Глава 1. Ошибка зеркала

Меня вели по коридорам, где даже шаги звучали чужими. Две женщины в серых платьях держались рядом, не прикасаясь без нужды, но и не давая мне свернуть. Их лица были спокойны, одинаково вежливы и пусты. Такие лица бывают у людей, которые давно научились не видеть лишнего, чтобы прожить дольше. Грозовой Шпиль оказался не дворцом, а каменной бурей. Черные стены уходили вверх так высоко, что потолки терялись в сумраке. Вдоль коридоров горели серебряные светильники, внутри которых не было огня — только холодные искры, похожие на пойманные молнии. Под ногами лежал темный камень с тонкими прожилками, и иногда мне казалось, что он отвечает на каждый шаг глухим, сердитым звоном. За высокими арками мелькали люди. Слуги. Стража. Придворные. Они не смотрели прямо. Это было хуже. Глаза отводили, головы склоняли, но шепот шел следом, цеплялся за спину, за волосы, за край чужого серого платья. — Это она? — Та самая Велисс? — Зеркало назвало ее? — Не может быть. — Леди Мирена столько лет… — Князь не примет. — А если примет? — Тогда дому Рейвендар конец. Я шла молча. Каждое слово словно падало в меня маленьким камнем. Не потому, что мне было важно их мнение. Я даже не знала этих людей. Но тело знало. Чужая память отзывалась на шепот привычной болью: опустить глаза, не отвечать, пройти быстрее, не злить тех, кто сильнее. Лиара Велисс умела быть невидимой. Я — нет. Я слишком долго в своей прежней жизни проглатывала чужое удобство. Соглашалась задержаться, уступить, промолчать, понять, войти в положение. Люди быстро привыкают, если ты не занимаешь места. Потом удивляются, когда однажды ты отодвигаешь их локоть от собственного горла. Здесь у меня не было ни денег, ни друзей, ни понимания мира. Но место под ногами было. И я не собиралась отдавать даже его. — Куда вы меня ведете? — спросила я. Женщины переглянулись. Та, что была старше, с тонким шрамом у виска, ответила: — В Башню избранницы, госпожа. Госпожа. Сказано ровно. Почтительно. Без капли уважения. — Я думала, обряд признан незавершенным. — Нам велели разместить вас там. — Кто велел? Женщина на миг замедлила шаг. — Князь Каэл. Имя снова ударило внутри глухим эхом. Каэл Рейвендар. Мужчина с глазами цвета грозового стекла, который смотрел на меня так, будто я была не человеком, а трещиной в стене его дома. «Это ошибка». Надо же. Первые слова будущего… кого? Жениха? Избранного? Хозяина этой ловушки? Врага? Я едва не усмехнулась. Моя новая жизнь началась с того, что самый опасный мужчина в зале публично отрекся от меня до того, как успел принять. В прошлой хотя бы обходились без зеркал и драконов. — А если я откажусь идти в эту башню? Старшая женщина ответила не сразу. — Тогда стража проводит вас силой, госпожа. Честно. Почти любезно. — Спасибо за ясность. Она снова посмотрела на меня, теперь внимательнее. Будто не ожидала благодарности. Мы поднялись по винтовой лестнице. Каменные ступени были слишком узкими, воздух становился холоднее с каждым поворотом. Где-то за стенами гремела буря, хотя в коридорах не было окон. Или это дворец так дышал — тяжело, глубоко, с глухим рокотом в груди. На очередном повороте я остановилась. Не специально. Перед глазами вдруг вспыхнуло другое: эта же лестница, только я иду по ней ночью, босая, держась за стену. В руке свеча. За спиной шаги. Женский голос, тихий и сладкий: «Лиара, ты же понимаешь, тебя никто не выберет. Не делай себе больнее». Видение оборвалось. Я вцепилась пальцами в холодный камень. — Госпожа? Старшая женщина сделала шаг ко мне. — Все в порядке, — сказала я. Ложь прозвучала хрипло. Все было не в порядке. Я была в чужом теле. В чужом мире. Среди людей, которые уже знали обо мне больше, чем я сама. И где-то внутри, под моей собственной памятью, лежала чужая жизнь — подавленная, испуганная, разорванная на куски. Лиара Велисс. Что с тобой сделали? Башня избранницы открылась неожиданно. Лестница закончилась перед высокими дверями из темного дерева. На них были вырезаны крылья дракона, сомкнутые вокруг зеркала. Старшая женщина коснулась