Глава 15. Сделка с королевой

Нижний источник бился под Грозовым Шпилем так, будто дворец получил живое сердце и теперь это сердце задыхалось. Гул шел сквозь камень, сквозь подошвы, сквозь кости. Каждая вспышка Грозового Зерцала отзывалась в раме черной жилой, и люди в зале уже не шептались — они боялись дышать громко. Страх передо мной, чужой душой и Велисс сменился другим, более древним: страхом перед тем, что дом, который веками казался незыблемым, может рухнуть не от врагов, а от собственной лжи. Эдмара увели не сразу. Королева велела белой страже снять с него все родовые печати, кольца, цепи и даже булавку с воротника. Он позволил обыскать себя с таким достоинством, будто это не арест, а скучная церемония. Только когда одна из стражниц сняла с его руки тонкое черное кольцо, Селена резко побледнела. — Осторожно, — сказала она. Стражница замерла. — Что это? Селена подошла ближе, не касаясь. — Печать удаленного приказа. Через нее он мог запускать очищение архива, давить старые клятвы и, возможно, держать печати молчания. Эдмар чуть улыбнулся: — Возможно? — Сейчас проверим, — сказала королева. Она даже не повысила голос, но стражница тут же положила кольцо в маленькую серебряную коробку. Внутри вспыхнул белый огонь, и из кольца вырвался короткий, почти человеческий стон. Нара, стоявшая возле Арвена, вздрогнула и спряталась за его плечо. Арвен не отодвинулся. Просто чуть сместился, закрывая ее собой. — Любопытно, — произнесла королева. — Печать действительно была активна. Эдмар посмотрел на нее с холодной вежливостью: — Ваше величество, вы прекрасно понимаете, что любой старший советник держит защитные печати. Грозовой дом не управляется добрыми намерениями и красивыми речами. — Да. Но обычно защитные печати не кричат, когда их запирают в коробку. Он промолчал. Каэл стоял рядом со мной, и я чувствовала: ему хочется самому схватить Эдмара за горло. Не как князю. Не как наследнику. Как сыну. Но он не двигался. Только смотрел, как человека, заменившего ему после смерти матери наставника, лишают одной скрытой нити за другой. Это было не легче мести. Это было труднее. Королева повернулась к нему: — Князь Каэл, до окончания суда лорд Эдмар передается под королевскую стражу. Его люди отстраняются от обрядовых залов, архива, источника и башни избранницы. Вы временно принимаете управление Грозовым домом в пределах дворца и защиты источника. В зале снова прошел шум. Седой советник, тот самый, что утром требовал доказательств моей вины, резко поднялся: — Ваше величество, по законам дома временное управление должно быть утверждено старшим кругом совета. Королева посмотрела на него. — Старший круг совета только что пытался передать живую связь другой женщине на основании подброшенного осколка и мертвой записки. Я позволю ему помолчать, пока не решу, сколько из вас действовали по глупости, а сколько по расчету. Советник сел. Очень быстро. Мирена стояла у стены, теперь уже не под мягким надзором, а между двумя белыми стражницами. Она не сопротивлялась и не плакала. После слов о том, что я уйду, она будто обнажила внутри себя что-то слишком больное и теперь не могла снова украсить это улыбкой. Ее взгляд иногда скользил к Каэлу, но уже без прежней уверенности. Как будто только теперь она поняла: его нельзя получить, даже если разрушить всех вокруг. Нужность, которую ей обещали с детства, не работала там, где человек выбирал не цепь, а риск. Королева подошла к Грозовому Зерцалу. Черные жилы на раме медленно расползались, как трещины от внутреннего холода. — Сколько времени до полного отравления источника? — спросила она. Селена коснулась рамы двумя пальцами, потом