Глава 10. Зеркальная болезнь

Старая галерея начиналась за стеной, которая не должна была открываться. Селена провела ладонью по выцветшему знаку Велисс на полу комнаты хранителей, и камень под ее пальцами пошел тонкими трещинами света. Стена не сдвинулась, не повернулась, не раскрылась привычной дверью. Она просто перестала быть стеной. На ее месте появилась узкая темная арка, за которой тянулся коридор, выложенный старыми зеркалами от пола до потолка. — Быстро, — сказала Селена. — И не смотрите в отражения дольше трех ударов сердца. Арвен крепче прижал к себе шкатулку с медальоном. — Почему? — Потому что старые зеркала любят показывать не дорогу, а то, от чего человек задержится. — То есть очередная архитектурная попытка нас убить. — Скорее проверить. — Разницы почти нет. Каэл шел первым. Клинок в его руке был темным, без блеска, будто сделан не из металла, а из застывшей ночи. Я не знала, зачем дракону клинок, если в нем самом жила гроза, но сейчас от оружия исходило странное спокойствие: простое, понятное, человеческое. Не древний артефакт, не спорная магия, не клятвы, которые можно повернуть против тебя. Лезвие. Рука. Решение. Я шла за ним и старалась не смотреть по сторонам. Получалось плохо. В первом зеркале мелькнула кухня из моей прежней жизни. Телефон на столе. Холодный чай. Свет экрана, на котором кто-то звонил мне уже после того, как я не могла ответить. Я дернулась, но Каэл, не оборачиваясь, сказал: — Не смотри. — Вы не видите. — Чувствую через связь. — Тогда не подслушивайте мои зеркала. — Тогда не останавливайся перед ними. В другое время я бы ответила. Сейчас промолчала, потому что второе зеркало показало Нару. Она сидела на полу в незнакомой комнате, руки связаны белой лентой, на щеке красный след. Рядом стояли чьи-то сапоги. Мужской голос говорил: «Госпожа Велисс придет, если ты ей правда дорога». Я остановилась. Каэл резко обернулся. — Лиара. — Она жива. — Это может быть приманкой. — Но она жива. Он шагнул ко мне и встал так, чтобы закрыть зеркало собой. В его глазах не было холода, только жесткая тревога. — Именно поэтому мы должны дойти до Зерцала, а не броситься в первую картинку. — Вы говорите так спокойно, потому что это не ваша служанка? Слова сорвались резче, чем я хотела. Каэл принял удар без гнева. — Я говорю так, потому что если Эдмар ведет тебя на поводке страха, он уже выиграл. Я сжала пальцы. Серебряная нить на запястье горела больно, дергалась в сторону отражения с Нарой. Но за болью была другая нить — та, что вела к Грозовому Зерцалу. Прямая, тонкая, упрямая. — Она помогла мне, — сказала я тише. — Значит, мы поможем ей не умереть из-за нас. Не «из-за тебя». Из-за нас. Странно, как одно слово может удержать лучше приказа. Я кивнула. Мы пошли дальше. Сзади Селена коротко сказала: — Не позволяй жалости становиться дверью. Велисс часто погибали именно так. — А Рейвендары? — спросила я, не оборачиваясь. — Они чаще погибали от гордости. Арвен тихо хмыкнул: — Наконец-то справедливое распределение смертельных недостатков. Старая галерея вела не прямо. Она петляла внутри Шпиля так, будто дворец был не построен, а выращен вокруг чьей-то тайны. В некоторых местах зеркала были закрыты черной тканью, местами ткань истлела, и оттуда проступали глаза, руки, куски лиц. Я видела Мирену ребенком: она стояла перед женщиной с холодной красотой и голубым камнем на запястье. Женщина поправляла ей подбородок двумя пальцами и говорила: «Нужной не рождаются, Мирена. Нужной становятся, когда другие без тебя не могут дышать». Следующее зеркало показало Эдмара молодым. Он стоял перед первым Грозовым Зерцалом, и рядом с ним был мужчина, похожий на Каэла старшими чертами лица. Отец. Они спорили, но слов не было слышно. Потом Эдмар положил на стол черный камень старшего совета, и зеркало на миг потемнело. Я хотела задержаться, но Селена толкнула меня в плечо. — Не здесь. — Там был отец Каэла. — Тем более не здесь. Каэл ничего не сказал. Но его спина стала жестче. В конце галереи оказалась низкая дверь из потемневшего серебряного дерева. На ней не