Глава 16. Три дня до суда

Рев Тавена прошел по Нижнему источнику, как трещина по стеклу. Чаша дрогнула, серебряный свет внутри резко потемнел по краям, и черная нить, которую мы с Каэлом удерживали между соединенными руками, дернулась к потолку. Не просто к звуку — к крови. К младшей линии Рейвендаров, которую Эдмар готовил как запасной замок на ту же самую цепь. Каэл сжал мою руку так крепко, что стало больно. — Держи, — сказал он. Не приказал. Попросил коротко, потому что иначе сорвалось бы в крик. Я держала. Серебряная нить на моем запястье горела, черный узел рвался, пытаясь уйти вверх, туда, где ревел второй дракон, и весь мир на миг сузился до наших рук. Если отпущу — клятва уйдет в Тавена. Если удержу слишком крепко — дверь выбора откроется сейчас, посреди недоочищенного источника, и меня может вырвать из этого мира до того, как мы закончим. Арвен понял это одновременно со мной. — Не усиливать связь! — крикнул он. — Удерживать на границе, не тянуть на себя! — Как? — выдохнула я сквозь зубы. — Представьте, что держите бешеную собаку за поводок, но не обнимаете ее! Даже в такой момент хотелось сказать, что у лекаря удивительный дар к образам. Но черная нить снова дернулась, и слова исчезли. Каэл повернул голову к королеве: — Мне нужно наверх. — Если вы отпустите узел, он уйдет в Тавена, — сказала Селена. — Если я останусь, Эдмар убьет его или поставит клятву полностью. Королева Элисанна уже отдавала приказ белым стражницам: — Верхние лестницы перекрыть. Эдмара проверить. Никого из его людей не подпускать к младшему князю. Одна из стражниц сорвалась с места, но новый рев ударил сверху так сильно, что по стенам Нижнего источника посыпалась пыль. В гуле послышался не только голос дракона. Там была боль. Дикая, молодая, взбешенная. Тавен не управлял обращением. Его дергали, как дернули когда-то меня печатями. Только вместо памяти — грозовую кровь. Мирена, все еще стоявшая на коленях у внешнего круга, побледнела. — Его привели в Зал бурь. Все повернулись к ней. — Откуда знаете? — спросила королева. — Там совет проводил скрытые проверки младшей линии. Эдмар говорил, что зал пустует после смерти Эйры. Это ложь. Там стоят старые грозовые цепи. Каэл стал страшно неподвижным. — Ты знала? Мирена подняла на него глаза, и в них вспыхнула злость, но уже не прежняя — не против меня, не за свое место, а против того, что она сама слышит теперь собственные ответы. — Я знала слова, не смысл. Мне говорили, что это страховка на случай твоего срыва. Что Тавену ничего не угрожает, если он не понадобится. — Если не понадобится, — повторил Каэл. Его голос стал пустым. Я почувствовала, как через связь к боли добавляется ярость. Если черная нить ощутит эту ярость, она уйдет в него глубже. — Каэл, смотрите на меня. Он повернулся не сразу. — Не туда, — сказала я. — Не в Эдмара. Не в Тавена. Сюда. Если вы сорветесь, он выиграет дважды. — Он тронул моего брата. — Да. Значит, мы заберем его живым, а не отдадим вашу магию той же цепи. Черная нить дрогнула, но не ушла. Его взгляд удержался на мне. Боль, ярость, страх за Тавена — все было там, и все равно он выбрал не ударить сразу. Арвен бросил на меня быстрый взгляд. — Хорошо. Очень хорошо. Продолжайте так, только желательно без взаимных признаний, а то источник решит, что мы тут романтический обряд устроили. — Сольт, — резко сказала королева. — Молчу и лечу. Он уже раскладывал у края круга кристаллы, чтобы временно закрепить серебряную нить между нами и источником. Селена поняла его замысел. — Нельзя. Это даст им не больше четверти часа. — А без этого у нас не будет и четверти вдоха. Князь