быстро отдернула руку. — До заката источник будет еще держать защиту. После заката ложная клятва, раскрытая первым зеркалом, начнет рваться сама. Если ее не очистить правильно, она потянет за собой все клятвы, построенные поверх нее. — Что это значит для столицы? — Сначала сбой защитного купола. Потом грозовые выбросы в верхних кварталах. Потом источник начнет вытягивать силу из ближайшей родовой крови, чтобы удержаться. — Из Каэла, — сказала я. Селена не посмотрела на меня. — В первую очередь. Каэл сухо произнес: — Я здесь. — Вот именно, — ответил Арвен, подходя ближе. — И мне очень не нравится, что источник, род, совет, королева и половина древних зеркал ведут себя так, будто вы — запасной сосуд с грозой, из которого можно налить, когда в доме пожар. Королева чуть повернула голову: — Лекарь Сольт, вы все-таки хотите стать официальным докладчиком? — Уже молчу. Но Каэл услышал. И я услышала. После всего, что показало первое зеркало, простая мысль стала невыносимо ясной: Каэла всю жизнь готовили быть сосудом для дома. Меня — ключом. Лиару — спрятанным именем. Мирену — удобной заменой. Каждый из нас был кому-то нужен не как человек. Именно поэтому слово «равная» стало не красивым, а страшным. Оно ломало весь порядок. — Что нужно для очищения? — спросила королева. Селена взяла медальон Эйры у Арвена и положила его на край каменного стола рядом с брачной книгой Дарэна и Эйры, книгой первых избранниц и обугленной страницей о смерти Лиары. — Три вещи уже есть. Первая ложь раскрыта. Подписи найдены. Медальон Эйры вернулся. Черный ключ старшего совета расколот Зерцалом, значит, власть Эдмара над клятвой разрушена. Но для очищения нужно спуститься к Нижнему источнику и переписать ложную клятву в ее истинном виде. — Кто может это сделать? — Дракон, связанный с источником, и хранительница, которую признало зеркало. Королева посмотрела на нас. — Разумеется. Арвен закрыл глаза. — Почему древние обряды никогда не требуют чего-нибудь простого? Например, принести чистую воду, хорошо выспаться и никого не трогать сутки. Селена не обратила внимания. — Каэл должен отказаться от клятвы подчинения избранницы роду. Лиара должна засвидетельствовать свободную связь и снять зеркальный узел, который держит источник на лжи. Если они оба выдержат, черные жилы уйдут. Если нет… — Источник ударит по обоим, — закончила королева. — Да. Я посмотрела на свои руки. Они все еще иногда казались мне чужими: тонкие пальцы Лиары, прозрачная кожа, серебряная нить на запястье. Но теперь в этих руках лежала не только чужая судьба. Моя тоже. — А мой выбор? — спросила я. — Между мирами. В зале снова стало тихо. Селена ответила не сразу: — После очищения первой лжи первое зеркало откроет дверь выбора. До этого оно не отпустит тебя. — То есть если я очищаю источник, потом смогу уйти? Каэл не двигался. Но через связь пришла боль. Не упрек. Не просьба. Просто боль. Селена сказала: — Да. Королева медленно произнесла: — Удивительное положение. Девушка, которая может спасти источник, после этого может покинуть мир и оставить нас с последствиями разрыва. — Она не обязана спасать нас, — сказал Каэл. Все посмотрели на него. Даже я. Он стоял прямо, но в лице уже не было прежней каменной уверенности. То, что он сказал, давалось ему не легко. И именно поэтому имело цену. Королева прищурилась: — Очень благородно. Но я правительница, а не певица баллад. Мне нужно думать не только о вашем сердце, князь, но и о городе под этим дворцом. — Тогда думайте честно, — сказал он. — Если Лиару заставить очищать источник под угрозой, мы повторим первую ложь. Свободную избранницу снова сделают инструментом рода. Источник