это было! Как сильно изменилась моя жизнь за это время. Да и я сама изменилась — из весёлой, доверчивой и жизнерадостный девчонки,  с радостью помогающей устраивать корпоративы, стала достаточно циничной и усталой женщиной.  

Зато тут ничего будто бы не поменялось. Я поднимаюсь по ступенькам, которые отделаны знакомой белой плиткой, на которой зимой можно ноги переломать, захожу внутрь здания, передаю паспорт охраннику, и тот пропускает меня.  

— Второй этаж, — напоминает он, а я киваю.  

Кажется, лифт тоже не изменился. Зеркало все то же — без одного уголка. Кто-то однажды неаккуратно отколол его кусок.  

Двери открываются, и я выхожу на втором этаже, растерянно осматриваясь. Меня никто и не думает встречать. Почему? Мимо ходят люди, но ни один из них не обращает на меня внимания. Где сидит начальство я хорошо помню, поэтому решаю, все-таки, самостоятельно дойти, а не ждать. В конце концов, вдруг Олег Николаевич решил, что я, как старый сотрудник, сама найду дорогу.  

Нет, все-таки, тут время не замерло. Я почти никого не узнаю. Состав кадров явно менялся и не один раз.

Я прохожу мимо странно пустой стойки ресепшена. Провожаю взглядом фикус, который вымахал до самого потолка, хотя несколько лет назад робко выглядывал из-за стола, и подхожу к знакомой двери. За ней я слышу женский голос, который льется быстро, запинаясь и эмоционально. Я на всякий случай прислушиваюсь: вдруг у Олега Николаевича важная встреча, а я тут со своим стуком в дверь? 

— ...вы же обещали, Олег! Обещали мне хорошее место, вот я и пришла, что изменилось?! 

— Чем тебе не нравится место уборщицы? —доносится до меня насмешливый голос начальника, — зарплата неплохая. Утром и вечером пришла - целый день свободна. Сама ж хотела так. 

— Где половые тряпки, и где я?! Вы серьезно?! Зарплата в сорок тысяч не считается хорошей! 

— За несколько часов в день!? Так, брысь отсюда. Или ты серьезно думала, что я посажу непонятную клушу-стукачку с улицы за стол начальника какого-нибудь отдела? Брысь, я сказал! Давай, ножками стройными шевели, пока я не разозлился!

За дверью раздается цокот каблучков под тихое бормотание босса “оборзели совсем...”, и я едва успеваю отскочить назад, натянув улыбку до ушей, чтобы никто даже не подумал, что я тут подслушиваю. 

Дверь резко открывается. 

— Добрый... — начинаю я, и замираю, замолчав. 

— Матерь божья! — взвизгивает Дарья, моргнув длинными, как опахала, накладными ресницами. Она неожиданно выбрасывает вперед руку, сгребает в кулачок ткань моей блузки и затаскивает рывком в кабинет Олега.  

Я едва не падаю. Бывшая Элиаса тянет меня с неожиданной силой, а еще я полностью ошарашена. Что она тут делает?! 

— Вот! — она закрывает за моей спиной дверь и подталкивает меня между лопаток, к столу Олега Николаевича. Тот смотрит на Дарью так, как смотрят на сумасшедших, — знаете, хоть кто это? А это нынешняя любовница Элиаса Бергмана! 

Сердце сжимается от страха, потому что брови начальника взмывают вверх, пока эта дрянь держит меня в унизительной позе — чуть согнув, сжимая пальцы на воротнике пальто. 

О, нет. Я бы не хотела, чтобы мой бывший начальник об этом знал! Тем более сейчас и вот так неожиданно.

— Что за чушь... отпусти, психованная, — пытаюсь вырваться я, но Дарья держит крепко, шикнув: 

— Не вырывайся! Не отпущу! Я знаю всех в тусовке, и за этой дрянью Элиас и ухлестнул, — фыркает девица, — а теперь небось решил подослать вам свою подстилку, чтобы пошпионила.

Ах ты, дрянь!

— Выслуживаешься сейчас? — хмыкает начальник, ощупывая меня внимательным взглядом, — или врешь?  

— Врет, — произношу я, понимая, что могу крупно попасть, если Олег Николаевич заподозрит меня в шпионаже, — я ее впервые вижу. 

— Это она врет! Да, Настенька? Вот лживая стерва! — она специально называет меня по имени, видимо, чтобы убедить Олега Николаевича, и толкает на пол. Я приземляюсь на коленки, больно ударившись руками и пораженно смотрю на реакцию бывшего начальника. 

Он продолжает сидеть, даже не подумав остановить Дарью или помешать ей. Сверлит меня тяжелым, задумчивым взглядом и хмурит брови. Я понимаю, что сейчас он думает далеко не о том, как извиниться передо мной за поведение бывшей Элиаса, и холодею. Кажется, он поверил ей.

Так вот почему Элиас вызверился, узнав, что Олег подвозил меня. Судя по всему, Даша радостно прискакала к его конкуренту и выложила несколько неприятных подробностей, которые знала. Вероятно, Элиас об этом узнал. А потом ему донесли и про то, что его подруга детства катается с Ярышевым... немудрено, что он бросился проверять меня. 

Черт, кажется, стоило, все-таки, послушать Элиаса. 

Я сегодня приехала очень невовремя! 

*** 

— Гм... — отмирает, наконец, Олег Николаевич, и я нервно сглатываю. Пытаюсь подняться, но палач Дашенька опускает руки мне на плечи, возвращая в коленопреклоненное положение, — Настя, не объяснишься?  

— А чего обьясняться? — влезает неожиданно Дарья, — врать сейчас будет! 

— Помолчи. Я не к тебе обращаюсь, — резко прерывает ее Ярышев, — Настя, говори, не молчи. 

Господи, было б что говорить. Элиас, скотина, получишь ты у меня на пряники. Это именно из-за тебя мои отношения с бывшим начальником из официально-деловых внезапно стали по мотивам фильмов из девяностых. Хорошо хоть пока ноги в таз с бетоном не пихают. 

— Элиас действительно мой знакомый, — стараясь быть как можно спокойной, произношу я, решив, что лгать и отпираться будет уже глупо, — с детства. Мы в одной школе учились, наши дороги разошлись на пятнадцать лет и несколько дней назад мы пересеклись с ним на свадьбе его брата. Если вы меня в чем-то подозреваете, то, знаете ли, за несколько дней сложно сблизиться с человеком настолько, чтобы пойти к его конкуренту шпионить. Я вообще только сегодня узнала, что у вас какие-то недопонимания. 

— Недопонимания? — хмыкает Олег, — ну, можно и так назвать. 

— Она врет, — упорно лезет в разговор Дарья, и Ярышев, цыкнув, закатывает глаза, — они ночевали в одном номере в отеле. Так-то. 

— И что?! — с вызовом интересуюсь я,усмехнувшись, и решаю ее поддеть, — мы там не о бизнесе с Элиасом болтали. Нам не до разговоров было.

— Тыыыы! — рычит Даша, — подстилка!!!

— Помолчи уже! — рявкает Олег Николаевич и смотрит на меня, — Настенька... — он задумчиво барабанит пальцами по столу, — уж извини, но я хотел бы попросить тебя позвонить твоему.... другу детства.  

— Зачем?! Олег Николаевич, я не стану никого подставлять, простите! Это не мое дело, пожалуйста, разбирайтесь между собой сами!

— Настенька, у нас на дворе не девяностые, о подстава речи нет. Твоего друга я очень давно хочу увидеть. А то нос задрал, бабло лопатой гребет, связями оброс, а старых знакомых знать не хочет, — ласково улыбается мне Олег Николаевич, — пусть приедет. Поговорим. Ты скажи ему просто, где сейчас. Может, чисто по-дружески заедет... 

Он так говорит, что на секунду хочется даже поверить в то, что бывший начальник желает мирно поболтать с Элиасом за чашечкой кофе. Но я смотрю на покрытые шрамами костяшки пальцев, которые стучат по столу, и синюю тату в виде короны на одном из них. Нет, вряд ли мой бывший начальник такой добряк, каким хочет казаться. 

— Настенька, я могу долго упрашивать. Хоть весь день.  

— Намекаете на то, что я отсюда просто так не выйду?  — скептически хмыкаю я, а он морщится.  

— Зачем так грубо? Просто я терпеливый. Очень. Кофе? 

Я поджимаю в ответ губы.  