серебряной пластины у косяка. Узоры на двери вспыхнули синим, замок щелкнул. — Ваши комнаты. Двери распахнулись. Я ожидала темницу. Получила клетку, которую пытались сделать красивой. Большая круглая гостиная с высоким потолком. Тяжелые шторы цвета грозовых туч. Камин из белого камня, где горел синий огонь. Полки с книгами. Низкий столик. Кресла с резными спинками. За аркой — спальня с широкой кроватью под серебряным пологом. Еще дальше виднелась умывальная комната и маленькая гардеробная. Все дорого. Все холодно. Все чужое. На стене напротив камина висело зеркало. Обычное на вид, овальное, в тонкой раме. Я замерла. После Грозового Зерцала даже простое отражение казалось угрозой. Но в этом зеркале отразилась только девушка в сером платье. Бледная, напряженная, с глазами, которые уже не умели быть покорными. Старшая женщина подошла к столу и положила на него небольшой серебряный колокольчик. — Если что-то понадобится, позвоните. У двери останется охрана. — Чтобы защищать меня или чтобы я не вышла? Она не отвела взгляд. — И то, и другое, госпожа. — Как вас зовут? Вопрос явно сбил ее. — Мара. — А вас? — я посмотрела на вторую, моложе, с рыжеватыми волосами, убранными под чепец. — Ильса, госпожа. — Вы служите князю? — Дому Рейвендар, — поправила Мара. Разница была важной. Я запомнила. — Кто служил прежней… — я едва не сказала «прежней Лиаре» и вовремя остановилась. — Кто служил мне раньше? Ильса вздрогнула. Мара бросила на нее короткий предупреждающий взгляд. — У вас не было личной служанки, госпожа. — Совсем? — Вы жили в южном крыле при воспитанницах леди Морр. Леди Морр. Имя зацепилось за память, но не раскрылось. — А теперь у меня башня, охрана и синий огонь в камине. Мара промолчала. И это молчание сказало достаточно. Меня не возвысили. Меня изолировали. — Ваша одежда будет доставлена позже, — произнесла она. — Лекарь придет, когда князь позволит. До рассвета покидать покои запрещено. — По какому закону? Мара посмотрела на меня странно. Кажется, сегодня я слишком часто спрашивала о законах для девушки, которая, по всеобщему мнению, должна была тихо благодарить за то, что ее вообще не выбросили со скалы. — По приказу наследника. — Приказ наследника равен закону? — В Грозовом Шпиле — почти. Почти. Хорошее слово. В нем всегда прячется щель. — Благодарю, Мара. Ильса. Они поклонились и вышли. Двери закрылись мягко, почти без звука. Я осталась одна. Первым делом я подошла к двери и дернула ручку. Заперто. Конечно. Потом проверила окна. Их было три, узких, высоких, за тяжелыми шторами. За стеклом бесновалась буря. Не дождь — серебряные нити воды, ветер, черные облака и редкие вспышки молний над башнями. Далеко внизу мерцал город. Вейрхольм, подсказала чужая память. Столица Астервейна. Я стояла у окна и смотрела на чужой мир. Он был невозможным. Слишком красивым для ловушки. Слишком холодным для спасения. Где-то там, за небом, осталась моя жизнь. Маленькая квартира. Недопитый чай. Список дел на завтра. Люди, которые, возможно, не сразу заметят, что меня больше нет. От этой мысли стало не больно. Пусто. И эта пустота испугала сильнее, чем драконий зал. Я должна была плакать. Наверное. Человек попадает в чужое тело, в чужой мир, под суд древнего зеркала — хороший повод сорваться. Но слез не было. Может, тело Лиары уже выплакало все до меня. Я отошла от окна и начала искать. Не знаю, что именно. Любую вещь, которая могла рассказать правду. Комнаты выглядели подготовленными наскоро. В гардеробной висели несколько платьев — не новые, но приличные. Серое, темно-синее, бледно-лиловое. На полке лежали перчатки, чулки, ленты. Никаких украшений, кроме простого гребня с трещиной. В спальне — пустые ящики. Слишком пустые. Будто сюда принесли вещи, но не жизнь. У кровати стоял маленький письменный столик. Я открыла первый ящик. Перо. Чернильница. Несколько листов плотной бумаги. Второй. Пусто. Третий не поддался. Я дернула сильнее. Дерево скрипнуло, но ящик остался закрытым. Замка не было. Значит, не механический. Магический. Я посмотрела на свое