должен идти за братом, Лиара должна идти с ним, иначе узел потянется за младшей линией вслепую. — Если она поднимется с открытым узлом, дверь выбора может раскрыться в любой отражающей поверхности. — Значит, уберем отражающие поверхности с дороги. Я почти рассмеялась от абсурдности. — Во дворце, где каждая стена что-то отражает? Арвен сжал губы: — Да, задача неприятная. Королева приняла решение быстрее всех: — Все зеркала и серебряные щиты на пути к Залу бурь закрыть тканью. Стража вперед. Селена, вы с ними. Лекарь, закрепляйте узел. Мирена… Мирена подняла голову. — Я пойду. — Я еще не спросила. — Я знаю дорогу к скрытому входу. Эдмар показывал мне, когда говорил о страховке. Каэл резко сказал: — Нет. Мирена посмотрела на него устало: — Ты все еще думаешь, что я хочу занять ее место прямо сейчас? Посмотри вокруг, Каэл. Мое место оказалось нарисованным на полу мелом. Его смыло первым дождем. — Вы можете завести нас в ловушку, — сказала я. — Могу. А вы можете оставить меня здесь под стражей, пойти главной лестницей и не успеть. Она была права. И это раздражало сильнее, чем если бы врала. Королева кивнула стражницам: — Мирена идет под мечами. Один неверный жест — обездвижить. — Благодарю за доверие, ваше величество. — Это не доверие. Это использование полезного риска. Мирена почти улыбнулась. — Наконец-то честно. Арвен закончил круг из кристаллов. Серебряная нить между нашими руками и источником стала тоньше, но устойчивее. Боль ослабла. Не исчезла — просто перестала рвать кожу изнутри. — У вас мало времени, — сказал он. — Узел закреплен временно. Если почувствуете, что запястье леденеет до локтя, возвращайтесь. Если начнете видеть больничную палату — не идите к свету, как бы пафосно это ни звучало. Если Каэл начнет искрить черным, ударьте его. Каэл посмотрел на него. — Ударить? — Словом. Хотя если поможет рукой, я не против. — Арвен, — сказала я. — Что? Я даю практические рекомендации. Мы поднялись из нижнего зала быстро. Черная точка в источнике осталась, но теперь была удержана тонкой серебряной петлей, тянущейся к моему запястью и знаку Каэла. С каждым шагом я чувствовала ее. Как занозу под сердцем. Как обещание, которое нельзя забыть. На лестнице нас уже ждала Селена с двумя стражницами. Ткани действительно начали набрасывать на зеркальные ниши и серебряные щиты. Слуги, перепуганные до полусмерти, бегали под присмотром белой стражи, закрывая отражающие поверхности всем, что попадалось: плащами, покрывалами, ковровыми дорожками. В иной ситуации это выглядело бы почти смешно. Сейчас каждый незакрытый блеск мог стать дверью. Мирена вела нас через боковой проход. — Здесь быстрее, — сказала она. — Но проход узкий. Если Тавен уже частично обратился, Зал бурь мог деформироваться. — Деформироваться? — спросила я. — Грозовые цепи реагируют на драконью сущность. Когда наследник или младшая линия теряют контроль, зал расширяется внутри, чтобы удержать форму. Арвен, который все-таки шел с нами, мрачно сказал: — Архитектура этого дома все больше напоминает организм, которому давно нужен врач. Каэл не шутил. — Что за цепи? Мирена шла вперед, но я видела, как у нее напряглась спина. — Старые ограничители. Их использовали до запрета короны. Формально — чтобы удерживать молодых драконов во время первого обращения. На деле… — она запнулась. — На деле? — На деле ими можно было ломать волю и привязывать дракона к родовой формуле. Каэл выдохнул коротко и страшно. — Эдмар держал такие цепи в моем доме. — Да. — И ты молчала. Мирена резко остановилась, обернулась. — Я была уверена, что ты знаешь. Вот это ударило иначе. Каэл