Глава 2. Башня избранницы

Слово «подмена» не прозвучало громко. Лорд Эдмар произнес его почти ласково, будто жалел всех нас: князя, дом Рейвендар, древнее Зерцало, даже меня. Но я уже успела понять: в этом дворце самые опасные удары наносят именно таким тоном. Нара прижала ладони ко рту. Мара смотрела в пол. Пожилой архивист с папкой отступил на полшага, словно боялся, что от меня сейчас потянется холодом могилы. А Каэл молчал. Он стоял между мной и Эдмаром, прямой, неподвижный, с жестко сведенными плечами. Еще минуту назад этот мужчина сам был готов назвать меня чужой тенью. Теперь то же самое сделал его дядя — и почему-то это ему не понравилось. Странная вещь: люди иногда терпят собственную жестокость, но раздражаются, когда кто-то забирает у них право на нее. — Повтори запись полностью, — сказал Каэл. Архивист нервно раскрыл папку. Листы внутри были желтоватыми, плотными, с темными печатями. — Лиара Велисс, дочь Марианы Велисс, последняя внесенная представительница боковой ветви рода. Родовая отметка закрыта семнадцать лет назад. Причина: смерть без подтвержденного тела после пожара в Южном приюте при храме Серых Зеркал. — Без подтвержденного тела, — повторила я. Все взгляды повернулись ко мне. Я не знала законов этого мира, но хорошо знала одно: если человек говорит «умерла» там, где написано «тело не найдено», он не ошибается. Он направляет мысль туда, куда ему удобно. Эдмар едва заметно улыбнулся. — В родовых книгах это считается достаточным основанием. — Для кого? — спросила я. — Для тех, кто умеет читать законы, дитя мое. «Дитя мое». Меня чуть не передернуло. Он говорил так, будто имел право на мою жизнь, память и имя. Каэл повернул голову. — Лиара. Впервые он назвал меня без презрения. Сухо, жестко, но без того ледяного «ошибка», которым прибил к полу в зале. — Молчи, пока тебя не спрашивают. Вот и вся нежность. Я посмотрела на него. — Вы хотели точную запись. Я уточнила неточность. — Ты не на суде. — Тогда зачем здесь архивист, советник и слово «подмена»? Нара тихо втянула воздух. Мара закрыла глаза, будто заранее простилась со мной еще раз. Эдмар усмехнулся. — Какая неожиданная смелость для девушки, которую прежде приходилось уговаривать поднять голос даже на служанку. — Люди меняются. — Не настолько быстро. — Значит, вы плохо смотрели. Мы встретились взглядами. В его глазах на миг мелькнуло раздражение. Не сильное, не явное. Но настоящее. Хорошо. Пусть привыкает, что новая Лиара Велисс не собирается быть тихой трещиной в стене. Каэл резко сказал: — Достаточно. Грозовой знак на его запястье вспыхнул под рукавом и тут же погас. В камине синий огонь просел, будто его придавили ладонью. — Запись о смерти без тела не доказывает подмену, — произнес он. — Только ошибку архива или намеренное сокрытие. Эдмар медленно повернулся к нему. — Князь, вы слышите себя? — Хорошо слышу. — Вы защищаете девицу, которую час назад сами назвали ошибкой. — Я защищаю порядок. Каэл говорил ровно, но в голосе появилась та самая сталь, от которой люди в зале замолкали. — Если Грозовое Зерцало назвало имя дважды, совет не объявит его выбор ложным на основании неполной записи. Не в моем доме. Эдмар выпрямился. Старый, сухой, безоружный — и все же на мгновение комната стала принадлежать ему не меньше, чем Каэлу. — Ваш дом стоит на законах, племянник. И один из них гласит: мертвая кровь не может быть связана с живым источником. Если эта девушка юридически мертва, ее связь с вами невозможна. — Я живее всех присутствующих, — сказала я. Каэл бросил на меня такой взгляд, что разумнее было бы действительно замолчать. Но разум сегодня и так пережил слишком многое. Эдмар мягко склонил голову. — Тело — возможно. — Осторожнее, лорд Эдмар, — произнес Каэл. Тихо. Очень тихо. Серебряные искры в его глазах стали ярче. — Вы в Башне избранницы. — Именно это меня и тревожит. Эдмар посмотрел на мое запястье. Я машинально прикрыла серебряную нить рукавом. Поздно. Он заметил. — Знак