было ручки. Только врезанное в поверхность маленькое круглое зеркало. Селена остановилась. — Дальше — боковой проход к залу Грозового Зерцала. Но дверь открывается только хранительнице или тому, кто несет ее знак. — Что делать? — Смотреть в зеркало и не лгать. — Все так просто? — Нет. Поэтому и опасно. Я подошла к двери. В маленьком зеркале отразилась не я. Сначала там было пусто. Потом проступило лицо прежней Лиары — той самой тихой девушки с усталыми серо-зелеными глазами. Она смотрела на меня без упрека. Это было хуже. Если бы в ее взгляде была злость, мне было бы легче защищаться. — Ты правда позвала меня? — спросила я одними губами. Сзади никто не вмешивался. Отражение Лиары кивнуло. На стекле проступили слова: «Не отдай им мой страх». Я закрыла глаза на секунду. Когда открыла, в зеркале снова была я. То же лицо, но взгляд уже другой. — Я не отдам, — сказала я. Дверь открылась. За ней был узкий балкон над главным залом Грозового Зерцала. Мы вышли почти под самым сводом. Внизу, в огромном черном зале, уже собирался совет. Свечи в серебряных чашах горели ровно, как в ночь обряда. Грозовое Зерцало стояло на прежнем месте, высокое, темное, с живыми тучами внутри. Перед ним — Эдмар. На его груди висела цепь с черным камнем. Первый ключ. Рядом с ним стояла Мирена. Она успела снова стать безупречной. Светлые волосы подняты, лицо бледное, но гордое, на шее уже не было треснувшего камня. Зато на платье появилась серебряная брошь с голубым отблеском. Маленькая, почти незаметная. Арвен, прищурившись, прошептал: — Метка может быть там. Каэл смотрел не на Мирену. На Нару. Ее поставили у боковой колонны, под охраной двух стражников совета. Руки связаны белой лентой впереди, на щеке действительно краснел след. Но она стояла. Не сидела, не плакала, не согнулась. Когда кто-то из стражников наклонился к ней, Нара дернула подбородком так, будто хотела укусить. У меня внутри что-то сжалось и стало твердым. — Я заберу ее, — сказала я. Каэл тихо ответил: — Заберем. Внизу Эдмар поднял руку. — Грозовой дом собран для защиты источника, Зерцала и наследника. Сегодня ночью и утром произошло достаточно, чтобы больше не прятаться за вежливостью. Девица, назвавшая себя Лиарой Велисс, скрылась из-под надзора, проникла к Нижнему источнику, похитила лекаря дома и бывшую хранительницу зеркальной галереи. Арвен почти возмутился: — Меня опять похитили. Надо же, какая насыщенная у меня жизнь. Селена приложила палец к губам. Эдмар продолжал: — Ее присутствие искажает связь наследника, провоцирует источник и угрожает стабильности Грозового Шпиля. Леди Мирена Астерваль, действуя во благо дома, предоставила совету сведения, которые подтверждают: в теле Лиары Велисс находится чужая душа. По залу пошел шепот. Мирена опустила глаза так, словно ей было больно слушать. Прекрасная, несчастная, вынужденная сказать страшную правду ради всех. Я уже начинала восхищаться ее выдержкой. Не любоваться — именно восхищаться, как опасным оружием. — На основании этого, — сказал Эдмар, — я требую немедленного отстранения девицы Велисс от обряда Названия, наложения печати надзора и временной передачи статуса избранницы достойной кандидатке до окончательной проверки Зерцалом. Временной передачи. Вот как. Не отречься от меня и ждать нового обряда. Не признать выбор недействительным. Передать статус. Селена побледнела. — Нельзя, — прошептала она. — Это старая формула подмены. Каэл повернул к ней голову. — Объясни. — Если названная избранница признана опасной, совет может назначить временную хранительницу связи. В старых законах это делали для больных или умирающих избранниц, чтобы дракон не погиб от разрыва. Но если использовать формулу на живой и связанной… — Ее силу перельют в другую, — закончила Арвен. — Чудесно. Просто чудесно. Я думал, день уже достиг дна, но снизу постучали. Я посмотрела на Мирену. Теперь понятно, почему им так нужно было не убить меня сразу. Им нужен был мой статус, моя связь, мой отклик Зерцала. Ненужную избранницу не выбрасывали. Ее собирались выжать и отдать правильной. Каэл стоял