Глава 12. Архив и подпись Эдмара

После слов Зерцала зал не стал тише — он стал дальше. Люди двигались, стража королевы отводила советников от круга, Мара уводила Нару к Арвену, кто-то из слуг собирал разбитые свечные чаши, но все это происходило словно за толстым стеклом. Я стояла перед Грозовым Зерцалом и не могла отвести взгляд от темной глади, где только что исчезла Мариана Велисс. «Если дракон назовет тебя своей, спроси, готов ли он услышать, что ты можешь не остаться». Не остаться. До этого момента все мои мысли вертелись вокруг одного: выжить здесь, не дать стереть Лиару, доказать подлог, удержаться перед советом, понять, почему Зерцало выбрало меня. Назад я думала только как о боли, о чем-то оставшемся за чертой смерти или перехода. Прежняя кухня, телефон на столе, холодный чай — все это было не путем, а обрывком. Памятью без двери. А теперь оказалось, что дверь, возможно, есть. И Велисс знали. Каэл стоял рядом, но не спрашивал сразу. Я чувствовала, как он смотрит на меня, чувствовала через связь его напряжение, но он молчал, словно впервые понял: есть вопросы, на которые нельзя требовать ответ приказом, даже если от этого зависит его род. Арвен подошел первым, как всегда нарушив чужое молчание самым практичным образом. — Если вы сейчас упадете в обморок от очередного видения, я начну брать плату за каждое падение отдельно. Я медленно повернулась к нему. — Верна Даста нашли? — Нашли. Жив, что уже почти праздник. Спит под печатью, дрожит, как мокрая мышь, и пахнет страхом. Его несут в малый лекарский покой рядом с залом. Нара под защитой Мары и королевской стражи. Прежде чем вы спросите — да, я сам проверю, чтобы ей дали воду без всякой магической гадости. — Спасибо. Он посмотрел внимательнее. — Что показало Зерцало? Каэл чуть заметно напрягся. Я могла бы сказать не сейчас. Могла бы увести разговор. Но у нас осталось меньше дня до открытия первого зеркала, а каждая скрытая правда здесь быстро превращалась в петлю. — Мариану Велисс с маленькой Лиарой. Она сказала, что если дракон назовет меня своей, нужно спросить, готов ли он услышать, что я могу не остаться. Арвен замолчал. Для него это было настолько редким состоянием, что даже Каэл повернул голову. — Путь назад, — произнесла Селена, подходя к нам. — Значит, Зерцало все-таки показало. Я резко посмотрела на нее. — Вы знали? — Подозревала. — И молчали? — Я не знала, позовется ли эта часть памяти. Велисс редко говорили о переходах душ прямо. Такие знания опасны не меньше яда. — Для кого? — Для тех, кто хочет удержать пришедшую душу силой. И для самой души, если она начинает выбирать из страха, а не из правды. Каэл наконец сказал: — Что значит «путь назад»? Селена смотрела на меня, не на него, но отвечала обоим: — Если душа была позвана хранительницей через Зерцало, она может получить выбор после открытия первого зеркала. Остаться в новом теле окончательно или уйти туда, откуда пришла, если там еще есть куда возвращаться. — Если там еще есть куда, — повторила я. Слова упали тяжело. В моей прежней жизни я могла быть мертва. Могла лежать в больнице. Могла исчезнуть так, что никто не понял. А могла… нет, хуже. Могла быть жива, но пустая, без той части души, которая теперь стояла в Грозовом Шпиле под чужим именем и с чужими врагами. Каэл не двигался. Через связь от него пришло нечто резкое, мгновенно спрятанное. Страх. Такой быстрый, что он сам, наверное, не успел бы признать. — И если она уйдет, что будет с Лиарой Велисс? — спросил он. Селена ответила не сразу. — Если прежняя Лиара удержалась за гранью, она может вернуться. Если нет — тело умрет. — А связь? — спросил Арвен. — Разорвется. — Последствия для князя? — Если разрыв произойдет до Грозового Сердца, ударит по магии. Насколько сильно — зависит от состояния источника. Сейчас источник болен, значит, последствия могут быть тяжелыми. — Тяжелыми — это как? — спросила я. Арвен тихо сказал: — Потеря контроля над грозовой магией. Откат по сердцу источника. Возможно, частичное выгорание связи с родом. Каэл сухо произнес: — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю, я стараюсь не сказать «можете умереть», чтобы не портить настроение перед обедом, которого, конечно, опять не будет. Я смотрела на Каэла. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен на Грозовое Зерцало, но я чувствовала: он слышит каждое слово. И удерживает себя от единственного вопроса, который наверняка уже жег язык. Ты уйдешь? Я сама не знала. Эта правда пугала сильнее угроз Эдмара. Королева Элисанна закончила отдавать приказы и подошла к нам. Рядом с ней шли две белые стражницы, одна несла черный камень старшего совета в серебряной шкатулке. Другая — свиток с королевской печатью. — Путь назад? — спросила королева без предисловий. Селена склонила голову. — Возможно, ваше величество. — Замечательно. У нас отравленный источник, заговор старших домов, избранница с чужой душой, дракон на грани открытого конфликта с советом, и теперь еще дверь между мирами. День становится все более государственным. Арвен открыл рот. Королева даже не посмотрела на него: — Нет. Он закрыл. — До открытия первого зеркала, — продолжила она, — мне нужны документы. Не видения, не шепот, не воспоминания из полумертвых медальонов. Бумага, печати, подписи. То, что я смогу положить перед королевским судом, если зеркало подтвердит заговор. — Закрытый архив, — сказал Каэл. — Именно. Вы знаете вход? — Да. — Лорд Эдмар тоже? — Разумеется. — Значит, он уже пытается его очистить. Селена побледнела. Каэл резко повернулся к двери: — Идем. — Не все, — сказала королева. — Чем больше толпа, тем медленнее ход. Князь Каэл, Лиара Велисс, Селена Морр, одна моя стражница. Лекарь Сольт остается с Верном Дастом и служанкой. Мне нужен живой свидетель не меньше, чем бумаги. Арвен выглядел так, будто хотел возразить, но Нара за колонной тихо всхлипнула, и он передумал. — Хорошо. Но если пациентка снова попытается раствориться в зеркале, я заранее снимаю с себя ответственность. — Не снимете, — ответила королева. — Но можете жаловаться. — Благодарю, ваше величество. Жалобы — моя вторая профессия. Она проигнорировала. Мы двинулись к закрытому архиву через боковой коридор, не через старые пути Велисс. Теперь скрываться было бессмысленно. Королевская стражница шла позади, белый плащ почти не двигался, меч на бедре не звенел. Ее звали Рейна — королева произнесла имя коротко, и этого оказалось достаточно. Рейна не задавала вопросов, не разглядывала меня, не делала вид, что не слышала разговор о чужой душе. Удобный человек: рядом с ней становилось понятно, что молчание может быть не только трусостью, но и дисциплиной. Каэл шел рядом со мной. Слишком рядом для равнодушия, слишком молча для обычного спора. Я выдержала почти половину коридора. — Спросите. Он не повернул головы. — Что? — То, что хотите спросить. — Не сейчас. — Сейчас лучше, чем когда Зерцало решит показать это за нас. Он остановился. Селена прошла еще два шага, потом тоже остановилась, но не обернулась. Каэл смотрел на меня так, будто мы стояли не посреди коридора, где за каждым камнем могло быть ухо, а на краю той самой двери между мирами. — Ты хочешь уйти? Я думала, от этого вопроса будет больнее. Но боль пришла тихая. Честная. — Я не знаю. Он принял ответ без видимого движения. Только связь дернулась, и я почувствовала, как внутри него что-то сжалось. — Это честно, — сказал он. — Это трусливо. — Нет. Трусливо было бы сказать то, что я хочу услышать. Слова были неожиданными. Я не сразу нашлась. — А что вы хотите услышать? Каэл посмотрел куда-то в сторону, на темную стену с серебряной жилой. — Что ты останешься. Просто. Без титулов. Без приказа. Без ссылки на источник, Зерцало, род, совет или долг. Вот теперь стало больно. Я тихо сказала: — Я не могу обещать. — Знаю. — Если прежняя Лиара может вернуться… — Я знаю. — Если в моем мире я жива… — Лиара. Он впервые произнес имя так, что оно не было ни вопросом, ни предупреждением. Просто удержал меня этим звуком. — Я сказал, что хочу это услышать. Не что имею право требовать. Селена у начала поворота едва заметно повернула голову. Кажется, услышала. Кажется, даже одобрила. Или просто отметила: третий ключ понемногу перестает быть невозможным. Я хотела ответить, но из-за поворота донесся крик. Мужской. Короткий. Каэл мгновенно оказался впереди. Рейна выхватила меч. Мы свернули в галерею закрытого архива и увидели трех людей у тяжелой двери с родовыми печатями. Двое