Эпизод 57. Элиас

Пальцы отбивают по столу какой-то ритм, пока я гоняю в голове невеселые мысли. Эрик с аппетитом жрет шашлык, мыча от удовольствия, пока Андрей, вжав голову в плечи, понуро смотрит вниз. Он старается избегать наши взгляды, несмотря на то, что мы сейчас сидим именно у него на даче.  

— Элиас, ну блин, — бормочет он виноватым тоном, — ну дурак я. Ну перебрал тогда, что теперь, меня вешать за это? Эту дуру я даже не трогал, хотя она пыталась тогда уже на меня залезть, уж извиняй... 

— Да мне уже пофиг, Андрей. 

— Ну не гони ты... она мне правда говорила, что ты ее уже тогда сливал. Так бы даже болтать не стал и всем бы дело закончилось. А тут разболтался, а когда я пьяный, сам знаешь, у меня язык без костей...еще и эта стерва подливала. 

Да уж, мне казалось, что я давно перестал ошибаться в людях, но тут ошибся. Даша не просто тупица, а хитрая и поганая тупица. Но хвататься за голову поздно - что вышло, то вышло. 

— Закрыли тему, — произношу я, глядя на шашлык. Есть не хочется абсолютно. В желудке селится мерзкое чувство с привкусом “ты идиот, Элиас”. Такое ощущение, будто бы я где-то расслабился, а все неожиданно вышло из-под контроля. Впрочем, все так и было. С Дарьей нужно было рвать отношения раньше, Андрея надо было тащить кодироваться к чертям, а мне - думать головой. 

— Может, по пиву? 

— Андрей, — я пораженно смотрю на него, — ты, часом, не охренел? 

— Дак пиво же... 

— Чтоб до следующего понедельника закодировался. Твои приколы с алкоголем уже переходят все границы. 

— Издеваешься, Элиас? — жалобно бормочет Андрюха, — как я вообще без пива-то буду? А на праздниках? Даже по пятьдесят не пропустить... 

— У тебя неплохой шашлык, — подает голос Эрик, — ешь его. 

— А пить-то что?! 

— Ну сок. 

— Издеваешься... 

— Ты правда задрал, Андрюх. 

Тот замолкает, как и Эрик. Мы какое-то время сидим молча - эти двое едят, а я просто пялюсь в телевизор на веранде большого коттеджа. Телефон на столе вибрирует, я бросаю взгляд на экран. Настя. Вау. 

Кажется, что-то огромное в лесу сдохло. Потом мелькает мысль — “у нее что-то могло случиться” и я без промедления беру телефон. 

— Да, Насть? 

— Привет, Элиас, — раздается насмешливый, грубый мужской голос, который я сразу же узнаю. Я сжимаю телефон в руках, что он едва не трещит.  

— Какого черта ее телефон делает у тебя, Ярышев? 

— Одолжил, — усмехается этот говнюк, а Эрик поднимает на меня задумчивый взгляд, — заедешь, заберешь? А то чего я девчонку держу... у нее дела, наверное. 

— Заберу, Ярышев, — рычу я, — можешь прямо сейчас ее отпускать, мы с тобой серьезно поговорим. 

— Полегче, Элиас, —смеется он, — я не собираюсь с тобой устраивать перестрелки. Девку я не отпущу, чтобы ты был сговорчивее и не таким борзым. Давай, жду. 

Он сбрасывает трубку а я со всей силы опускаю смартфон на стол, прибивая ладонью.  

— Тварь! 

— Эээ, потише, Эли, — тянет Эрик, глядя, как по экрану расходятся трещины, — еще одна тебя сдала, что ли? 

—Я тебе сейчас голову откручу, — я убираю руку с телефона и, выругавшись, пихаю его в карман, поднимаясь. Эрик встает следом за мной. 

— Понял, не рычи. Украли твою бабу, едем за ней. Поднимайся, Андрей. 

— А? А я нужен? — растерянно произносит Андрюха, отчего Эрик за шкирку вытаскивает его из-за стола. 

— Твою мать, нужен! Отсидеться думал? Двигай своими батонами, алкаш. 

Настя, черт побери. Я тебя же предупреждал. Я вылетаю с веранды, пикая брелком сигнализации, и иду к машине, припаркованной во дворе.  

Если Ярышев что-нибудь сделал Никольской - я просто его убью. 

*** 

Когда мы подъезжаем к офису “Ясной поляны”, то я сначала думаю, что рядом внезапно возникла пробка или авария - слишком уж много машин там стоит.  Потом взгляд выхватывает какую-то толпу ребят кавказской национальности и я напрягаюсь. Дьявол, что тут происходит? Машина скорой помощи, две полицейские... 

Я резко торможу, сворачивая к обочине, потом глушу машину и рывком открываю дверь. Мне кажется, что полицейские уводят девушку, уж больно похожую на Дарью, а еще в толпе мелькает бледное лицо Ярышева.  

Эрик впихивает машину чуть дальше, приткнувшись между черными БМВ, и тоже выходит вместе с Андреем. 

— Это что за кипиш? — интересуется задумчиво он, сложив руки на груди. Я игнорирую его вопрос и направляюсь к толпе. В душе скребет неприятное предчувствие. Я был бы рад, если бы сейчас узнал, что эту жирную скотину разбил инфаркт, поэтому тут столько народу и скорая. Но вряд ли. Такие живучие твари не дохнут. 