уже проявился? Каэл не ответил. — Понимаю, — сказал Эдмар. — Тогда времени у нас меньше, чем я думал. — У нас? — У рода, князь. У источника. У столицы. Не превращайте личное упрямство в угрозу для всех. Каэл сделал шаг к нему. В комнате будто стало тесно от его силы. — Еще одно слово о моей личной слабости — и вы покинете башню быстрее, чем вошли. Мара побледнела. Архивист уставился в папку так, словно мечтал провалиться между страницами. Эдмар не дрогнул. — Как пожелаете. Но до рассвета совет должен решить, можно ли оставить девицу Велисс в пределах Шпиля. Я предлагаю временную изоляцию в нижнем крыле. Нижнее крыло. По реакции Нары я поняла: место плохое. Она дернулась так, будто ей под кожу сунули ледяную иглу. — Нет, — сказал Каэл. — Это вопрос безопасности. — Именно поэтому она останется здесь. — В Башне избранницы? — Под моей охраной. Эдмар внимательно посмотрел на него. — Вы отдаете себе отчет, как это будет истолковано? — Мне безразлично. Неправда. Ему не было безразлично. Каэл Рейвендар был из тех, кому важно каждое движение власти, каждый взгляд совета, каждый слух в коридоре. Но сейчас он выбирал не удобство. Пока не меня. Порядок. Зерцало. Собственное право решать. Но почему-то от этого все равно стало легче дышать. Эдмар чуть склонил голову. — Тогда я требую поставить на дверь печать родового надзора. — Нет. — Князь… — На моей избраннице не будет тюремной печати. Слова ударили сильнее грома. Не только по комнате. По мне. Моей избраннице. Нара подняла на него огромные глаза. Мара забыла опустить взгляд. Архивист сделал вид, что кашляет. Эдмар застыл. Даже Каэл будто на миг понял, что сказал. Его лицо осталось холодным, но челюсть напряглась. Я не стала ему помогать. Он сам выбрал слово. Пусть теперь живет с ним. — Ваша избранница, — медленно повторил Эдмар. — Названная Зерцалом, — отрезал Каэл. — До решения совета. Вот и уточнение. Моя короткая, глупая, почти теплая слабость тут же умерла. До решения совета. Не женщина. Не человек. Временное осложнение. — Прекрасно, — сказал Эдмар. — Тогда до рассвета она не должна оставаться без присмотра. Каэл посмотрел на Мару. — Охрана у дверей. Мара отвечает за смены. Девушка… Его взгляд скользнул к Наре. Та едва не согнулась пополам от поклона. — Как тебя зовут? — Нара, ваша светлость. — Останешься при Лиаре. Будешь докладывать Маре обо всем необычном. Нара испуганно кивнула. Я резко сказала: — Она не шпионка. Каэл повернулся ко мне. — Она служанка в доме Рейвендар. — Тогда дайте ей служить, а не доносить. — Ты не в положении выбирать. — Ошибаетесь. Я как раз в положении, где выбирать нужно каждую мелочь. Иначе за меня выберут все остальное. Мы снова смотрели друг на друга слишком долго. В его глазах мелькнуло что-то непонятное. Злость? Усталость? Интерес? Нет, не интерес. Такой человек не позволит себе интересоваться женщиной, которую весь двор хочет объявить ошибкой. — Нара останется при тебе, — сказал он наконец. — Докладывать будет только о прямой угрозе твоей жизни или магии. Это была уступка. Маленькая. Почти незаметная. Но я ее заметила. — Принимаю. — Ты не утверждаешь мои решения, Лиара. — Пока нет. Нара тихо кашлянула, не то подавившись воздухом, не то жизнью. Эдмар усмехнулся, но взгляд у него стал холодным. — Ваша мягкость, князь, может дорого обойтись дому. — Выйдите, — сказал Каэл. На этот раз никто не спорил. Мара открыла дверь. Архивист почти выскользнул наружу. Эдмар задержался у порога и обернулся ко мне. — До рассвета, девица Велисс. Он произнес мою фамилию так, будто пробовал на вкус старый яд. — Если вы действительно та, кем назвались, совет это выяснит. — Я не называлась, — ответила я. — Меня назвало Зерцало. Улыбка исчезла с его лица. На миг. Потом дверь закрылась. В комнате остались я, Нара и Каэл. Синий огонь в камине потрескивал без звука. — Ты играешь опасно, — сказал Каэл. Я устало провела ладонью по виску. — Я пока даже правил не знаю. — Это заметно. — Зато