замолчал. Возможно, потому что понял: многое в его доме скрывали не только от Лиары, не только от меня, не только от королевы. От него тоже. Его учили быть хозяином Грозового Шпиля, но не показывали, сколько подвалов под его троном. Мы пошли дальше. Гул становился сильнее. В воздухе пахло озоном и горелым металлом. На стенах появлялись трещины, по ним пробегали синие искры. Где-то впереди снова заревел Тавен, и на этот раз в реве прозвучало имя: — Ка-эл! Не зов даже. Обвинение. Каэл сорвался бы вперед, если бы я не схватила его за рукав. — Не один. Он резко посмотрел на мою руку. Не потому, что я остановила. Потому что не дернул. Старый Каэл, тот из зала обряда, приказал бы отпустить. Этот остановился на полшага и кивнул. — Вместе. Мирена открыла последнюю дверь. Зал бурь оказался огромным, хотя снаружи никак не мог помещаться в этой части дворца. Потолок терялся во тьме, стены были покрыты грозовыми рунами, пол — кругами старых цепей. В центре, на коленях, стоял Тавен Рейвендар. Я узнала его сразу по сходству с Каэлом, хотя видела впервые. Младше, легче чертами, с темными волосами, упавшими на лицо, и серебряными искрами в глазах. Только сейчас эти искры были почти черными. Из его плеч и спины уже проступала драконья тень — не настоящие крылья, а их магический контур, рваный, болезненный. На запястьях и груди горели цепи из грозового металла. Они не просто удерживали его. Они вписывали в него формулу. У края круга стояли двое магов Эдмара. Один держал раскрытую книгу печатей, второй — черный стержень, направленный в грудь Тавена. Эдмара в зале не было. И это было хуже. Значит, ход запущен без его личного присутствия. Каэл шагнул вперед. — Отпустить его. Маг с книгой вздрогнул, но не остановился. — Приказ старшего советника. Младшая линия принимает стабилизирующую клятву до суда источника. — Старший советник отстранен короной, — сказала одна из белых стражниц. — Приказ отдан до отстранения. Арвен прошептал: — Бюрократия, которая пытает людей. Как неожиданно. Каэл поднял руку, и по залу ударила молния. Она должна была разбить цепи, но те только вспыхнули черным и сильнее впились в Тавена. Он закричал. — Нельзя силой! — крикнула Селена. — Цепи привязаны к боли. Чем сильнее удар, тем глубже клятва. Тавен поднял голову. Его взгляд нашел Каэла. — Наконец-то, — прохрипел он. — Старший брат решил вспомнить, что я существую? Каэл застыл. Боль в его лице была мгновенной. Маги продолжали читать. Я почувствовала черный узел на запястье: он тянулся к Тавену, радостно, жадно. Если клятва войдет в него, вся наша работа у источника станет половиной дела. Эдмар получит запасного дракона, а Каэл — брата, которого придется спасать уже от собственной крови. — Тавен, — сказал Каэл. — Слушай меня. — Я слушал вас всех всю жизнь, — прошипел Тавен. — Эдмара, совет, тебя. «Тавен, не мешай». «Тавен, не сейчас». «Тавен, это дела наследника». А теперь я вдруг нужен? — Да, — сказал Каэл. Прямо. Без оправдания. Тавен дернулся, и цепи вспыхнули. — Потому что источник сдох? — Потому что я был слеп. Вот это остановило даже магов на половине строки. Тавен моргнул. Каэл сделал еще шаг, но не входил в круг. — Я думал, защищаю дом, когда держу все в своих руках. А на деле оставил тебя там, где Эдмару было удобно. Я не видел. Это моя вина. Тавен смотрел на него, дыша тяжело. Черные искры в глазах дрожали. — Поздно. — Нет, — сказала я. Он повернул ко мне голову. Взгляд был дикий, но еще человеческий. — А ты кто? — Та, из-за кого сегодня все наконец начали задавать правильные вопросы. Арвен за моей спиной тихо сказал: — Скромность покинула зал, но, возможно, к