— Нет, спасибо. Я не стану никому звонить. Выпустите меня и пусть охрана уберет вот эту психованную, — я киваю себе за плечо, на Дарью, которая тихо шипит что-то ругательное и вдавливает ноготки мне в плечо, видимо, чтобы отомстить. 

— Настя, я могу упрашивать менее ласково, — Олег Николаевич сверлит меня взглядом, из которого исчезает все дружелюбие, — но лучше до этого не доводить. 

— Уберите вот эту, — мрачно произношу я, имея ввиду Дарью, — встану и позвоню. 

— Эй, слышала? Отойди. Только мешаешь человеку. 

Я тихо фыркаю, когда руки Даши исчезают с плеч и поднимаюсь. Достаю телефон и набираю третий по счету номер в списке вызовов. Олег Николаевич мило приподнимает уголки губ, показывая, что он доволен моим поведением. 

Ну, сейчас узнаешь, дорогой мой добрый начальник, как людей запугивать! 

— Алло-уууу, — тянет Амина в трубку, — я вся внимание. 

— Привет, — произношу я, чувствуя, как голос начинает подрагивать от напряжения. Не создана я для такой жизни, не создана. Может, ну его, Элиаса?  Найду потом обычного мужчину, спокойно замуж выйду.... а то с его появлением вся моя спокойная жизнь пошла наперекосяк.

— У тебя что-то случилось? Меньше часа назад болтали. Что с голосом? 

— Случилось. Я в офисе у Ярышева Олега Николаевича и он не хочет меня отпускать. Угрожает. Требует, чтобы я позвала на разговор его конкурента. 

— Она не Элиасу звонит! — взвизгивает внезапно над ухом Дарья, а Амина в трубке хрюкает, с сипением втягивает воздух и начинает громко кашлять. Я опасливо кошусь на Олега Николаевича. Тот приподнимает несколько удивленно брови, однако, пистолета в его руках я не вижу, а значит, пока ничего сильно страшного я не сделала. 

— Погоди... погоди, — сипит Амина, а потом орет, — Амиииир!!! Амиииир! Малахова, мы скоро будем! — Амина с треском отключается, а я закрываю глаза, молясь, чтобы ее муж не плюнул на эти разборки и действительно приехал. Вдруг найдут за что прикопаться к Олегу? 

Я опускаю руку со смартфоном. Ярышев качает головой. 

— Настя, Настя... хотел же по-хорошему.  

— День на улице, Олег Николаевич, в офисе куча людей, ничего вы мне не сделаете, — с вызовом произношу я, — я позвонила подруге, которая теперь знает, где я сейчас нахожусь и о том, что вы мне угрожаете. Так что лучше отпустите меня. Не хочу участвовать в Ваших разборках. 

Он отодвигается вместе с креслом и поднимается из-за стола, распрямляя покатые плечи в сером пиджаке. Обходит письменный стол и вразвалочку направляется ко мне, а у меня екает сердце.  

Ярышев останавливается напротив и с иронией смотрит на меня. 

— Насть, да зачем ты мне нужна? — просто и весело произносит он, а потом хватает и вырывает мой смартфон у меня из рук. Я пораженно вскрикиваю, — я ж сказал - не девяностые. Ну приедут менты. А у меня камеры тут не работают. И я скажу, что тебя никто силой не удерживал, сама пришла, — он улыбается, — Бергман мне твой нужен. Так что посиди тут еще полчасика, я ему сам позвоню тогда с твоего телефончика. Не бойся, отдам потом.

— Отдайте телефон сейчас! — рычу я, а он отворачивается. 

— Эй, — окликает Ярышев Дашу, — последи за ней, чтобы не сбежала и ничего не трогала. Потом, так и быть, подумаю над твоим трудоустройством. 

— Не переживайте! — радостно взвизгивает Даша, — не рыпнется даже! 

Ярышев криво усмехается и уходит с моим телефоном.  

— Стойте! — кидаюсь я за ним, но эта долбанутая фурия, новый преданный миньон начальника, налетает на меня, хватая поперек талии и удерживая на месте, — это вообще незаконно! Я в полицию пойду!!! 

Он игнорирует меня, захлопнув дверь. Спустя секунду щелкает замок. Вот это трындец! 