я быстро учусь. — Быстро умереть здесь тоже можно. Нара у стены побледнела еще сильнее. Кажется, если она продолжит так реагировать на каждую фразу, к утру от нее останется прозрачный призрак. Я посмотрела на Каэла. — Это угроза? — Предупреждение. — От вас? — От всех. В этом была неприятная честность. Он не пугал меня ради удовольствия. Он констатировал. — Тогда скажите, что такое нижнее крыло. Каэл чуть заметно нахмурился. — Не место для названной избранницы. — А для кого? — Для тех, кого дом не может выпустить, но не хочет держать на виду. Я поняла. Не темница. Хуже. Место, где человек еще жив, но уже вычеркнут из приличного разговора. — И ваш дядя хотел отправить меня туда до рассвета. — Лорд Эдмар хотел убрать тебя от Зерцала, от источника и от меня. Сказал — и снова будто пожалел о последнем слове. — От вас? — переспросила я. — Связь может усиливаться рядом. — Неприятно для вас. — Не только для меня. Он подошел к окну и остановился спиной ко мне. За стеклом молнии рвали небо над башнями. На их свету его профиль казался вырезанным из темного камня. — Если ты ложная избранница, связь начнет разрушать источник. Если настоящая — совет попытается понять, почему Зерцало выбрало мертвую по документам Велисс. Оба варианта опасны. — А третий? — Третьего нет. — Есть. Кто-то сделал меня мертвой в книгах, но оставил живой при дворе. Каэл молчал. — Вы ведь тоже это поняли. — Я понял, что запись неполная. — Нет. Вы поняли больше. Он обернулся. Серые глаза были холодны, но уже не пусты. — Не приписывай мне союз с тобой. — Я приписываю вам ум. Или ошибаюсь? Нара снова перестала дышать. Каэл посмотрел на меня так, будто пытался решить, хочу ли я погибнуть сегодня или просто проверяю стены на прочность. — Ты была другой, — сказал он. Глухо. Не вопрос. — Все так говорят. — Потому что это правда. — Какой? — Тихой. Блеклой. Вечно смотрела в пол. Когда к тебе обращались, отвечала так, будто ждала наказания за каждый звук. Тело Лиары отозвалось резкой болью в груди. Не моей. Ее. Я сжала пальцы. — Возможно, у нее были причины. Каэл заметил это «у нее». Слишком умный. Слишком внимательный. — У нее? Я не отвела взгляд. — У прежней меня. Он сделал шаг ближе. — Что ты помнишь? Правильнее было бы солгать. Сказать: мало. Все спутано. После обряда плохо соображаю. Но за вечер я уже устала быть удобной. — Обрывки. Лестницу. Голос Мирены. Чай у лорда Эдмара. Серебряную нить. Страх. Каэл застыл. — Чай у Эдмара? — Да. — Когда? — Не знаю. Воспоминание не подписано датой. — Лиара. В его голосе впервые прорезалось напряжение, которое он не успел спрятать. — Что именно ты вспомнила? Я подошла к столу, взяла чашку с отваром, но пить не стала. Просто нужно было занять руки. — Ночь. Или вечер. Прежняя Лиара пьет что-то горькое. Лорд Эдмар рядом. Потом все расплывается. Просыпается она уже с серебряной нитью на запястье. И мыслью: «Если я забуду, значит, они снова…» Я не договорила. Каэл смотрел на меня так, будто каждое слово ложилось на уже существующую рану. — Откуда ты знаешь эту фразу? Плохой вопрос. Слишком точный. Я молчала. Его взгляд стал острее. — Откуда? Нара вдруг тихо сказала: — Госпожа устала, ваша светлость. Мы оба посмотрели на нее. Служанка побледнела так, что веснушки стали ярче, но все же продолжила: — После обряда часто бывает жар, слабость, спутанность. Моя бабушка говорила, что у названных иногда память ходит кругами. Если князь позволит, госпоже нужно поесть и отдохнуть. До рассвета еще… Она осеклась под взглядом Каэла. Но не отступила. Я мысленно поставила Наре большой знак благодарности. Каэл несколько секунд смотрел на нее, потом спросил: — Кто твоя бабушка? — Мелла, ваша светлость. Она служила в зеркальной галерее до закрытия. — Мелла жива? — Нет, ваша светлость. — Когда умерла? — Три года назад. — От чего? Нара открыла рот и закрыла. Вот так. Еще одна смерть, о которой нельзя говорить прямо. Каэл понял. — Понятно. Он снова повернулся ко мне. — До