запястье. Серебряная нить, которую все заметили в зале, выглядела как браслет. Только без застежки. Она словно вросла в кожу, тонкая, холодная, с едва заметными узорами. Когда я коснулась ее, под пальцами вспыхнуло тепло. Третий ящик щелкнул. Я замерла. — Вот как, — прошептала я. Ящик открылся. Внутри лежала тетрадь в мягкой темной обложке. Без имени. Без украшений. Края страниц были неровными, будто ее часто прятали в спешке. Я села за стол и раскрыла первую страницу. Почерк был тонким, аккуратным, почти бесцветным. «Если я забуду, надо читать с конца». Холод скользнул по спине. Я перевернула тетрадь. Последняя исписанная страница была оборвана на середине фразы. «Сегодня леди Мирена снова сказала, что зеркало не может выбрать пустую кровь. Я хотела ответить, что кровь не бывает пустой, но язык словно прирос к небу. После чая у лорда Эдмара я плохо помню вечер. На запястье снова появилась серебряная нить. Селена смотрела на меня так, будто хотела сказать что-то важное, но рядом был страж. Если я забуду, значит, они снова…» Дальше чернила расплылись. Не от воды. От дрожащей руки. Я медленно провела пальцем по строкам. После чая у лорда Эдмара. Серебряная нить. Если я забуду. Значит, прежняя Лиара знала, что ее память трогали. И продолжала записывать, пока могла. Я перевернула еще страницу назад. «Нельзя смотреть в малое зеркало после полуночи. Там не мое лицо. Там мама. Она говорит: “Им нужен не Каэл. Им нужен источник”. Я не знаю, что это значит. Когда спросила у леди Морр про Велисс, она побледнела и велела молчать, если хочу дожить до зимы». Еще страница. «Князь Каэл вернулся с северной границы. Все говорят, что он станет сильнейшим главой рода за три поколения. Леди Мирена сегодня была в белом. Она стояла рядом с ним, как будущая княгиня. Я видела их из галереи и почему-то не смогла дышать. Не от ревности. От страха. Зеркало в конце коридора потемнело, когда он прошел мимо меня». Еще. «Мне снова снился гром под землей». Я читала быстро, жадно, пока буквы не начали расплываться. Не потому, что плохо видела. Потому что внутри поднималась чужая боль. Лиара Велисс не была глупой тихоней. Она замечала. Понимала. Боялась. И кто-то методично делал так, чтобы она забывала собственные выводы. Я закрыла тетрадь, прижала ладонь к обложке. — Что с тобой сделали? — тихо спросила я. Ответа не было. Вместо него в дверь постучали. Три быстрых удара. Потом пауза. Потом еще один, слабый. Я сунула тетрадь обратно в ящик, закрыла его, коснулась браслета. Щелчок. Заперто. — Войдите. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка лет девятнадцати. Невысокая, с темными волосами, круглыми глазами и выражением такого ужаса, будто ее отправили кормить дракона с руки. В руках она держала поднос. — Госпожа Лиара? — Да. Девушка вошла боком, толкнула дверь плечом и едва не уронила кувшин. — Простите! Простите, я не нарочно, я просто… тут порог, а он всегда… Она осеклась, поняв, что говорит слишком много. Я впервые за этот вечер почувствовала почти человеческое тепло. — Как тебя зовут? — Нара, госпожа. Нара. Служанка. Моя будущая опора, если верить тому, что мы планировали? Нет. Не мы. Я. Странная мысль мелькнула и пропала. В этом мире я еще не знала никого. — Ты принесла ужин? — Да, госпожа. То есть не ужин. Отвар. И хлеб. И немного сыра. Кухня не знала, что вам можно после обряда, лекаря еще не пустили, а Мара сказала, лучше теплое и простое, потому что если вас стошнит на ковер, она не будет… Нара зажала рот. Я не выдержала и тихо рассмеялась. Смех вышел хриплым, коротким, но настоящим. Нара смотрела на меня так, будто я совершила второе нарушение древних законов за вечер. — Я не скажу Маре, — пообещала я. — Спасибо, госпожа. Она поставила поднос на столик у камина и тут же отступила. Я заметила: на ее рукаве след от старого ожога. На пальцах — трещинки от щелока. Служанка, не придворная. Испуганная, но не злая. — Ты служила мне раньше? Нара замерла. — Нет, госпожа. — Но ты знаешь меня. Пауза. Слишком долгая. — Все знают, госпожа. — Это не ответ. Она опустила