это не примет. Селена тихо подтвердила: — Не примет. Королева посмотрела на меня. — А вы? Вы готовы очищать источник, зная, что потом сможете уйти? Я могла бы сказать «да» сразу. Это выглядело бы красиво. Героически. Удобно. Но я слишком устала от удобных ответов. — Я готова попытаться, — сказала я. — Не потому, что обязана вашему городу. Не потому, что должна Каэлу или роду Рейвендар. И не потому, что хочу умереть красиво в чужом мире. Я сделаю это, потому что прежнюю Лиару стерли этой ложью, Эйру убили за эту правду, а меня привели сюда не для того, чтобы я испугалась и отдала все Эдмару. Королева молчала. Я добавила: — Но после очищения выбор останется моим. Вы не наложите печать, не запрете меня, не передадите связь Мирене или другой «достойной кандидатке». Нару не тронут. Селену не арестуют. Арвен не будет наказан за помощь мне. И Каэла не заставят завершать связь силой, если я уйду. Арвен тихо прошептал: — Она торгуется с королевой. Конечно. Почему бы и нет. Королева услышала. — Лекарь, еще слово — и я действительно заставлю вас писать протокол. — Молчу с восторгом. Элисанна снова посмотрела на меня. Долго. Холодно. Взвешивая. Я была для нее не подопечной и не героиней. Риском, который сам диктует условия. Но именно потому, что она была правительницей, она понимала цену добровольного действия лучше многих. — Условия приняты частично, — сказала она наконец. Каэл шагнул вперед, но я подняла руку. Сама. — Какие именно частично? — Нара остается под защитой короны до завершения обряда. Селена Морр получает временное восстановление в статусе хранительницы-свидетельницы до суда. Лекарь Сольт не будет наказан, если не умрет от собственного языка раньше, чем я передумаю. — Постараюсь, ваше величество, — тихо сказал Арвен. — Наследника Каэла никто не заставит завершать связь силой. Передача связи другой кандидатке запрещается до вашего добровольного решения или смерти. — А если я выберу уйти? Королева выдержала паузу. — Если после очищения источника вы выберете уйти, корона не будет удерживать вас печатью. Но если ваш уход начнет разрушать защиту столицы, я прикажу магам стабилизировать источник любыми средствами, не направленными против вашей воли напрямую. — Что это значит? — Что я не трону вашу душу. Но могу приказать забрать силу у рода Рейвендар, если это спасет город. Каэл сказал: — Принимаю. Я резко повернулась к нему. — Вы не можете принимать за весь род. — Уже могу временно. И это лучше, чем держать тебя. — Это может вас уничтожить. — Я знаю. — Вы слишком спокойно это говорите. — Нет. Одно слово. И через связь — правда. Он не был спокоен. Совсем. Просто выбирал не показывать страх тем, кто мог бы использовать его против нас. Королева скрепила сделку коротко: — Значит, договорились. До заката Лиара Велисс и князь Каэл Рейвендар спускаются к Нижнему источнику под наблюдением короны, Селены Морр и лекаря Сольта. Зал Зерцала закрывается. Лорд Эдмар содержится под стражей. Леди Мирена Астерваль остается под надзором до проверки ее участия. — Нет, — сказала Мирена. Все повернулись к ней. Она стояла у колонны, прямая, бледная, с горящими глазами. За последние минуты о ней почти забыли. Это было ошибкой. Таких женщин нельзя забывать в комнате, где решается их разрушенная жизнь. — Я не останусь стоять в стороне, пока вы все делаете вид, что я была просто украшением в чужой игре. Королева холодно спросила: — Вам хочется в темницу? — Мне хочется правды. Арвен тихо сказал: — Осторожнее с желаниями, здесь они иногда сбываются. Мирена даже не взглянула на него. — Моя мать была в видении. Мое имя использовали. Мой дом связан с этим. Если Кассандра