— Попалась, дура? — хихикает Даша, а я в ответ бью ее локтем и попадаю во что-то мягкое, отчего она взвизгивает и сгибается, — ай, кретинка! Ты меня в грудь ударила! Знаешь, сколько она стоит?! 

Я отбегаю от нее на приличное расстояние, к стене. Даша стоит, держась за свою “четверочку” и яростно сверкает глазами. 

— Ты тоже сядешь, — обещаю я, а она мерзко хихикает в ответ. 

— Докажи что-нибудь. Сейчас твоего дорогого Элиаса отправят кормить рыб и ноги переломают, и останешься ты без богатенького покровителя. Потом и от тебя избавимся. 

— “Мы”? — передразниваю я, — тебе тут уборщицей предлагали работать, а не правой рукой начальства. И даже не левой. 

— После того, как я привела Элиаса в лапы Олега, поверь, уборщицей я не буду, — ухмыляется Даша, распрямляясь, а я пячусь назад, поглядывая на окно. В конце концов упираюсь попой в подоконник и смотрю вниз, за стекло. Этаж-то всего лишь второй. А под окном козырек. Спрыгну спокойно, даже не переломаюсь. 

Я просто встаю на цыпочки и поворачиваю ручку, распахивая окно.  

— Ты что делаешь?!  

— Планы твои грандиозные ломаю, дура, — в тон отвечаю я, подтягиваясь, и залезая на подоконник. Сейчас выйду отсюда и как-нибудь предупрежу Элиаса о том, что не стоит вестись на звонок Олега с моего номера. Как только? Лене позвоню. Ее номер я уже выучила наизусть, а она предупредит Элиаса или Эрика. 

— Никуда ты не пойдешь! — рычит Дарья, хватая меня за шкирку и пытаясь стянуть назад. Между нами завязывается потасовка, где Даша пытается сбросить меня вниз, а я пытаюсь оттолкнуть ее. Мажу, потому что эта стерва вертится, как уж на сковородке, уходя от ударов, — этот идиот еще пожалеет, что расстался со мной! Я бы так тупо... никогда не попала! 

— Окстись, блин! — пытаюсь я воззвать к ее разуму, отпихивая туфлей, — ты не попала, да. А просто пошла подкладывать Элиасу жабу и стелиться под конкурента. Может я и тупица, но хоть не подлая!

Она замирает, сдувая нервно с покрасневшего лица прядь, но меня не отпускает, по-прежнему вцепившись в ногу. 

— Да, — соглашается внезапно она, — я так отомстила ему. И отомщу еще раз. И еще, до тех пор, пока он не приползет ко мне на коленях. Я превращу его жизнь в ад, и твою тоже, если не отвалишь. До твоего появления у нас все было прекрасно! — зло выплевывает она мне в лицо, — ты появилась на свадьбе Эрика, и именно в тот вечер он сказал мне о расставании! 

— Дурная ты, — усмехаюсь я, — в тот вечер я послала Элиаса к черту, потому что пятнадцать лет он считал меня предательницей. Той, кто разрушила нашу дружбу и бросила его когда-то одного в больнице. Так что в тот вечер мы поцапались и разбежались в разные стороны. 

— Не ври. — мотает головой Даша, — он бы не стал просто так разрывать отношения между нами! 

—Так, может, не просто так? — пожимаю я плечом, — знаешь, мне б и в голову не пришло вести себя, как психопатка после расставания с мужчиной. Я думаю, он просто тебя боится.  

— Ах ты... 

Она краснеет, захлебнувшись воздухом.  

— Дрянь!  

Дарья вскидывает руку и со всей силы бьет меня по лицу. Я не успеваю закрыться - с такой яростью она на меня кидается. Щека и скула вспыхивают болью, в глазах темнеет, а в ухе громко звенит. Пытаюсь отшатнуться от следующего удара, и неожиданно с ужасом чувствую, как теряю равновесие. 

— Мамочки! — визжит испуганно Даша, когда я падаю за окно. Это последнее, что я слышу.  

“Слава богу там козырек” — мелькает мысль, и в следующий момент я обрушиваюсь на твердый бетон, ударившись головой. Больше я ничего не успеваю подумать, потому что проваливаюсь в темноту. Только в угасающем сознании вспыхивает одно слово “Соня!”.