Глава 11. Первые слова «моя избранница»

Королева Элисанна не повышала голоса. Ей это было не нужно. В зале, где еще миг назад спорили совет, драконья кровь, древнее Зерцало и чужая смерть, стало так тихо, будто все одновременно вспомнили: над родом Рейвендар есть власть, которая не обязана просить разрешения у грозы. Две белые стражницы у дверей стояли неподвижно. Ни гербов, ни лишнего блеска, только узкие мечи у бедра и лица женщин, которые не удивятся даже тому, что зеркало начнет говорить с ними на языке мертвых. Каэл медленно отпустил меня, но не отошел далеко. Его ладонь осталась у моего локтя, не касаясь, но готовая удержать, если зеркальная болезнь снова дернет меня в пустоту. Это заметила королева. Это заметил Эдмар. Это заметили все. Мирена тоже. Она стояла у колонны, без единой слезы, с бледным лицом и глазами, в которых жила уже не обида, а расчет. Белая лента, которой была связана Нара, лежала на полу у ног стражника. Нара сама стояла рядом с Марой, дрожащая, но свободная. Я посмотрела на нее коротко, и она тут же выпрямилась, будто это могло помочь нам обеим. Королева прошла в центр зала. Ее платье не шуршало, шаги звучали глухо и ровно. Она остановилась перед Грозовым Зерцалом, посмотрела в его темную глубину, потом повернулась к нам. — Начнем с простого, — произнесла она. — Почему названная Зерцалом избранница полупрозрачна, наследник Рейвендар держит ее как падающее знамя, совет выглядит так, будто готов сжечь собственный дворец, а лорд Эдмар стоит с ожогом на ладони? Арвен тихо пробормотал: — Удивительно точное краткое содержание. Королева повернула к нему голову. — Лекарь Сольт, если я захочу ваших украшений речи, я разрешу вам открыть рот. — Разумеется, ваше величество. Закрываю. И закрыл. Мгновенно. Я почти восхитилась. Эдмар сделал шаг вперед, прижимая обожженную ладонь к груди. Его лицо снова стало скорбно-благородным, как у человека, который вынужден говорить неприятную правду ради спасения всех вокруг. — Ваше величество, благодарю за столь своевременное прибытие. Грозовой дом действительно оказался в опасности. Девица, известная как Лиара Велисс, была названа Зерцалом при спорных обстоятельствах. За последние часы обнаружились признаки чуждого влияния, зеркальной болезни, проникновения к Нижнему источнику и возможного искажения души. Наследник, к сожалению, находится под воздействием незавершенной связи и не может оценивать угрозу беспристрастно. Сказано было безупречно. Если не знать, что за каждым словом прятался нож, можно было поверить. Королева слушала, не перебивая. Потом перевела взгляд на Каэла: — Наследник? Каэл не поклонился низко. Только склонил голову — уважительно, но без подчиненной мягкости. — Лорд Эдмар упустил несколько деталей. — Например? — Например, запрещенный осколок был подброшен в покои Лиары, чтобы заставить меня усомниться в выборе Зерцала. Слуга дома Астерваль написал ложную записку под воздействием чужой воли и умер от печати молчания. На самой Лиаре обнаружены следы давнего подавления памяти, дара и воли. Нижний источник показал признаки отравления ложной клятвой. А Грозовое Зерцало только что подтвердило, что совет солгал источнику. В зале снова стало тихо. Королева моргнула один раз. Не от удивления — скорее отметила, что список неприятностей оказался богаче ожидаемого. — И вы решили обсудить это без короны? — Мы не успели, — сказал Каэл. — Как удобно. Я невольно подумала, что эта женщина и Эдмар могли бы убивать друг друга одними вежливыми фразами. Эдмар тут же вмешался: — Ваше величество, наследник пересказывает образы, полученные в нестабильных магических условиях. Зерцало реагирует на девицу Велисс слишком бурно, а ее собственная природа не установлена. Есть основания полагать, что в теле Лиары Велисс находится чужая