Астерваль участвовала в убийстве Эйры, я должна знать. Если лорд Эдмар лгал мне всю жизнь, я должна знать. Если Зерцало никогда не могло выбрать меня, я должна услышать это от него, а не от книги Велисс. Каэл смотрел на нее тяжело. — Мирена… Она резко повернулась к нему. — Не жалей меня. Сейчас — не смей. Он замолчал. И правильно сделал. Ее боль была опасной, но настоящей. Жалость только превратила бы ее в новый нож. Королева спросила: — Что вы предлагаете? — Я пойду как свидетельница дома Астерваль. Под стражей, если угодно. Но если моя кровь участвовала в первой лжи, мое свидетельство может понадобиться для очищения. Селена нахмурилась. — Это риск. — Для кого? — Для всех. — Тогда наконец у меня будет настоящая роль, — сказала Мирена. — Не та, которую мне выдали. Эдмар, которого уже держали белые стражи, тихо произнес: — Не глупи, Мирена. Тебя используют, как использовали ее. Она посмотрела на него. Впервые без надежды. Без страха. Без желания понравиться. — Нет, лорд Эдмар. Вы просто злитесь, что теперь не вы. Это был ее первый настоящий удар по нему. И, кажется, самый точный. Королева приняла решение: — Леди Мирена пойдет под двойной стражей. Любая попытка использовать магию — и ее выведут. Лекарь Сольт, проверить на ней следящие камни, печати и скрытые украшения. Мирена сжала губы, но не возразила. Арвен подошел к ней с таким видом, будто сейчас начнет обычный осмотр, а не проверку женщины, которая несколько часов назад пыталась забрать мою связь. — Руки. Мирена протянула. Он провел над ее запястьями тонкой серебряной пластиной, потом над шеей, волосами, подолом платья. На броши с голубым отблеском пластина резко потемнела. — Вот оно. Стражница сняла брошь. Мирена дернулась, но удержалась. Арвен завернул украшение в ткань. — Кассандрин берилл. Метка, привязка и остаточный контур управления. Прекрасный набор для юной леди, которая якобы просто хотела быть невестой. Мирена побледнела. — Управления? Арвен помрачнел: — Да. И не только вашего над другими. Обратного тоже. Слова дошли не сразу. Потом Мирена медленно повернулась к Эдмару. — Вы могли управлять мной через камень? Эдмар молчал. Молчание было ответом. Мирена сделала шаг к нему, но стражница удержала ее за локоть. — Вы говорили, это защита. — Это и была защита, — сказал Эдмар. — От слабости. Она рассмеялась. Тихо. Сломано. Совсем не похоже на утренний плач. — Все вы одинаково называете клетки. Каэл смотрел на нее уже без прежней злости. Не мягко, нет. Мирена сделала слишком много, чтобы ее можно было просто пожалеть. Но теперь ее образ «правильной невесты» рассыпался окончательно. Под ним оказалась не чистая злодейка, а человек, которого годами шлифовали в оружие, а потом удивились, что оно режет. Королева велела увести Эдмара в малый зал под стражей. Когда его провели мимо меня, он остановился на полшага. — Ты думаешь, они дали тебе выбор, — сказал он тихо. — На самом деле они просто нашли более красивую форму зависимости. — Возможно, — ответила я. — Но теперь я хотя бы вижу руки, которые тянут нитки. Он улыбнулся: — Не все. Его увели. И, как бы мне ни хотелось считать это последней попыткой испугать, внутри стало холодно. Эдмар не был человеком, который бросает пустые фразы ради красоты. Если он сказал «не все», значит, где-то оставалась еще одна нить. Подготовка к спуску заняла меньше времени, чем хотелось бы. Королева действовала быстро. Зал Грозового Зерцала очистили от лишних людей, двери запечатали белыми королевскими знаками. Нару перевели в малый лекарский покой, где Арвен успел привести Верна Даста в чувство. Тот, дрожащий, бледный, с влажными от страха волосами, подтвердил: приказ связать Нару и привести ее в зал пришел через Эдмарово кольцо. Сам он не знал, кто отдавал первичный приказ. Слова давались ему тяжело, но печать молчания больше не душила. Нара, увидев меня, бросилась ко мне так быстро, что Мара не успела ее остановить. — Госпожа! Она вцепилась в мои руки, заплакала уже открыто, некрасиво, по-настоящему. — Простите, я не смогла… меня увели, я пыталась сказать, что вы… — Тихо, — сказала я, обнимая ее неловко, потому что тело еще плохо слушалось. — Ты жива. Это главное. — Они сказали, если я буду кричать, вам сделают больно. — Они часто врут. — Но иногда нет. Маленькая, испуганная и уже слишком хорошо понимающая дворец. Я отстранилась и посмотрела ей в лицо. — Теперь слушай меня. До конца обряда ты остаешься с Арвеном и Марой. Не бежишь за мной, не споришь со стражей, не пьешь ничего, что не проверил лекарь. Она всхлипнула: — А вы? — А я постараюсь вернуться. — Постараетесь? Я не смогла соврать. Нара поняла. Нижняя губа у нее задрожала, но она кивнула. Потом вдруг поднялась на цыпочки и быстро, почти детским движением, поправила мне прядь у виска. — Тогда вернитесь красиво. Чтобы все видели. Я выдохнула что-то похожее на смех. — Постараюсь. Мара стояла у двери, строгая и неподвижная. Но когда Нара отошла, она тихо сказала: — Я присмотрю за ней. — Как служанка дома Рейвендар? — Как женщина, которая сегодня слишком много увидела. Я кивнула. Этого было достаточно. Арвен проверил мое запястье, потом сердито посмотрел на Каэла, потом на меня. — Я должен сказать, что оба пациента в состоянии, которое в приличном доме требует постели, супа и недельного запрета на героизм. — Мы не в приличном доме, — сказал Каэл. — Я заметил по количеству древних убийств на один коридор. Он обмотал мое запястье тонкой серебристой повязкой, оставив нить открытой. — Это не защита от источника. Это чтобы ваша рука не решила исчезнуть раньше вас. — Спасибо. Звучит надежно. — Я давно перестал обещать надежное. Каэлу он обновил повязку на плече, при этом ворчал так долго, что даже королева у входа в лекарский покой посмотрела с интересом. — Если вы опять примете на себя удар, который можно обойти, я лично попрошу королеву сделать меня главой вашего дома. Хуже уже не будет. — Будет, — сказал Каэл. — Ладно, справедливо. Мирену привели последней. Без украшений, в том же темно-синем платье, но теперь оно казалось не броней, а тяжелой тканью, в которой ей приходится стоять прямо только из упрямства. Белые стражницы держались рядом. Она посмотрела на Нару, потом на меня. — Я не знала, что через камень можно отдавать приказ мне. — Теперь знаете. — Ты рада? Я подумала. — Нет. Она усмехнулась. — Зря. Я бы на твоем месте радовалась. — Возможно, именно поэтому мы не на одном месте. Мирена отвела глаза первой. Спуск к источнику во второй раз был другим. Теперь мы шли не тайно, не через старый путь Велисс, а официально: королева, Каэл, я, Селена, Арвен, Мирена под стражей и две белые свидетельницы. Дворцовые коридоры были почти пусты, но за каждой аркой чувствовались спрятанные взгляды. Новость уже разошлась: Эдмар под стражей, первое зеркало раскрыто, источник болен, чужая душа — избранница, Мирена идет как свидетельница, Каэл временно управляет домом. Слишком много правды для одного дня. На лестнице к Нижнему источнику Каэл шел рядом. Не впереди. Не позади. Рядом. — Если после очищения откроется выбор, — сказал он тихо, чтобы слышала только я, — не думай о моей магии. — Не получится. — Постарайся. — Вы слишком часто просите невозможное. — А ты слишком часто делаешь. Я посмотрела на него. Он не улыбался. — Я серьезно, Лиара. Если ты будешь выбирать из-за