уже лежали на полу без сознания, третий, в сером мундире младшего распорядителя, пытался отодрать от двери горящую печать, но та вцепилась в его ладонь серебряными нитями. У его ног лежал кожаный тубус с обугленными бумагами. Каэл подошел за два шага. — Кто приказал? Мужчина дернулся, увидел его и стал еще бледнее. — Я… я по распоряжению совета… — Кто приказал? Рейна уже проверяла лежащих. Один дышал, второй тоже. Селена подняла тубус, вытряхнула на пол обугленные края документов и выругалась — тихо, но так, что даже Каэл на миг посмотрел на нее. — Печать очищения, — сказала она. — Они жгли не бумагу. Они жгли имена в записях. Я подошла ближе, и серебряная нить на запястье вспыхнула. Обугленные листы на полу дрогнули. На одном из них проявилась строка, еще не до конца съеденная магией: «…по распоряжению лорда Э. Рейвендара внести смерть Лиары Велисс в родовую книгу задним числом…» У меня похолодели пальцы. Каэл тоже прочитал. Распорядитель застонал: — Я не знал, ваша светлость. Мне велели очистить архив от зараженных записей. — Кто? — Лорд Эдмар. Рейна подошла к нему и холодно сказала: — Повторишь это перед королевой. Он затрясся. — Печать… она убьет меня, если я… — Не убьет, — сказала я. Все посмотрели на меня. Я сама не знала, почему сказала. Просто серебряная нить на моем запястье тянулась к его руке, где родовая печать двери держала ладонь серебряными нитями. Это была не печать молчания. Старый архив сам поймал того, кто пытался сжечь имя. — Она держит его, потому что он жег записи Велисс, — сказала Селена, вглядываясь. — Лиара, если ты снимешь архивный захват, он сможет говорить. Но осторожно: если в нем есть чужая печать молчания, она сработает. — Как снять? — Не силой. Назови имя, которое он пытался уничтожить. Я присела перед мужчиной. Он смотрел на меня с ужасом. — Как тебя зовут? — Оррен… Оррен Мальт. — Оррен Мальт, слушай меня. Ты пытался сжечь запись о смерти Лиары Велисс. Я, Лиара Велисс, запрещаю архиву забирать твой голос вместо того, кто отдал приказ. Говори правду — и живи. Серебряная нить вспыхнула. Печать на его ладони разжалась. Оррен рухнул на колени и закашлялся, но был жив. Рейна тут же заломила ему руки за спину с такой аккуратностью, что он даже не успел возмутиться. Каэл смотрел на меня не как на больную избранницу. Как на человека, который только что сделал то, чего он не умел. Селена быстро подошла к двери архива. — Плохо. Они успели повредить внешний слой. Нужно открыть сейчас, пока огонь имен не дошел до зеркальных копий. — Открывай, — сказал Каэл. — Не я. Она. Опять. Я уже не удивилась. Дверь закрытого архива была выше меня в два раза. Черное дерево, серебряные полосы, семь печатей. В центре — пустое круглое углубление, похожее на место для черного камня старшего совета. — Камень у королевы, — сказал Каэл. — У ее стражницы, — поправила Рейна и достала шкатулку. — Приказано использовать только при прямой необходимости. — Это она, — ответил Каэл. Рейна открыла шкатулку и протянула черный камень мне, не Селене и не Каэлу. Камень был теплым, будто в нем лежал пойманный уголь. Когда я взяла его через ткань, по залу пробежал глухой звук, как удар далекого грома. — В углубление, — сказала Селена. Я вложила камень в дверь. Печати вспыхнули одна за другой. Первая — грозовым светом. Вторая — серебром зеркал. Третья — черной искрой совета. Четвертая не загорелась. Селена нахмурилась. — Нужен медальон Эйры. — Он у Арвена. — Значит, дверь не откроется полностью. — Но может открыть внешний архив, — сказал Каэл. — Если признает Лиару. Пятая печать вдруг вспыхнула сама. Потом шестая. Седьмая осталась темной, но дверь приоткрылась с тяжелым скрипом. Внутри пахло пылью, холодной бумагой и горелым именем. Закрытый архив Рейвендаров оказался длинным залом с низкими потолками. Стеллажи уходили в темноту, вдоль них стояли каменные столы, на которых лежали книги в металлических окладах. Некоторые полки уже дымились изнутри, хотя огня видно не было. Селена бросилась к ним, провела руками по воздуху и начала гасить огонь имен короткими резкими словами. Каэл направился к центральному столу. — Где брачные записи? — Северная сторона, — ответила Селена. — Но тебе нужны не они. Ищи книгу постановлений