душа. Вот оно. Он не стал ждать. Бросил самое опасное прямо перед королевой. По залу прокатилась волна шепота. Королева не посмотрела на меня сразу. Сначала — на Каэла. Потом на Грозовое Зерцало. И только после этого на меня. — Это правда? Вопрос был без обвинения. Оттого ответить стало труднее. Каэл чуть сдвинулся, будто собирался говорить за меня, но я подняла руку. Нет. Если сейчас он закроет меня собой, Эдмар получит именно то, что хочет: наследник ослеплен связью, девица прячется, чужая душа манипулирует драконом. Я сделала шаг вперед. Ноги дрожали, но держали. — Я очнулась в теле Лиары Велисс в ночь обряда. Я помню другую жизнь, но не помню своего прежнего имени. В Обряде Тени я видела прежнюю Лиару. Она сказала, что я не украла ее тело. Что она позвала меня. Теперь шепот стал уже почти живым существом. — Чужая душа… — Одержимость… — Подмена… — Велисс… Королева подняла ладонь, и зал замолчал. — Вы признаете это добровольно? — Да. — Понимаете, что такое признание может стоить вам жизни? — После сегодняшнего дня это уже не новость. В ее глазах мелькнуло что-то почти похожее на интерес. — И все же вы говорите. — Если я совру, Зерцало услышит. Если промолчу, за меня соврет лорд Эдмар. Эдмар мягко сказал: — Ваше величество, вы сами слышали. Девица признает, что не является Лиарой Велисс. — Нет, — сказала я. Он повернул ко мне голову. Я повторила спокойнее: — Нет. Я признала, что не родилась в этом теле. Но я не отказываюсь от имени Лиары Велисс, потому что прежняя Лиара была не пустой оболочкой. Ее память во мне. Ее боль во мне. Ее родовая магия отвечает на мою душу. И если Грозовое Зерцало выбирает не кровь, а душу, то вопрос не в том, откуда я пришла. Вопрос в том, почему именно меня позвали туда, где ее почти стерли. Королева молчала. Каэл тоже. Я чувствовала его через связь — не вмешивался, но был рядом. Это присутствие не давило. Оно держало пространство, где я могла говорить. Королева медленно произнесла: — Сильная речь. Но дворцы не держатся на речах. — Дворцы, построенные на лжи, тоже стоят недолго, — ответила я. Леди Веста тихо вдохнула у стола совета. Арвен, кажется, за моей спиной мысленно прощался со всеми нами. Но королева не разгневалась. Она посмотрела на Грозовое Зерцало. — Древний свидетель дома Рейвендар. Говори, если эта женщина лжет. Зал замер. Я тоже. Зерцало молчало. В его глубине медленно клубились тучи. Серебряная молния прошла по черной глади, но грома не было. Молчание длилось так долго, что стало ответом. Королева повернулась к Эдмару. — Зерцало не возразило. — Оно нестабильно, ваше величество. — Удивительно. Когда оно выбирало браки вашему дому триста лет, оно было достаточно стабильно. Как только выбор стал неудобен, артефакт внезапно заболел. Эдмар склонил голову. — Я лишь призываю к осторожности. — Нет. Вы призываете передать связь другой женщине, пока первая еще стоит на ногах. Это разные вещи. Мирена впервые пошевелилась. — Ваше величество, я не просила этого для себя. Королева посмотрела на нее. Долго. — Конечно, леди Астерваль. Правильные девушки никогда ни о чем не просят. За них всегда очень вовремя просят другие. Мирена побледнела. Я почти пожалела ее. Почти. Королева подошла к Нара. Служанка побледнела так, что, кажется, забыла поклониться. Мара тихо толкнула ее в плечо, и Нара поспешно присела. — Это та служанка, которую держали как рычаг? — спросила королева. Нара замерла. Каэл ответил: — Да. — Кто приказал? В зале стало холодно. Стражники у колонны переглянулись. Один опустил глаза. — Я спрашиваю не для красоты, — сказала королева. — Кто приказал связать девушку? Стражник, тот самый, что держал Нару раньше, шагнул вперед и низко поклонился. — Приказ пришел от младшего распорядителя совета, ваше величество. — Имя. — Верн Даст. — Где