страха за меня, это снова станет цепью. — А если из-за вас не страх? Он замолчал. Я сама не ожидала, что скажу это. Но слова уже вышли и повисли между нами на темной лестнице, где стены помнили Эйру, Мариану и ложные клятвы. Каэл повернул голову. — Тогда я буду ждать, пока ты поймешь, что это. Тепло поднялось к горлу так резко, что стало почти больно. Сзади Арвен громко сказал: — Я все слышу и как лекарь напоминаю, что эмоциональные разговоры перед опасным обрядом повышают риск глупых решений. — Молчите, Сольт, — сказала королева. — С радостью, ваше величество. Нижний источник встретил нас не светом, а хрипом. Да, теперь это был хрип. Чаша из черного камня дрожала, серебряно-синяя гроза внутри стала мутной, темные жилы расползлись по самому кольцу над источником. Молнии били не вверх, а внутрь, словно источник пытался удержать себя от распада. Мирена, увидев это, побледнела. — Я не знала, — сказала она тихо. Селена ответила без жалости: — Многие не знают, что ломают, пока оно не начинает кричать. Королева заняла место у внешнего круга. — Начинайте. Селена разложила предметы: медальон Эйры, брачную книгу, книгу первых избранниц, обугленную страницу о смерти Лиары, расколотые остатки черного камня. Мирену поставили справа, под стражей. Каэл встал у края внутреннего круга, я напротив него. Между нами — источник. Селена подняла руки. — Ложная клятва была внесена в брачный обряд Дарэна Рейвендара и Эйры Морвен при свидетельстве Эдмара Рейвендара и Кассандры Астерваль. Эта клятва поставила совет выше свободного выбора избранницы и стала первой трещиной в источнике. Для очищения наследник должен отказаться от этой формулы, хранительница — засвидетельствовать истинную клятву, а кровь Астерваль — снять свидетельство своей линии. Мирена резко подняла голову. — Что? Селена посмотрела на нее. — Ты хотела настоящую роль. Вот она. Кассандра была свидетельницей ложной клятвы. Если ты от имени ее крови не отзовешь это свидетельство, узел останется. Мирена побледнела до синевы. — Я не умею. — Умеешь. Тебя учили обрядовым формулам с детства. — Меня учили становиться избранницей. — Нет, — сказала я. — Тебя учили стоять там, где скажут. Сейчас попробуй иначе. Она посмотрела на меня с такой злостью, что я почти решила: не станет. Откажется. Разрушит все просто потому, что не сможет помочь той, чье место хотела забрать. Но Мирена медленно выпрямилась. — Если я сделаю это, мой дом… Королева сказала: — Ваш дом уже будет отвечать. Вопрос в том, будете ли вы отвечать вместе с ним или отдельно. Мирена закрыла глаза. Потом сняла с пальца последнее кольцо — простое серебряное, без камня, которое проверка Арвена сочла безопасным. Она положила его у края круга. — Это кольцо моей бабки. Не матери. Бабка говорила, что Астерваль были не только цепями. Селена кивнула. — Достаточно. Источник ударил первым. Темная жила поднялась из чаши, как живая змея, и потянулась к Каэлу. Я почти шагнула вперед, но он поднял руку. — Нет. Грозовой знак на его запястье вспыхнул. Каэл произнес: — Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, отказываюсь от клятвы, поставившей совет выше свободного выбора избранницы. Я отвергаю право рода владеть душой, волей и силой женщины, названной Зерцалом. Темная жила ударила его в грудь. Он пошатнулся, но устоял. Я почувствовала боль через связь так ярко, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Внутреннее зеркало треснуло, и на миг я едва не утонула в его ощущениях: источник вытягивает силу, старая клятва цепляется за грозовую кровь, требуя подчинения, требуя повторить: род выше, долг выше, избранница — инструмент. Каэл выдохнул сквозь зубы: — Нет. Второе «нет» было не для нас. Для всего, что в нем вырастил Эдмар. Черная жила отступила на палец. Теперь моя очередь. Я положила ладонь на медальон Эйры. Он был холодным, но не мертвым. В нем жили следы женщины, которая умерла, не отдав правду. Я положила вторую руку на обугленную запись о смерти Лиары. — Я, Лиара Велисс, пришедшая на зов и выбравшая это имя до окончательного решения, свидетельствую: свободный выбор не является угрозой источнику. Ложь является угрозой. Подчинение, выданное за долг, является угрозой. Стертое имя, записанное мертвым ради удобства живых, является угрозой. Источник взвыл. Черная жила ударила теперь в меня. Не в грудь — в запястье. Серебряная нить стала ледяной. Я увидела прежнюю Лиару в темной воде, Мариану у Грозового Зерцала, свою прежнюю больничную палату. Три дороги одновременно. Три голоса. Останься. Уйди. Выбери потом. Я едва удержалась. Каэл сделал шаг, но я резко сказала: — Не надо. Он остановился. Это было важно. Я должна была не быть спасенной в этот миг. Я должна была выдержать сама. Я повторила, уже тверже: — Велисс свидетельствует: избранница не принадлежит роду. Дракон не принадлежит совету. Источник не принадлежит лжи. Серебряный свет поднялся из медальона. Черная жила дернулась. Селена повернулась к Мирене: — Теперь ты. Мирена стояла белая как снег. Ее руки дрожали. Не красиво, не изящно — по-настоящему. Вся ее подготовка, все годы правильных поклонов и родовых танцев, все уроки матери и Эдмара привели к моменту, где надо было не занять место избранницы, а отказаться от лжи, ради которой ее растили. — Я, Мирена Астерваль, — начала она, и голос сорвался. Королева смотрела холодно. Каэл — молча. Я — тоже. Мирена закрыла глаза и начала заново: — Я, Мирена Астерваль, кровь Кассандры Астерваль, отзываю свидетельство своей линии из ложной клятвы Дарэна Рейвендара и Эйры Морвен. Моя кровь не подтверждает право подчинять избранницу. Мой дом не имел права делать нужность цепью. Последнее слово ударило сильнее остальных. Голубой свет, спрятанный где-то глубоко в источнике, вспыхнул и тут же погас, словно древний камень наконец раскололся не снаружи, а в памяти. Мирена упала на колени. Не театрально. Просто ноги не выдержали. Черные жилы в источнике начали отступать. Сначала медленно. Потом быстрее. Серебряно-синяя гроза внутри чаши очистилась на несколько ударов сердца, и зал наполнился таким чистым светом, что мне захотелось плакать. Не от боли. От облегчения. Но облегчение было преждевременным. В центре чаши, под очищенным верхним слоем, осталась одна черная точка. Маленькая. Плотная. Живая. Селена побледнела сильнее, чем перед зеркальной болезнью. — Нет. Арвен шагнул вперед: — Что? — Это не часть ложной брачной клятвы. Каэл тяжело дышал, но держался. — Тогда что? Селена посмотрела на черную точку, и в ее лице появилось старое, глубокое отчаяние. — Это клятва крови главы рода. Кто-то после смерти Эйры закрепил ложь не через совет, а через наследственную линию. — Мой отец? — спросил Каэл. — Нет. После смерти Эйры твой отец уже не имел доступа к источнику без совета. — Эдмар? — Эдмар не глава рода. Тишина. Очень медленно Каэл сказал: — Тавен. Имя младшего брата прозвучало в зале как новая трещина. Я вспомнила паспорт, будущие главы, Тавена — насмешливого союзника, младшего брата Каэла. Но в нашей истории он еще не появился настоящим. И теперь его имя всплыло не как легкое спасение, а как очередная петля. — Тавен был ребенком, — сказал Каэл. Селена сжала губы. — Клятву могли поставить на его крови без осознанного согласия. Как на запасной ветви. Если Каэл откажется от ложной формулы, остаток клятвы может