старшего совета за год смерти Эйры. — Лиара, сюда, — позвал он. Я подошла. На столе лежала огромная книга с черной обложкой. Замок был сорван, страницы обуглены по краям. Каэл перелистывал быстро, но осторожно. Я видела даты, имена, печати, постановления. Много слов, слишком мало смысла для меня. Потом серебряная нить на моем запястье дернулась к одной странице. — Здесь. Каэл остановился. На странице была запись, почти полностью скрытая черной кляксой магического огня. Виднелись только отдельные слова: «…ввиду угрозы нестабильной избранницы…» «…род Велисс признать виновным…» «…малолетнюю Лиару Велисс считать погибшей…» Внизу — подпись. Не вся. Но первая буква имени и фамилия были видны. Э. Рейвендар. Эдмар. Каэл долго смотрел на подпись. Я чувствовала его состояние через связь так остро, что пришлось снова ставить внутреннее зеркало. Не закрыться от него совсем — просто не утонуть. В нем поднималась не ярость даже. Пустота, которая приходит, когда человек понимает: часть его жизни была построена чужой рукой, и эта рука гладила его по плечу после похорон матери. Селена подошла к нам, увидела страницу и закрыла глаза. — Вот оно. — Этого достаточно? — спросила я. — Для королевы — да. Для Зерцала — нет. Ему нужна не подпись после преступления. Ему нужна первая ложь. — Где ее искать? Селена посмотрела на дальнюю стену архива. Там висела тонкая цепь, уходящая под потолок к закрытой металлической решетке. — В брачной книге Эйры и отца Каэла. Каэл резко поднял голову. — Она здесь? — Здесь. Эдмар не мог уничтожить ее, не повредив родовую линию. Но мог спрятать среди закрытых брачных договоров. Мы пошли к северной стороне архива. Рейна вела Оррена за нами, не выпуская. Селена быстро находила нужные полки, и я впервые увидела, какой она была до всех запретов: не просто наставница, не бывшая хранительница, а женщина, которая знала этот дом изнутри лучше тех, кто называл себя его хозяевами. На северной стене стоял отдельный шкаф, закрытый серебряной решеткой. Каэл коснулся ее, и решетка ответила грозовой искрой, но не открылась. — Почему? Селена жестко сказала: — Потому что тебя исключили из доступа к старым брачным клятвам. — Меня? — После смерти Эйры. Под предлогом защиты от травмирующих записей. Каэл тихо рассмеялся. Это был страшный звук. — Конечно. Я подошла ближе. Серебряная нить на запястье потянулась к решетке. На металле проступили слова: «Хранительница свидетельствует. Дракон признает. Книга открывается». — Опять признание, — сказала я. Каэл посмотрел на надпись. Потом на меня. — Не полное, — сказала Селена. — Не ключ первого зеркала. Здесь нужно признать право хранительницы свидетельствовать брачную правду рода. — То есть? — спросил он. — Сказать, что Лиара имеет право читать то, что Рейвендары скрыли за своей кровью. Каэл стоял перед решеткой, и я видела, как тяжело ему дается даже это. Не потому, что он не хотел. Потому что вся его жизнь была построена на запретах: это родовое, это нельзя чужим, это опасно, это решает совет, это скрыто ради дома. А теперь рядом стояла женщина с чужой душой и фамилией уничтоженного рода, и древняя дверь требовала признать ее право смотреть туда, куда ему самому не давали смотреть двенадцать лет. Он положил ладонь на решетку. — Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, признаю право Лиары Велисс, хранительницы зеркальной крови, свидетельствовать брачную правду моего рода. Решетка открылась. Не громко. Но для него это, кажется, прозвучало громче грома. Внутри лежала тонкая книга в белом окладе. На обложке — имена: Эйра Морвен и Дарэн Рейвендар. Родители Каэла. Он не взял ее. Несколько секунд просто смотрел. Потом протянул руку, но пальцы остановились над обложкой. Я спросила тихо: — Хотите, я? — Нет. Он взял книгу сам. Открыл. Первые страницы были обычными: родовые имена, свидетели, дата обряда, благословение источника. Потом — брачная клятва. Две колонки, одна для Дарэна, другая для Эйры. Почерк ровный, красивый, но на строках Дарэна виднелась едва заметная вторая запись, будто под основными словами проступали другие. Серебряная нить на моем запястье вспыхнула. — Под текстом есть еще текст. Селена подошла ближе. — Ложная наложенная клятва. — Можно