рассвета ты останешься здесь. Двери будут заперты. Никого не впускать, кроме Мары, лекаря Арвена Сольта и меня. — А если придет ваш дядя? — Особенно если придет мой дядя. Значит, не доверяет. Хорошо. Или делает вид, что не доверяет, но уже подозревает. Тоже хорошо. — Вы сказали, совет соберется на рассвете. Что они могут решить? — Многое. — Например? — Проверка крови. Проверка памяти. Временное отстранение от обряда. Перенос тебя в нижнее крыло. В худшем случае — прошение королеве о признании выбора Зерцала недействительным. — А со мной что? Он помолчал. — Если тебя признают подменой, ты потеряешь защиту обряда. — И? — И я не смогу остановить совет законно. Вот теперь стало по-настоящему холодно. Не от окна. Не от камня. От слова «законно». То есть незаконно он мог бы попытаться. Вопрос: зачем? — Почему вы вообще меня останавливаете? — спросила я. — Вам ведь проще согласиться с ними. Объявить меня ошибкой, вернуть Мирену на мое место и забыть этот вечер. Каэл посмотрел на огонь. Синее пламя отразилось в его глазах. — Ты думаешь, я не хочу? Честно. Жестоко. Почти больно. — Думаю, хотите. — Тогда не задавай вопросов, на которые тебе не понравится ответ. — Я уже в чужом мире, в чужом теле, в башне, которую называют избранной, но запирают как темницу. Меня объявили мертвой, подменной и опасной. Князь-дракон, которому я не нужна, стоит у меня в комнате и объясняет, что к утру меня могут отправить туда, откуда не возвращаются. Поверьте, мне многое не нравится. Ответ я переживу. На этот раз он молчал долго. И когда заговорил, голос был ниже. — Потому что моя мать умерла после того, как совет убедил моего отца не слушать Зерцало. Я замерла. Нара зажала рот рукой. Каэл не смотрел на нас. — Официально ее погубила неправильная избранница из рода Велисс. Неофициально… — он оборвал фразу. — Неважно. — Важно. — Не для тебя. — Ошибаетесь. Если меня пытаются утопить в той же истории, это уже для меня. Он резко повернулся. — Ты ничего не знаешь. — Так расскажите. — Нет. Прекрасно. Один шаг вперед — и каменная дверь на засов. Каэл направился к выходу. — Отдыхай, Лиара. На рассвете тебе понадобится ясная голова. — Князь. Он остановился у двери, не оборачиваясь. — Что? — Если совет спросит, кто я, что мне отвечать? Пауза. За дверью тихо звякнул доспех стражника. Каэл медленно обернулся. — Правду. Я усмехнулась. — Я ее не знаю. — Тогда не позволяй им навязать тебе чужую. Он вышел. Дверь закрылась. Замок щелкнул. Я еще несколько секунд смотрела на темное дерево. Потом силы закончились. Я опустилась в кресло у камина и только теперь заметила, что ладони дрожат. Нара бросилась ко мне. — Госпожа… — Все хорошо. — Нет. Она сказала это так быстро и искренне, что я подняла на нее глаза. — Простите, но нет. Все совсем не хорошо. И почему-то именно от этого мне стало легче. В этом дворце наконец прозвучала первая честная фраза. Я выдохнула. — Да, Нара. Совсем не хорошо. Она принесла поднос ближе, налила еще отвара, сунула мне в руки кусок хлеба. — Вам надо есть. — Не хочу. — Тогда надо хотеть. — Ты всегда такая смелая с людьми, которых объявили подменой? — Нет, госпожа. Только когда очень страшно. Я откусила хлеб. Он был теплый, плотный, с солью. До смешного обычный. И от этого почти спасительный. Нара присела на край низкой скамьи, но тут же вскочила. — Ой, нельзя. — Сядь. — Мара увидит. — Мара за дверью. — Именно. — Нара. Она замерла. — Если тебе предстоит быть моей служанкой, шпионкой, свидетелем и единственным человеком в этой башне, который пока не хочет меня закопать, сядь. — Я не шпионка, — обиженно прошептала она. — Значит, тем более сядь. Она села. На самый краешек. Я доела хлеб и снова посмотрела на стол. Там, в запертом ящике, лежала тетрадь прежней Лиары. Я не хотела втягивать Нару. Но она уже была втянута. В тот миг, когда Каэл оставил ее при мне. Или раньше — когда решилась принести отвар. — Нара, ты умеешь хранить тайны? Она сглотнула. — Плохо. Я подняла