перейти на младшую линию. — Где он? — спросила королева. Каэл резко повернулся к одному из стражников Рейвендаров у входа. — Найти Тавена. Немедленно. Стражник бросился наверх. Источник снова забился неровно. Черная точка начала пульсировать. Арвен выругался: — Если эта штука перейдет на брата, мы получим второго дракона с чужой цепью внутри. Мирена, все еще на коленях, подняла голову. — Эдмар говорил, что младший нужен как страховка. Каэл посмотрел на нее. — Когда? — Много раз. Я думала, он о политике. Если ты не подчинишься, совет поддержит Тавена. Если ты выберешь неправильно, Тавен сохранит род. Если ты сорвешься… — Хватит. Но было поздно. Все поняли. Эдмар готовил не только Мирену как послушную избранницу. Он готовил Тавена как запасного дракона. Королева сказала: — Обряд не завершен. Черную клятву нужно удержать, пока Тавена не приведут. — Чем? — спросил Арвен. Селена посмотрела на меня и Каэла. — Связью. Каэл сразу сказал: — Нет. — Иначе она уйдет в младшую линию. — Нет. Селена жестко ответила: — Это не завершение Грозового Сердца и не закрепление брака. Это временное удержание узла между названными, уже признанными Зерцалом. — Чем это грозит Лиаре? — Усилит дверь выбора. После очищения она откроется сразу. Каэл побледнел. Теперь я поняла его «нет». Не из-за боли. Не из-за риска для него. Если мы удержим узел, мой выбор наступит быстрее. Не после отдыха, не после разговора, не после того, как я смогу понять, чего хочу. Сразу. Я посмотрела в источник. Черная точка пульсировала, готовая сорваться в чужую кровь. Где-то наверху был Тавен, возможно, уже в руках людей Эдмара. Или ничего не знающий. Или сам под печатью. — Что нужно делать? — спросила я. Каэл резко повернулся: — Лиара. — Нет. Не спорьте сейчас. — Ты не обязана. — Знаю. — Тогда… — Но я выбираю удержать. Слова были простыми. И страшными. Каэл смотрел на меня так, будто я сама подошла к краю и попросила не держать. — Почему? — спросил он тихо. Я могла бы сказать: потому что надо. Потому что Тавен невиновен. Потому что источник. Потому что город. Все это было правдой. Но не всей. — Потому что если я уйду, я хочу уйти не потому, что испугалась последнего узла. А если останусь — не потому, что нас всех загнали в угол. Я хочу хотя бы один выбор сделать не из паники. Он закрыл глаза. На секунду. Потом протянул руку. — Тогда вместе. Я вложила ладонь в его. Источник ударил светом. Черная точка поднялась из чаши тонкой нитью и обвила наши соединенные руки. Боль была острой, но не грязной. Она не ломала волю, не давила, не заставляла. Она спрашивала, выдержим ли. Каэл сжал мою руку. Я ответила. Селена читала формулу, Арвен что-то говорил королеве, Мирена сидела на полу и смотрела на нас с выражением, которого я не могла разобрать. Зависть? Горе? Освобождение? Возможно, все сразу. Черная нить дрожала между нами. И в этот миг передо мной открылась дверь. Не в источнике. Внутри. Я увидела больничную палату. Серый утренний свет. Мое прежнее тело. На аппарате мигала тонкая зеленая линия. Рядом никого. Потом — темная вода, где прежняя Лиара стояла, обнимая себя за плечи. Потом — Грозовой Шпиль, Каэл рядом, Нара у лекарского покоя, Селена с книгой Велисс, Мирена на коленях, источник, который еще можно очистить. Голос Зерцала произнес: — Выбор приближается. Черная нить в наших руках стала серебряной. И где-то наверху раздался драконий рев. Не Каэла. Другой. Моложе. Больнее. Каэл резко поднял голову. — Тавен. Источник дернулся, словно услышал имя. Королева отдала приказ стражам, но я уже знала: мы не успели привести его спокойно. Эдмар сделал последний ход. Он привел запасного дракона к пробуждению.