лучшему. Я сделала шаг ближе к кругу. Каэл резко: — Лиара. — Цепи питаются болью. Значит, нужно дать ему не боль. — Что? — Вы дали ему вину. Это начало. Теперь нужно дать выбор. Селена быстро кивнула: — Да. Цепи ломают волю через ненужность. Если младшая линия примет клятву добровольно, она закрепится. Если он сам откажется, цепь ослабнет. — Он под воздействием, — сказал Каэл. — Значит, нужно докричаться до той части, которая еще выбирает. Я подошла к краю круга. Черные цепи сразу потянулись ко мне, почуяв знак Велисс. Каэл встал рядом, готовый закрыть, но не закрыл. — Тавен Рейвендар, — сказала я. — Эдмар хочет сделать тебя нужным так, чтобы ты больше не смог отказаться. Это не власть. Это поводок. Он хрипло засмеялся. — Красивая речь от избранницы моего брата. — Ненужной избранницы, если точнее. Его смех оборвался. — Что? — Меня тоже пытались сделать удобной. Сначала ненужной, потом опасной, потом полезной. Разница только в упаковке. Вам сейчас предлагают стать нужным, потому что Каэл вышел из-под контроля. Но как только вы примете эту клятву, вы станете не братом, не князем, не драконом. Запасной дверью для Эдмара. Черные цепи дернулись. Маг с книгой закричал: — Не слушайте ее! Она искажает обряд! Белая стражница ударила его рукоятью меча по руке. Книга упала. Второй маг поднял стержень, но Мирена вдруг шагнула вперед и сорвала с его запястья тонкую синюю ленту. Маг взвыл. Стержень погас. Мирена сама удивилась своему движению, но удержала ленту. — Это лента Астерваль, — сказала она. — Через нее усиливали цепи. Каэл посмотрел на нее. Она не выдержала его взгляда: — Не благодари. Я не для тебя. — Знаю. Тавен опустил голову. Цепи на его груди стали светиться слабее, но еще держали. — Вы все хотите, чтобы я выбрал вашу сторону. — Нет, — сказал Каэл. Младший брат поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты выбрал свою. Даже если после этого пошлешь меня к демонам и уйдешь из Шпиля. Тавен смотрел на него долго. По лицу текла кровь из рассеченной губы. Драконья тень за спиной дрожала, готовая то ли расправиться, то ли разорвать его изнутри. — Я ненавидел тебя, — сказал он. Каэл кивнул. — Знаю. — Нет. Не знаешь. Ты был всем. Наследник, гроза, надежда, боль Эдмара, гордость совета. А я был запасным смешком за столом. Все смеялись, когда я шутил. Так удобнее, правда? Шутник не задает вопросов. — Я должен был видеть. — Да, — сказал Тавен. — Должен. Это «да» ударило Каэла сильнее упрека. Но цепи дрогнули еще раз. Правда ослабляла их. Я почувствовала, как черный узел на моем запястье начал терять путь к Тавену. — Скажите вслух, — сказала я. — Не ему. Цепям. Тавен посмотрел на меня так, будто хотел возмутиться, но сил не осталось. — Что? — Что вы не запасной. Он усмехнулся сквозь кровь. — Как трогательно. — Да. Очень. А теперь скажите. Каэл рядом почти незаметно выдохнул. Тавен закрыл глаза. Цепи вспыхнули, словно поняли, что сейчас их ударят не магией. — Я… не запасной. Одна цепь на его запястье лопнула. Маги вскрикнули. Селена подняла руки, удерживая откат. — Еще! Тавен тяжело вдохнул. — Я не сосуд для чужой клятвы. Вторая цепь раскололась. Драконья тень за его спиной расправилась шире, уже не рваная, а почти цельная. Каэл шагнул к кругу. — Тавен. — Молчи, — прохрипел тот. — Я сам. И произнес третье: — Я не младшая дверь в твой дом, Эдмар. Последняя цепь на груди взорвалась черным светом. Меня дернуло назад. Каэл поймал меня за плечо, но не дал упасть. Черный узел на моем запястье рванулся, потеряв путь к Тавену, и ударил обратно к источнику. Боль пронзила руку до локтя. — Узел возвращается! — крикнул Арвен. — Нам