прочитать? — Ты можешь. Я провела пальцами над строками, не касаясь. Чернила потемнели. Под ними проступили слова: «Я, Дарэн Рейвендар, принимаю Эйру Морвен как избранницу перед источником, но признаю старший совет выше воли избранницы, выше ее зеркального свидетельства и выше свободного выбора сердца. Если избранница воспротивится воле рода, ее сила будет передана хранителю совета до восстановления порядка». Каэл побледнел. Селена прошептала: — Вот первая ложь. — А подпись? — спросила я. Внизу под скрытой клятвой были три знака. Дарэн Рейвендар. Кассандра Астерваль как свидетельница женской линии. И третья подпись. Эдмар Рейвендар. Каэл медленно закрыл глаза. Я почувствовала через связь, как что-то в нем рвется. Не связь со мной — старая связь с той версией прошлого, где отец был слабым, мать погибла от ошибки, дядя спас дом, а род Велисс принес беду. Все наоборот. Или почти все. Старые правды редко бывают чистыми. — Нужно отнести книгу королеве, — сказала Селена. Рейна кивнула: — И свидетеля Оррена. — И страницу о смерти Лиары, — добавила я. Каэл открыл глаза и посмотрел на книгу. — Эдмар не должен узнать, что мы нашли это до открытия зеркала. Поздно. Из глубины архива донесся тихий хлопок. Одна из дальних полок вспыхнула черным огнем. Потом вторая. Третья. Селена вскрикнула: — Он запустил очищение изнутри! Рейна дернула Оррена к выходу. — Уходим. Каэл схватил брачную книгу, я — обугленную страницу с подписью Эдмара. Селена пыталась сорвать с полки еще несколько зеркальных пластин, но огонь уже бежал по стеллажам, не сжигая дерево — пожирая имена на корешках. — Селена! — крикнула я. — Идите! Она тянулась к верхней полке, где светилась тонкая серебряная книга. Каэл шагнул к ней, но в этот миг дверь архива начала закрываться. Печати вспыхнули красным. Рейна с Орреном уже была снаружи. Я стояла у порога. Каэл внутри. Селена у полки. Черный огонь рванул к ним. Я не думала. Просто подняла руку и сказала: — Велисс помнит тех, кого хотят стереть. Серебряная нить ударила светом по архиву. Огонь остановился. Не исчез. Замер на один вдох. Каэл успел схватить Селену за плечо и почти вытолкнуть к двери. Она все-таки держала серебряную книгу при себе. Мы выскочили в галерею, и дверь архива захлопнулась за нашими спинами. Внутри глухо взвыл огонь имен. Селена прижимала к груди спасенную книгу. На обложке серебром было написано: «Первые избранницы. Истинные и отвергнутые». — Это важно? — спросила я, пытаясь отдышаться. Она смотрела на книгу так, будто держала живое сердце. — Это список всех женщин, которых Зерцало выбирало до вмешательства совета. Если Мирены там нет… — Значит, ее никогда не могло выбрать Зерцало, — закончил Каэл. Селена кивнула. — И если Лиара там есть? Я застыла. Селена не ответила. Потому что книга сама раскрылась. Страницы зашелестели, остановились почти в самом конце. На чистой странице медленно проступила строка: «Лиара Велисс. Названа до рождения. Выбор отложен до пробуждения души». Ниже, другой рукой, была приписка: «Если проснется чужая — считать истинной, пока выберет правду». Я не могла дышать. Каэл смотрел на страницу. Потом на меня. — До рождения, — произнес он. Селена побледнела сильнее, чем в горящем архиве. — Мариана знала. — Что? — спросила я. — Что прежняя Лиара может не выдержать. Что однажды понадобится другая душа. — Зачем? Ответ пришел не от Селены. Из-за поворота коридора раздался голос Эдмара: — Чтобы открыть то, что Велисс не имели права открывать. Он стоял в конце галереи. Один. Без стражи. Без Мирены. Лицо спокойное, ладонь перевязана черной тканью, глаза холодные и почти довольные. — Благодарю вас, — сказал он, глядя на книгу в руках Селены. — Я искал этот список двенадцать лет. Каэл шагнул вперед, закрывая нас. Эдмар улыбнулся. — Осторожнее, племянник. Теперь у меня есть не только доказательство чужой души в теле Лиары. У меня есть доказательство, что род Велисс готовил это заранее. Он поднял руку. В его пальцах блеснул маленький зеркальный осколок. Не черный. Белый. Селена выдохнула: — Осколок первого зеркала. Эдмар посмотрел на меня. — Пойдемте, девочка. Раз уж вы так хотели правды, покажем ее всем. Особенно ту часть, где Велисс выбирали, каким драконам позволено жить.