неподвижно, но грозовой знак на его руке горел под рукавом. — Я спущусь первым, — сказал он. — Нет, — ответила я. Он медленно повернулся. — Сейчас не время спорить. — Именно поэтому. Эдмар ждет вас. Ему нужно, чтобы вы публично сделали выбор: я или род. Если вы войдете первым, он навяжет вам их круг. Селена кивнула: — Она права. Первой должна выйти Лиара. Как названная Зерцалом. Пока она сама стоит перед зеркалом, формулу передачи нельзя запустить без ее слова. — А если они ударят? — спросил Каэл. — Тогда вы наконец сможете красиво ворваться, — сухо сказал Арвен. — Дайте женщине драматический выход. Каэл не улыбнулся. Я тоже. Но внутри стало спокойно. Не легко, нет. Просто ясно. Я посмотрела вниз, на Нару, на Мирену, на Эдмара с черным камнем, на Грозовое Зерцало, которое молчало, но его глубина уже клубилась быстрее. — Селена, как забрать черный камень? — Он должен снять его сам или поднести к Зерцалу для подтверждения формулы. — Значит, заставим подтвердить. — Как? Я посмотрела на Каэла. — Он хочет, чтобы вы отреклись. Дайте ему повод думать, что почти добился. Каэл понял. — Лиара… — Я выдержу, если вы скажете правду внутри лжи. Он долго смотрел на меня. Потом едва заметно кивнул. — Тогда иди. Я буду за тобой. И снова — не «над тобой», не «перед тобой». За тобой. Я вышла на лестницу, ведущую с балкона вниз. Первый шаг прозвучал в зале неожиданно громко. Все головы поднялись. Шепот оборвался. Эдмар замер у Зерцала. Мирена побледнела. Нара распахнула глаза и дернулась так, что один из стражников схватил ее за плечо. Я спускалась медленно, потому что торопиться не могла: ноги еще помнили боль, запястье горело, в груди стучал страх. Но со стороны, надеюсь, это выглядело иначе. Не слабостью. Не бегством. Возвращением. — Вы искали меня, лорд Эдмар? — спросила я, остановившись у подножия лестницы. Он первым взял себя в руки. — Девица Велисс. Вы усугубляете свое положение. — Оно и так столько раз усугублялось без моего участия, что я решила наконец присутствовать. Несколько придворных переглянулись. Мирена сделала шаг вперед: — Лиара, не надо. Ты больна. Ты не отвечаешь за то, что происходит. — Как заботливо, леди Мирена. Сначала цветы с меткой, потом попытка перелить мой статус в себя, теперь сострадание. У вас богатый выбор платьев и приемов. В зале вспыхнул шепот. Мирена вскинула подбородок. — Я не понимаю, о чем ты. — Понимаете. Просто надеетесь, что остальные еще нет. Эдмар ударил посохом о пол. Я раньше не заметила посох в его руке — тонкий, черный, с серебряным навершием. — Довольно. Стража, взять ее. Каэл появился на лестнице. Не спеша. Но после его первого шага стражники замерли. За ним вышли Арвен и Селена. Селена держалась в тени, но несколько старших советников узнали ее сразу и зашептались уже иначе. Каэл спустился в зал и остановился рядом со мной, но не закрыл. — Никто не коснется Лиары без моего приказа. Эдмар медленно улыбнулся. — Наконец, племянник. Вы пришли, чтобы снова защитить ее? — Я пришел услышать, какую формулу вы собираетесь применить к моей избраннице. Моей избраннице. Он произнес это спокойно. Достаточно громко, чтобы услышали все. Мирена вздрогнула так, будто ее ударили. Но через связь я почувствовала: слово далось Каэлу не как собственность. Как вызов. Как щит. Эдмар поднял черный камень на цепи. Первый ключ. — Формулу временной передачи связи. Законную, древнюю и необходимую, если названная Зерцалом представляет угрозу наследнику. — Докажите угрозу перед Зерцалом, — сказала я. Эдмар посмотрел на меня. — Что? — Если формула древняя и законная, подтвердите ее перед Грозовым Зерцалом. Пусть оно само признает, что я опасна для Каэла, а леди Мирена достойна временно принять мою связь. В зале стало так тихо, что я услышала, как Нара всхлипнула у колонны. Селена не двигалась. Арвен за моей спиной пробормотал: — Пациентка только что сама легла на операционный стол и вручила палачу нож. Ненавижу, когда план зависит от драматургии. Эдмар смотрел на меня внимательно. Он понимал: предложение опасно. Но отказаться не мог. Не после того, как