взгляд. — Я носила белье в южное крыло. Иногда видела вас. — И какой я была? Нара прикусила губу. — Тихой. — Это все? — Очень тихой. В этом «очень» было больше, чем в длинном рассказе. Я подошла к камину, взяла чашку с отваром. Запах был травяной, горький, но не неприятный. Тело отозвалось жаждой, и я сделала несколько глотков. Тепло разошлось по груди. — Нара, почему все так боятся фамилии Велисс? Она побледнела. Вот прямо сразу. Как ткань, из которой вымыли краску. — Госпожа, мне нельзя. — Кто запретил? — Все. — Удобный ответ. — Нет, правда. Про Велисс не говорят. Особенно здесь. Особенно после того, как… Она осеклась. — После чего? Нара посмотрела на дверь. Потом на окна. Потом снова на меня. — После смерти княгини Эйры. Имя ударило в комнату, как сквозняк. Княгиня Эйра. Мать Каэла. Я вспомнила обряд Тени из плана — нет, из будущего, которого еще не было. Странное ощущение, будто история уже ждала меня впереди, но каждый шаг все равно надо было прожить. — Говорят, — Нара понизила голос до шепота, — ее погубила неправильная избранница. — Из рода Велисс? Нара испуганно зажмурилась. Ответ был ясен. Я поставила чашку. Значит, Каэл не просто презирал меня за слабость. Он смотрел на меня и видел повторение старой смерти. Удобно. Очень удобно для тех, кто хотел направить его ненависть в нужную сторону. — А Мирена? — спросила я. — Она должна была стать избранницей? Нара нервно кивнула. — Все так думали. Леди Мирена с детства бывает в Шпиле. Ее обучали обычаям Рейвендаров. Она знает родовые танцы, законы источника, старшие лорды ее любят. Она красивая. Последнее прозвучало почти виновато. — Красота не делает человека избранницей. Нара посмотрела на меня с таким видом, будто я сказала смелую, но опасно бессмысленную вещь. — В Грозовом Шпиле красота с правильной фамилией делает многое, госпожа. Умная девочка. Болтливая, испуганная, но умная. — Почему ты пришла ко мне? Она моргнула. — Отвар принесла. — Нара. Девушка сжала пальцы перед собой. — Мара велела. Остальные не хотели. Они сказали, если Зерцало правда выбрало вас, то вы опасная. А если неправда, то проклятая. Я подумала… — она сбилась. — Я подумала, отвар все равно кому-то нести надо. Почти героизм. Для маленького человека в большом страшном дворце — точно героизм. — Спасибо. Нара снова удивилась. Кажется, Лиара Велисс раньше редко благодарила. Или ее редко слышали. — Госпожа, можно спросить? — Попробуй. — Это правда? — Что именно? — Что Зерцало назвало вас дважды? Я посмотрела на огонь. Синие языки в камине изгибались беззвучно, будто тоже слушали. — Правда. — Тогда вы не ошибка. Я повернулась к ней. Нара сама испугалась своих слов. — Простите. Я не должна была. — Почему ты так решила? Она сглотнула. — Моя бабушка служила в зеркальной галерее, еще до… давно. Она говорила: люди могут врать, книги могут врать, даже кровь иногда врет. А Зерцало нет. Оно может молчать, может наказать, может разбить того, кто пришел с ложью. Но если назвало имя дважды — значит, услышало душу. Душу. Не кровь. Не тело. Душу. По коже прошел холод. Если зеркало выбрало душу, то оно назвало не прежнюю Лиару. Оно назвало меня. Или нас обеих? Тело Лиары. Моя душа. Разбитая память рода Велисс. Что именно увидел древний артефакт? Я не успела спросить. За дверью раздались шаги. Тяжелые. Мужские. Не стража — те стояли ровно, почти бесшумно. Эти шаги принадлежали человеку, которому не нужно было торопиться, чтобы все равно заставить ждать. Нара резко отступила от меня. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Каэл Рейвендар. Без плаща, в том же черном мундире, но теперь серебряные знаки на ткани казались темнее. За его спиной виднелись двое стражников. В коридоре холодный свет ложился на камень. Комната стала меньше. Нара присела в поклоне так низко, будто хотела исчезнуть под пол. — Выйди, — сказал Каэл. Она бросила на меня быстрый испуганный взгляд. — Останься, — сказала я. Нара застыла. Стражники тоже. Каэл медленно перевел взгляд на меня. — Я не просил твоего мнения. — А я не отпускала свою служанку. Слова вырвались сами. Свою. Нара тихо пискнула. Каэл посмотрел на нее, потом снова на меня. — У тебя нет служанки. — Теперь есть. На несколько секунд стало очень тихо. Потом Каэл сделал шаг в комнату. Стражники остались за порогом. Дверь закрылась. Нара, бедная, стояла у стены с видом человека, который мысленно прощается со всеми родственниками. — Ты быстро осваиваешься для женщины, которая час назад едва держалась на ногах, — сказал Каэл. — А вы быстро приходите с допросом для мужчины, который час назад назвал меня ошибкой. Его лицо не изменилось. Но в глазах мелькнуло что-то острое. — Ошибка — самое мягкое слово из тех, что я мог выбрать. — Как благородно с вашей стороны сдержаться. Нара перестала дышать. Каэл сделал еще шаг. Я заставила себя не отступить. Вблизи он казался еще опаснее. Не из-за роста и не из-за силы, хотя и то и другое ощущалось кожей. Опаснее всего была сдержанность. В нем не было суеты. Он не повышал голос, не размахивал руками, не тратил лишних движений. Такой человек ломает не в ярости, а решением. — Лиара Велисс никогда так не говорила, — произнес он. Вот оно. Я почувствовала, как внутри похолодело. — Возможно, Лиара Велисс устала молчать. — Возможно. А возможно, в зале действительно стояла чужая тень. Серебряная нить на запястье снова стала горячей. Каэл заметил. Конечно, заметил. — Покажи руку. — Нет. — Я не стану повторять трижды. — А я не стану соглашаться только потому, что вы привыкли приказывать. Он смотрел на меня долго. Потом вдруг сделал то, чего я не ожидала: не схватил, не позвал стражу, не пригрозил. Протянул свою руку ладонью вверх. На его запястье, под краем рукава, темнел знак. Не браслет. Скорее ожог в форме разомкнутого круга, внутри которого вспыхивали крошечные серебряные искры. Такой же узор, как на моей нити. Только у меня он был холодным серебром. У него — живой грозой. — Это знак незавершенного Названия, — сказал Каэл. — Он появился после выбора Зерцала. У тебя должен быть ответный след. Если след ложный, я узнаю. — А если настоящий? — Тогда у нас обоих большие неприятности. Не «тогда ты моя избранница». Не «тогда я был неправ». Большие неприятности. Честность иногда ранит сильнее оскорбления. Я медленно подняла руку, но не протянула ему. — Смотрите. Не трогайте. Каэл чуть прищурился. — Ты ставишь условия князю Рейвендару в его же доме? — Я ставлю условия мужчине, который считает меня угрозой. Нара тихо втянула воздух. Каэл услышал, но не отвлекся. Его взгляд опустился на мое запястье. Серебряная нить вспыхнула. Не ярко. Почти мягко. Но знак на его руке ответил. Между нами на миг протянулась тонкая синяя искра. Воздух дрогнул. Синий огонь в камине резко вытянулся вверх, как от порыва ветра. Каэл побледнел. Совсем немного. Но я заметила. — Настоящий? — спросила я. Он не ответил. И этого хватило. Впервые за вечер в его молчании было не превосходство, а тревога. Дверь распахнулась. В комнату вошел лорд Эдмар. Без разрешения. За ним — Мара и еще один пожилой мужчина в длинной темной мантии, с папкой в руках. Каэл резко обернулся. — Я не звал совет. — Совет не мог ждать, — спокойно ответил Эдмар. — Проверка крови Велисс проведена по архивным книгам. Я медленно опустила руку. Нить на запястье погасла. Каэл стал между мной и Эдмаром неосознанно. Или осознанно — но слишком быстро, чтобы назвать это политикой. — И? — спросил он. Пожилой мужчина с папкой поклонился. — Запись найдена, князь. Лиара Велисс, дочь Марианы Велисс, дальней ветви зеркальных хранителей. В комнате стало тихо. — Продолжай, — сказал Каэл. Мужчина сглотнул. — Согласно родовой книге, Лиара Велисс умерла семнадцать лет назад. Нара ахнула. Мара перекрестила пальцы странным знаком у груди. Эдмар смотрел прямо на меня. В его глазах больше не было ни удивления, ни страха. Только холодное удовлетворение. — Вот видите, князь, — мягко сказал он. — Грозовое Зерцало назвало мертвую кровь. А значит, в вашей башне находится не избранница. Он сделал паузу. И каждое слово следующей фразы легло на меня, как лед. — В вашей башне находится подмена.