он? Молчание. И снова очень удобное. Арвен тихо сказал: — Позвольте угадаю: либо исчез, либо без сознания, либо уже почти мертв. Королева не взглянула на него, но уголок ее губ едва заметно дрогнул. Эдмар произнес: — Я не отдавал приказа связывать служанку. — Возможно, — сказала королева. — Но в вашем доме очень много людей умирают или исчезают сразу после того, как становятся полезными свидетелями. Она повернулась к своим белым стражницам. — Найти Верна Даста. Живым. Если он мертв, найти того, кто слишком аккуратно скорбел рядом. Стражницы поклонились и вышли. В первый раз за весь день я увидела, как Эдмар чуть напрягся по-настоящему. Королева вернулась к центру зала. — Теперь источник. Кто видел отравление? Леди Веста поднялась. — Я, ваше величество. Как свидетель совета. Эдмар резко сказал: — Леди Веста находилась под воздействием чрезвычайных обстоятельств. — Как и вы все, — ответила королева. — Продолжайте. Веста вышла вперед. Голос ее сначала был сухим, но чем дальше она говорила, тем тверже становился. Она рассказала о темных жилах в Нижнем источнике, о видениях Эйры, Эдмара, женщины Астерваль, о ложной клятве у источника и о том, что источник сам отозвался на Лиару. Не сказала лишнего. Не украшала. Не делала выводов там, где нужны были факты. Именно поэтому ее слова звучали опаснее любой яркой речи. Когда она закончила, королева спросила: — Вы готовы подписать это свидетельство? — Да. — Даже если совет Рейвендаров отвернется от вас? Веста подняла подбородок. — Если источник отравлен, мне уже не нужен совет, который делает вид, что не видит черноты в собственной чаше. Каэл тихо сказал: — Благодарю. Она не посмотрела на него. — Не вас спасаю, князь. Дом. — Иногда это одно и то же. — Пока нет. Жестко. Но справедливо. Королева повернулась ко мне. — Первое зеркало. Мне уже шепнули по дороге, что вы собрались открыть то, что Грозовой дом прятал больше десяти лет. Зачем? Селена ответила раньше меня: — Чтобы увидеть, кто украл выбор Зерцала и подменил клятву источника. — Бывшая хранительница Морр. Вам, насколько я помню, запрещен доступ к обрядовым зеркалам. — Советом Рейвендаров. Не короной. — Смело. — Поздно бояться. Королева чуть склонила голову. — Это заразно сегодня? Арвен тихо пробормотал: — Увы, ваше величество. Смелость пошла по залу, я сам обеспокоен. Она наконец посмотрела на него прямо. — Лекарь Сольт, еще одна реплика без разрешения, и я назначу вас официальным докладчиком. Будете говорить три часа подряд под запись. Арвен побледнел. — Молчу. — Вот и прекрасно. Несмотря на страх, несмотря на усталость, я едва не улыбнулась. И именно в этот момент Мирена сделала свой следующий ход. Она вышла вперед, не торопясь. Плечи расправлены, лицо спокойное, голос мягкий. — Ваше величество, позвольте мне сказать. Королева смотрела на нее молча. Мирена приняла это за разрешение. — Я понимаю, что сегодня мое имя звучало рядом с обвинениями. Мне больно это слышать, но я не стану оправдываться слезами. Я лишь прошу вас помнить: мой дом служил короне не меньше, чем Рейвендары. Моя мать была приближенной княгини Эйры, а не ее убийцей. Все видения, которые показывали Лиара и источник, проходят через ее магию. Через магию женщины, которая сама признает, что пришла из другого мира. Разве можно на этом основании разрушать честь целых родов? Умно. Очень умно. Она не защищалась от каждой детали. Она подняла вопрос выше: честь домов, надежность видений, опасность чужой души. Любой правитель должен был услышать. Королева услышала. — Вы предлагаете ничего не делать? — Я предлагаю отложить открытие первого зеркала до прибытия королевских магов. Изолировать Лиару Велисс без вреда для нее. Снять влияние незавершенной связи с князя Каэла. И только после этого проводить проверку. — Сколько времени займут