сам говорил о законе и чистоте обряда. Не перед советом. Не перед Зерцалом. — Хорошо, — сказал он. — Зерцало подтвердит. Мирена резко повернулась к нему: — Лорд Эдмар… — Не бойтесь, дитя, — сказал он мягко. Вот это «дитя» я уже слышала в памяти Лиары. И поняла, что Мирена тоже его ненавидит. Эдмар подошел к Грозовому Зерцалу. Черный камень на его груди вспыхнул, когда он поднял цепь обеими руками. — Грозовое Зерцало дома Рейвендар, свидетель крови, клятвы и бури, подтверди право старшего совета защитить наследника от искаженной связи. Если Лиара Велисс несет чужую душу, если ее выбор опасен, если связь должна быть временно передана достойной… — Достаточно. Голос Каэла ударил по залу. Эдмар обернулся. — Что? Каэл сделал шаг вперед. Я почувствовала, как внутри связи он собирает себя в единое целое: боль, злость, страх, память о матери, сомнение во мне, доверие ко мне, которое еще не стало полным, но уже перестало быть пустым словом. — Вы хотите моего отречения, — сказал он. — Так слушайте. Мирена замерла. Эдмар слегка опустил цепь. Каэл повернулся ко мне. И вот тут стало страшно по-настоящему. Потому что зал исчез. Остались только его глаза и моя серебряная нить, которая вдруг стала горячей. Мы договорились. Я знала, что он будет говорить так, чтобы Эдмар услышал нужное. Но связь не любила игры. Она различала фальшь слишком тонко. Каэл произнес: — Я не знаю женщину, которая стоит передо мной. Шепот прокатился по залу. Сердце ударило больно. Но через связь пришла его вторая правда, беззвучная, не словами: «Но я вижу ее». — Она не та Лиара, которую двор привык не замечать, — продолжил он. — Не тихая воспитанница, не сломанная тень, не девушка, которую можно было поставить в угол и забыть. Эдмар слушал очень внимательно. Мирена начала бледнеть. Каэл не отводил от меня взгляда. — Я не могу принять ее по старому закону как удобную избранницу, которая склонит голову и станет частью рода. Серебряная нить болезненно дернулась. Вот это было близко к краю. Но потом он сказал: — Потому что она не часть моего рода. Не вещь Зерцала. Не дар совета. Не замена Мирене. Не долг, который мне навязали. Грозовое Зерцало за его спиной потемнело. В его глубине вспыхнула молния. Каэл сделал еще шаг ко мне. — Если вы спрашиваете, отрекаюсь ли я от женщины, которую вы назвали ошибкой, подменой, угрозой и чужой душой, я отвечу: я отрекаюсь от вашего права решать это за меня. Зал взорвался шепотом. Эдмар понял слишком поздно. Черный камень на его цепи вспыхнул, потому что формула уже была призвана. Зерцало слушало. И теперь оно слышало не отречение от меня, а отречение Каэла от власти совета над выбором. Каэл протянул руку. Не мне. К Зерцалу. — Грозовое Зерцало, если ты назвало Лиару Велисс моей избранницей, покажи, кто пытался украсть твой выбор. Черный камень на цепи Эдмара раскалился белым светом. Он вскрикнул и выпустил его. Камень упал на пол и покатился по серебряной линии прямо к моим ногам. Первый ключ. Селена шагнула вперед и подняла его через край своего рукава. — Есть. Эдмар побледнел так, что стал похож на старый воск. — Стража! Но стража не успела двинуться. Грозовое Зерцало заговорило. Не громом, как в ночь обряда. Шепотом. И от этого стало страшнее. — Тень украла клятву. Кровь спрятала зеркало. Совет солгал источнику. Зеркальная гладь вспыхнула, и весь зал увидел отражение: Эдмар, Кассандра Астерваль и отец Каэла у Нижнего источника. Черный камень над чашей. Голубой берилл на руке женщины. Мужчина, похожий на Каэла, произносит клятву дрожащим голосом: — Избранница будет служить роду прежде сердца. Княгиня Эйра появляется на пороге. — Нет, — говорит она. — Не роду. Правде. Отражение оборвалось. Зал молчал. Мирена стояла неподвижно, как мраморная статуя. Только глаза ее были живые, страшные. Эдмар поднял руку, и я увидела, что на его ладони ожог от черного камня. Он смотрел уже не на Каэла. На меня. — Ты не понимаешь, что открываешь, девочка. — Понимаю больше, чем вчера. — Велисс всегда думали, что правда важнее выживания. Поэтому их почти не осталось. Каэл шагнул вперед, но