Я распихиваю зевак, направляясь туда, где в последний раз видел лысеющую бошку Олега.  Неожиданно на плечо ложится рука, останавливая.  

— Здорово, Элиас, — раздается грубый, низкий голос и я оборачиваюсь. На меня смотрит Амир, — какими судьбами?  

С ним мы пересекались буквально несколько раз — и познакомились на почве обоюдной неприязни к тому же Ярышеву. Если даже Амир тут, то явно что-то творится странное. Он давно копает под Олега, мечтая хорошенько его нагнуть. 

— Долго рассказывать, — решаю я не вдаваться в подробности, — что происходит-то? 

— А деваха из окна выпала. Прямо из кабинета этого придурка, — хмыкает Амир, — знакомая моей жены. Этот червяк хотел свалить, только мы немного раньше подъехали и немножко задержали его. Попал он, — мужчина ухмыляется, — девчонку только жалко. 

— Знакомую твоей жены как зовут? — медленно произношу я. Внутри растекается мерзкое чувство беды. Очень сильно надеюсь, что Амир назовет абсолютно другое имя. Что это будет не “Настя”. Честно говоря, никогда и ни на что я так сильно не надеялся. Она не должна участвовать во всей этой грязи, ее жизнь должа быть уютна и спокойна. 

— М, — зависает Амир, и секунды, кажется, текут бесконечно, — не помню. Малахова фамилия вроде. 

Дьявол. 

Я молча прохожу мимо Амира в толпу. Протискиваюсь через народ, пока мир вокруг смазывается и кажется отдаленным. Твою мать, твою мать, твою мать. Это все еще может быть ее однофамилица... 

Взгляд выхватывает кадрами, короткими вспышками — дрянь Дарья рыдает и пытается упасть на асфальт, пока полицейские тащат ее в машину. Кто-то пытается меня остановить, но я отпихиваю плечом этого человека. Белое пятно — лицо ублюдка Ярышева, который, поджав губы, вырастает у меня на пути. 

— Бергман, в натуре я поболтать с тобой хотел, — произносит этот черт, останавливая меня, — это не я ее так... Я просто взял у нее телефон, чтобы позвонить, и оставил присмотреть эту.... — он грязно ругается сквозь зубы, — Дашу твою, мать ее перемать. Они, видимо, поссорились, и... 

Я хватаю его за грудки и резко притягиваю к себе, а потом бью в нос. Он с мерзким хрустом ломается, и кровь заливает все — и жирное лицо этого чудака на букву М, и мои руки, и футболку. 

— Да ить тебя... — сипит Ярышев, падая на колени, — тебе конец... Бергман... убью скотину.... 

Я отталкиваю его в сторону, как мешок с навозом, и иду к машине скорой помощи. Врачи грузят внутрь носилки.  

Нет, к сожалению, Амир не ошибся. Это именно Настя. Это ее одежда. Ее лицо бледное, как мел, а под глазами пролегают темные тени. Волосы в крови, и я бросаюсь к ней, отталкивая тех, кто пытается меня остановить. 

— Мужчина, куда лезете? — недовольно спрашивает одна из врачей, — вы кто? 

— Что с ней?!  

— Не орите, — морщится женщина, — вы родственник? — я медленно качаю головой, пожираю Настю взглядом. Ловлю каждое мгновение, и вот, замечаю ,как ее грудь едва приподнимается во вздохе, — позвоните родственникам тогда. Выпала из окна, повезло, что на козырек. Отделалась черепно-мозговой, а так могла бы шею сломать вообще. 

Она ловит мой взгляд и вздыхает. 

— Позвоните ее родственникам. Скажите, что в восемьдесят шестую увозим. Вы что творите? — она смотрит, как я лезу в карман за деньгами, — уберите! Полиция смотрит, — шикает она, — приезжайте в больницу и там уже договаривайтесь. 

Она, фыркнув, разворачивается и залезает следом в машину скорой помощи. Двери закрываются, включаются мигалки и Скорая с воем уезжает. Я провожаю ее взглядом. Стою, как идиот, не в силах сдвинуться с места. 

— Эли, — меня находит Эрик, и кладет руку на плечо, — ты что торчишь? Ярышева ты хорошо поломал, правда, он теперь еще злее, но менты ему жизни спокойной не дадут. Вряд ли отмажется, мы проследим. Эй, ты чего? 

Я молча сбрасываю с плеча руку Эрика и ухожу. Мне сейчас не до Ярышева, меня заботит только один вопрос, точнее, много, но все они связаны с Настей. Черт, у нее ведь дочь. У нее маленький ребенок и мать, как, черт побери, я буду смотреть им в глаза, рассказывая, что Настя попала в больницу из-за меня? 

Что-то исправлять или каяться уже совсем поздно. Единственное, что я могу сейчас — это сделать все, чтобы она поправилась и больше никогда не сталкивалась со всей этой дрянью, что я принес в ее жизнь. Даже если она будет меня ненавидеть и не захочет больше никогда видеть. 

Я сажусь в машину и кладу руки на руль. Сжимаю его и выдыхаю, пытаясь хотя бы ненадолго успокоиться. Закрываю на секунду глаза.

Когда снова их открываю, и завожу машину, то вижу, как пальцы на руках мелко подрагивают.