бровь. — То есть? — Я стараюсь, но лицо у меня такое, что все сразу понимают. Почти улыбнулась. — Тогда будем тренироваться. Я коснулась браслета. Ящик щелкнул. Нара дернулась. — Это что? — Похоже, единственный человек, который пытался предупредить меня заранее. Я достала тетрадь. Нара смотрела на нее так, будто это была змея. — Вы нашли записи? — Да. — Госпожа, если это ее дневник… — Мой дневник, — поправила я тихо. Нара смешалась. — Да. Простите. Я открыла тетрадь на последних страницах. — Мне нужно понять, что произошло с Лиарой Велисс. Что значит «мертвая по книгам». Что связывает Велисс со смертью княгини Эйры. И почему твоя бабушка умерла через год после того, как, возможно, знала слишком много о зеркалах. Нара побледнела. — Через три года, госпожа. — Что? — Княгиня Эйра умерла не четыре года назад. Двенадцать. Я медленно опустила взгляд на тетрадь. Страница, которую я читала раньше, дрогнула в синем свете камина. Там было написано: «Князь Каэл вернулся с северной границы. Все говорят, что он станет сильнейшим главой рода за три поколения». Если мать Каэла умерла двенадцать лет назад, а Лиара писала это недавно… — Нара, сколько лет Каэлу? — Тридцать один, госпожа. — А когда он вернулся с северной границы? — Этой весной. Значит, дневник свежий. А страх перед историей с его матерью старый. Я перелистнула назад. Страница. Еще страница. И вдруг заметила то, что пропустила раньше. Внизу одного листа, почти у самого края, другими чернилами была выведена короткая строка. Почерк отличался. Более резкий, взрослый. «Если Зерцало назовет тебя, не верь первому, кто предложит защиту». Я прочитала вслух. Нара перестала дышать. — Это не ваш почерк, госпожа. — Я заметила. — И не леди Морр. — Откуда ты знаешь? — Я носила ей письма. У нее буквы острые, как иглы. А тут… Нара наклонилась ближе, потом резко отпрянула. — Ой. — Что? — Это зеркальные чернила. — И что это значит? — Бабушка говорила, ими пишут только то, что должно проявиться в нужный час. Раньше этой строки могло не быть. Я смотрела на фразу, и холод медленно поднимался от пальцев к плечам. «Не верь первому, кто предложит защиту». Первым защиту предложил не Эдмар. Не Мара. Не совет. Каэл. Нет. Он не предлагал. Он приказал охранять. Закрыл меня в башне. Не дал поставить печать. Назвал своей избранницей, пусть и сам тут же спрятался за «до решения совета». Защита бывает разной. Иногда клетка тоже называется защитой. Я провела пальцем над строкой, не касаясь. Буквы вспыхнули слабым серебром. Серебряная нить на запястье ответила теплом. А потом тетрадь сама перелистнулась. Нара вскрикнула. Страницы зашуршали, будто в комнате поднялся ветер, хотя шторы висели неподвижно. Листы мелькали один за другим, пока не остановились на почти пустой странице в середине. Там не было текста. Только маленький рисунок: дверь, окруженная осколками зеркал. Под рисунком медленно, прямо на наших глазах, проявились слова: «Полночь. Восточная стена. За синим огнем». Я подняла взгляд на камин. Синий огонь горел ровно, беззвучно. Нара прошептала: — Госпожа… за этим камином нет двери. Я встала. — Значит, ее очень хорошо спрятали. — Князь велел не выходить. — А я и не выйду. Я подошла к камину. Жар от синего пламени был странным: не обжигал кожу, а холодил, будто вместо огня там горел зимний ветер. На восточной стене за камином висело овальное зеркало в тонкой раме. Обычное. Слишком обычное для башни, где древняя тетрадь сама открывается на тайной подсказке. Я вгляделась в отражение. Сначала увидела себя. Бледное лицо. Темные волосы. Серо-зеленые глаза. Нару за плечом. Камин. Комнату. А потом в отражении появилась дверь. За моей спиной ее не было. В зеркале — была. Узкая, темная, с гербом Велисс на замке. Из-за двери донесся шепот. Тот же, что в зале. Тихий. Древний. Ледяной. «Хранительница вернулась». И в тот же миг кто-то снаружи тронул дверную ручку моих покоев. Не постучал. Не попросил войти. Просто начал открывать дверь.