ваши королевские маги? — спросила я. Мирена повернулась ко мне. — Несколько дней. — А первое зеркало можно открыть только до заката третьего дня после Названия. — Если это правда. — Вы очень надеетесь, что нет. Она улыбнулась печально. — Я надеюсь, что никто не погибнет из-за твоей спешки. — Ренк уже погиб. В ее глазах мелькнула боль. Или злость. Или обе. — Я его не убивала. — Но использовали. Мирена вскинула голову: — А ты? Ты не используешь служанку, лекаря, Селену, самого Каэла? Каждый, кто встает рядом с тобой, оказывается под ударом, но ты все равно идешь дальше, потому что тебе нужна правда. Чем ты лучше? Вопрос ударил неожиданно точно. Нара. Арвен. Селена. Каэл. Все они уже были ранены, обвинены или втянуты глубже из-за меня. Да, не я создала эту ловушку. Не я поставила печати. Не я отравила источник. Но правда была в том, что рядом со мной становилось опасно. Каэл шагнул было вперед, но я ответила сама: — Я не лучше, если начну решать за них. Поэтому я не держу их рядом силой. Мирена усмехнулась: — Правда? А князь? Он свободен? Я повернулась к Каэлу. Весь зал тоже. Связь между нами пульсировала, теплая и опасная. После его слов у Зерцала она стала крепче. Но крепче — не значит свободнее. — Вы свободны? — спросила я тихо. Каэл смотрел на меня долго. В этом вопросе было больше, чем спор с Миреной. Если он сейчас ответит как наследник, как политик, как мужчина, которому нужно удержать власть, зеркало услышит. Если ответит от боли или гордости — тоже. — Нет, — сказал он. Мирена едва заметно улыбнулась. Эдмар поднял голову. А Каэл продолжил: — Не полностью. Я связан с родом, источником, смертью матери, ложью, которую слишком долго принимал за долг. Связан выбором Зерцала и тем, что Лиара сейчас стоит там, где должен был стоять я много лет назад — перед правдой. Но я не околдован. Не ослеплен. И если вопрос в том, держит ли она меня силой, ответ нет. Мирена побледнела. — Каэл… Он повернулся к ней. — Ты хотела стать нужной мне. Но нужность, построенная на страхе, не любовь и не долг. Это цепь. Она вздрогнула. Настояще. Слова попали не только в ее гордость. Глубже. На мгновение перед нами была не соперница, а девочка из зеркала, которой мать говорила: нужной становятся, когда другие без тебя не могут дышать. Но миг прошел. Мирена снова закрылась. — Тогда цепь уже на тебе, — сказала она тихо. — Только ты пока называешь ее выбором. Королева хлопнула ладонью по спинке ближайшего кресла. Звук был негромкий, но резкий. — Достаточно. Любовные и родовые раны оставьте для романсов, если переживете этот день. Меня интересует источник, зеркало и устойчивость столицы. Она повернулась к Эдмару. — Черный камень у кого? Селена подняла руку с камнем, завернутым в ткань. — У меня, ваше величество. Эдмар шагнул вперед: — Камень старшего совета был вырван обманом в ходе нестабильной формулы. — Я спросила, у кого он, а не почему вы его упустили. Он замолчал. Королева посмотрела на медальон в руках Арвена. — Это второй ключ? — Медальон княгини Эйры с гербом Велисс, — ответил лекарь. — Появился из зеркала, чем сильно испортил мне утро. — А третий? Тишина. Селена посмотрела на Каэла. Я тоже. Королева проследила за нашими взглядами и поняла. — Добровольное признание? — Равенства, — сказала Селена. — Вот как. Королева обошла нас медленно, словно оценивала не людей, а расстановку сил на доске. — Князь Каэл, вы готовы признать Лиару Велисс равной хранительницей выбора перед первым зеркалом? Каэл молчал. Не потому, что не хотел отвечать. Потому что понимал цену. Это не те слова, которые произносят под давлением королевы, угрозой Эдмара или моей бледностью. Если он скажет их ради выгоды, первое зеркало почувствует ложь. Если скажет раньше, чем сможет выдержать смысл, связь может ударить по нам обоим. Я