я остановила его рукой. Сама не знаю, почему. Может, потому что это было сказано мне. Не ему. — Тогда плохо вы их уничтожали, лорд Эдмар, — произнесла я. — Одна все-таки вернулась. Грозовое Зерцало вспыхнуло. Зал качнулся. Нет — это я качнулась. Моя рука вдруг стала прозрачной. Я увидела сквозь пальцы черный камень пола. Нара закричала: — Госпожа! Арвен бросился ко мне: — Зеркальная болезнь! Каэл резко схватил меня за плечи. — Лиара! Я смотрела на свои пальцы, которые то появлялись, то исчезали, будто меня стирали не из памяти, а из самого воздуха. Эдмар улыбнулся. Теперь открыто. — Вот видите, князь. Источник отвергает чужую душу. Серебряная нить на моем запястье потемнела. Зеркало за спиной Каэла шепнуло: — Имя держит. Правда режет. Выбор спасает. Я попыталась вдохнуть, но воздух проходил сквозь меня, как через трещину. Каэл прижал меня к себе крепче, будто силой мог удержать в мире. — Что делать? — спросил он у Селены. Селена побледнела: — Ее отражение распадается. Кто-то запустил старую болезнь Велисс. — Кто? Она посмотрела на Эдмара. Ответ был ясен. Арвен уже рвал ремни на чемоданчике: — Нужен якорь. Быстро. Вещь, связанная с ее именем, кровью или выбором. — Медальон, — сказала я почти беззвучно. Арвен открыл шкатулку, достал медальон Эйры. Серебряный круг с гербом Велисс вспыхнул у него в руках. Но свет потянулся не к медальону. К Каэлу. Селена резко сказала: — Нет. Не медальон. Дракон. Он должен назвать ее. — Я уже называл. — Не титулом. Не защитой. Именем. Своим выбором. Каэл замер. Зал смотрел. Совет. Мирена. Эдмар. Нара, рыдающая у колонны. Арвен с медальоном. Селена, впервые испуганная. А я исчезала у него в руках. Каэл наклонился так, что я видела только его лицо. — Лиара Велисс, — сказал он тихо, но Зерцало подхватило каждую букву. — Названная не ошибкой. Не чужой тенью. Не удобной клятвой. Моя избранница, пока ты сама не выберешь иное. Серебряная нить на моем запястье вспыхнула. Но прозрачность не ушла. Селена крикнула: — Мало! Каэл закрыл глаза на один короткий миг. Когда открыл, в них больше не было осторожной политики. — И если мир требует моего выбора сейчас, я выбираю не право владеть тобой. Я выбираю стоять рядом. Грозовое Зерцало ударило светом. Меня будто вернули в тело рывком. Воздух вошел в легкие резко, больно. Я закашлялась и вцепилась в Каэла, потому что ноги не держали. Зал исчез в грохоте шепота. Каэл все еще держал меня. И теперь уже все слышали. Все видели. Он назвал меня своей избранницей не как временную защиту, не как вызов совету, а как выбор. Мирена медленно отступила на шаг. Эдмар больше не улыбался. Арвен выдохнул: — Ну вот. А я говорил, постельный режим был бы проще. Я едва смогла поднять голову. Нара смотрела на меня сквозь слезы, живая, рядом, но еще связанная. Я протянула руку к ней. — Освободите ее. Никто не двинулся. Тогда Каэл поднял взгляд на стражников. — Немедленно. Один из них поспешно развязал белую ленту. Нара сорвалась с места, но Мара поймала ее за плечи и удержала, чтобы та не бросилась через весь зал прямо в магический круг. Эдмар медленно сказал: — Трогательная сцена. Но болезнь Велисс уже началась. Сегодня он удержал тебя словом, девочка. Завтра не удержит ничем. Селена шагнула к Грозовому Зерцалу, черный камень в ее руке и медальон у Арвена вспыхнули одновременно. — Поэтому мы откроем первое зеркало сегодня. — Не посмеете, — сказал Эдмар. Каэл, не отпуская меня, посмотрел на него. — Смотрите внимательно, лорд Эдмар. Сегодня в этом доме будет много нового. Но первое зеркало не успело открыться. Потому что в зал вошла королева Элисанна. Без объявления. Без свиты, кроме двух молчаливых стражей в белом. Высокая, холодная, в темно-серебряном платье, она остановилась у входа и обвела зал таким взглядом, от которого даже Эдмар склонил голову. — Кажется, — сказала королева, — Грозовой дом решил устроить переворот без приглашения короны. Ее взгляд остановился на мне, потом на руках Каэла, которые все еще держали меня. — Что ж. Теперь приглашение у вас есть. Рассказывайте. Быстро. И без красивой лжи.