сказала: — Нет. Все посмотрели на меня. Королева прищурилась. — Вы отвечаете за него? — Нет. Поэтому и говорю «нет». Он не должен делать это сейчас при всем зале, чтобы доказать кому-то мою полезность. Равенство, сказанное под давлением, станет еще одной ложной клятвой. Разве источник не от этого темнеет? Грозовое Зерцало дрогнуло. Тихий серебряный свет пробежал по раме. Королева медленно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Умно. Эдмар резко сказал: — Или расчетливо. — Расчетливость не порок, лорд Эдмар, если ею пользуется не только старший совет. Он склонил голову, но глаза его стали темнее. Королева приняла решение. — Первое зеркало будет открыто сегодня, но не здесь и не сейчас. До заката остается достаточно времени, чтобы подготовить зал, свидетелей и защитные круги. Лорд Эдмар временно отстраняется от управления обрядовыми печатями до окончания королевского разбирательства. В зале ахнули. Эдмар побелел. — Ваше величество, это вмешательство во внутренние дела драконьего дома. — Да. Одно слово. Спокойное. Смертельно простое. — Когда внутренние дела драконьего дома угрожают источнику, питающему защиту столицы, они становятся делами короны. Возражения? Никто не рискнул. — Леди Мирена Астерваль, вы остаетесь во дворце под честным надзором до проверки ваших украшений, слуг и переписки. Мирена вскинула подбородок. — Я не преступница. — Тогда вам нечего бояться. Кажется, сегодня это любимая фраза вашего круга. Я увидела, как у Мирены дрогнули губы. Королева повернулась к Наре. — Служанку отпустить под защиту лекаря Сольта и Мары. Любая попытка приблизиться к ней без разрешения будет считаться давлением на свидетеля. Нара распахнула глаза. — Меня… под защиту? — Вас, девушка. Постарайтесь не умереть. Вы, кажется, важнее, чем выглядите. Нара кивнула так быстро, что едва не упала. Арвен вздохнул: — Под мою защиту сегодня складывают всех подряд. У меня скоро закончится цинизм. Королева посмотрела на него. Он тут же добавил: — Но я справлюсь, ваше величество. — Надеюсь. Потом она подошла ко мне. Совсем близко. В ее глазах не было доброты. Это был взгляд правительницы, которая видит не спасенную девушку, а риск, инструмент, возможную угрозу и возможный ключ. С таким взглядом не хочется дружить. Зато ему можно верить больше, чем ласковым улыбкам Мирены. — Лиара Велисс, чужая душа или нет, сейчас вы стоите в центре слишком многих линий. Я могу приказать изолировать вас до прибытия магов. Могу позволить совету провести проверку крови. Могу прямо сейчас объявить вас королевской пленницей ради безопасности столицы. Каэл напрягся. Королева не посмотрела на него. — Но я вижу, что Зерцало не отвергло вас. Источник позвал вас. А люди, которые слишком настойчиво хотят вас убрать, пахнут ложью хуже, чем вы опасностью. — Это комплимент? — Нет. Это причина дать вам отсрочку. — Какую? — До заката. Вы откроете первое зеркало при мне, князе Каэле, лекаре Сольте, Селене Морр и двух королевских свидетельницах. Если зеркало подтвердит заговор против источника, я защищу вас от совета. Если покажет, что вы искажаете выбор, я лично отдам приказ наложить на вас печать. Каэл резко сказал: — Ваше величество… Она подняла руку. — Не спорьте, князь. Я и так даю вам больше, чем позволила бы любому другому наследнику, который за сутки успел связаться с чужой душой, поссориться с советом и почти развалить зал обряда. Я смотрела на нее и понимала: вот она, сделка. Не добрая. Не безопасная. Но настоящая. — А Нара? — спросила я. Королева чуть приподняла бровь. — Вы торгуетесь? — Да. Где-то сзади Арвен тихо выдохнул что-то похожее на молитву. — Мне нужна гарантия, что Нару не тронут, пока я делаю то, что нужно вам, Зерцалу и источнику. Королева смотрела на меня несколько секунд. Потом неожиданно сказала: — Хорошо. Служанка Нара до заката считается свидетельницей короны. Тронут ее — тронут мой приказ. Обычно это плохо заканчивается. Нара, кажется, перестала понимать, жива ли она. — Тогда я согласна, — сказала я. — Не спешите благодарить. К закату вы можете пожалеть. — Я уже давно не благодарю за клетку только потому, что в ней чистый пол. В глазах королевы опять мелькнул интерес. — Теперь понимаю, почему Зерцало выбрало вас. Вы неудобны. — Это качество избранницы? — Это качество тех, кто иногда меняет историю. Если выживут. Она отошла. Каэл наклонился ко мне чуть ближе и тихо спросил: — Держишься? — Нет. — Честно. — Учусь. Он ничего не сказал, но его рука на миг коснулась моего локтя. Не удержала. Не повела. Просто была рядом. Королева уже раздавала приказы. Белые стражницы вернулись с коротким докладом: Верн Даст найден живым, спрятан в кладовой нижнего крыла, под слабой печатью сна. Его несут к Арвену. Эдмар при этих словах не изменился в лице, но я увидела, как Мирена чуть опустила ресницы. Значит, Верн знал что-то полезное. — Лекарь Сольт, — сказала королева, — привести свидетеля в чувство, но не дать умереть. Это приказ. — Как приятно, когда мои профессиональные желания совпадают с королевскими. — Не испытывайте мое терпение. — Уже перестал. Эдмар сделал последнюю попытку: — Ваше величество, до открытия первого зеркала девицу Велисс необходимо держать под печатью надзора. Зеркальная болезнь может вернуться. — Нет, — сказал Каэл. Королева посмотрела на него. — Обоснуйте. — Печать надзора может вступить в конфликт со снятыми печатями подавления. Лекарь подтвердит. Арвен кивнул: — Подтверждаю. Если наложить новую печать на свежие разрывы, мы получим либо обморок, либо потерю памяти, либо очередное исчезновение пациентки из реальности. А мне сегодня очень не хочется ловить ее по кускам отражения. Королева перевела взгляд на Эдмара. — Значит, без печати. Лиара Велисс остается под личной ответственностью князя Каэла и лекаря Сольта до заката. — И под моей, — добавила Селена. — Вы и так в этом слишком глубоко, леди Морр. Хорошо. Эдмар склонился. — Как прикажете. Но когда он выпрямился, его взгляд встретился с моим. И в этом взгляде не было поражения. Только новый расчет. Он отступал, потому что королева забрала ход. Не потому, что потерял игру. Каэл тоже это понял. Через связь ко мне пришло короткое, жесткое ощущение: опасность не ушла, она сменила форму. Королева приказала очистить зал и начать подготовку к открытию первого зеркала. Совет расходился медленно, недовольно, глядя на меня, на Каэла, на Селену, на черный камень в руках королевской стражницы. Мирену увели не как пленницу, но с двумя белыми стражами по бокам. Она шла с прямой спиной. У дверей остановилась и обернулась. Не к Каэлу. Ко мне. — До заката, Лиара, — сказала она тихо, но так, чтобы я услышала. — До заката, Мирена. Она улыбнулась. — Надеюсь, ты вспомнишь, что бывает с теми, кого Велисс называют нужными. И ушла. Я не успела ответить. Потому что Грозовое Зерцало за моей спиной вдруг потемнело, и в нем на миг появилось отражение: маленькая Лиара, стоящая перед первым зеркалом, а рядом с ней Мариана Велисс. Мать наклоняется к дочери и говорит: «Если дракон назовет тебя своей, спроси, готов ли он услышать, что ты можешь не остаться». Отражение исчезло. Я замерла. Каэл заметил. — Что? Я посмотрела на него. На дракона, который только что при всем зале сказал слова, удержавшие меня в реальности. На мужчину, который еще не мог назвать меня равной, но уже встал рядом против собственного совета. На наследника, чья боль начинала проступать сквозь броню. И впервые поняла, что мой выбор в этой истории может оказаться страшнее, чем я думала. Не остаться. Значит, путь назад все-таки существует. И кто-то из Велисс знал об этом заранее.