нужно вниз! Тавен упал на руки, тяжело дыша. Драконья тень за его спиной медленно свернулась, но не исчезла полностью. Он был жив. Свободен — пока. Каэл хотел броситься к нему, но Тавен поднял руку. — Не трогай. Если сейчас обнимешь, я тебя укушу. Каэл замер. Потом, впервые за все время, коротко и хрипло рассмеялся. — Живой. — Разочарован? — Нет. Тавен поднял голову и увидел меня. — Так ты и есть причина всего шума? — Не всего. Но стараюсь. — Хорошо, — он с трудом сел, опираясь на обломок цепи. — Тогда передай источнику, что я не участвую в семейной традиции быть идиотом под чужим управлением. — Передам дословно. Селена уже открывала обратный ход. Королева через одну из стражниц передала приказ: Тавена к лекарю, магов под стражу, зал бурь запечатать. Но времени на объяснения не было. Черный узел тянул меня вниз так сильно, что я едва могла идти. Каэл поддержал меня за локоть. — Теперь можно? Я кивнула. Гордость хороша, пока ноги помнят, что они ноги. Мы снова бежали к Нижнему источнику, только теперь сзади доносился голос Тавена: — Каэл! Каэл остановился на полшага. — Что? — Если умрешь, я все равно всем скажу, что ты был занудой. Каэл посмотрел на него через плечо. — Если выживу, скажешь лично. — Договорились. Этот короткий обмен почему-то сделал страшнее все, что ждало дальше. Потому что теперь за нами оставался не просто младший князь из схемы Эдмара. Там оставался брат, которого Каэл только начал возвращать. Мы спустились к источнику почти падая. Черная точка в чаше уже не была точкой. Она стала узлом, который бился в серебряной петле, как сердце злого существа. Свет источника вокруг очистился, но этот остаток тянул все обратно во тьму. Селена заняла место у круга. — Тавен отказался? — Да, — выдохнула я. — Тогда узел можно вернуть в первую клятву и разрушить. — Как? Она посмотрела на нас с Каэлом. — Теперь нужна не сила. Нужен отказ обоих от последней выгоды лжи. — Какой выгоды? — спросил Каэл. — Для рода — владеть избранницей. Для избранницы — спрятаться за драконом. Для хранительницы — решать за источник. Для дракона — держать рядом ту, кто может уйти. Последнее ударило в нас обоих. Каэл побледнел, но не отвел взгляд. — Я уже сказал. — Перед Зерцалом. Теперь скажи источнику. Мы встали по обе стороны чаши. Мирена уже не было рядом — ее оставили наверху. Королева стояла у внешнего круга, Арвен рядом, бледный и злой. Селена держала медальон Эйры над брачной книгой. Черный узел поднялся между нами. Каэл произнес первым: — Я, Каэл Рейвендар, отказываюсь от права удерживать избранницу страхом, долгом, болью источника или именем рода. Если Лиара Велисс выберет уйти, я не назову ее предательницей. Слова дались ему тяжело. Очень. Я чувствовала, как каждое режет. Черный узел дрогнул. Теперь я. — Я, Лиара Велисс, отказываюсь от права прятаться за чужим выбором. Если останусь, это будет не потому, что меня удержали. Если уйду, это будет не потому, что испугалась правды. Я не буду решать за источник ложью. Не буду решать за Каэла жалостью. Не буду решать за прежнюю Лиару из вины. Серебряная нить вспыхнула. Черный узел раскрылся. Внутри него оказалась не магия. Слово. Одно-единственное, написанное темной клятвой: «Владеть». Селена подняла медальон. — Эйра Морвен отвергла. Книга первых избранниц раскрылась сама. — Велисс свидетельствует. Брачная книга вспыхнула. Каэл протянул руку к черному слову. Я протянула свою. Мы коснулись его одновременно. — Нет, — сказали мы. Слово «владеть» рассыпалось. Источник взорвался светом. Не болью — светом. Серебряно-синяя гроза поднялась из чаши, ударила в кольцо над ней, прошла по стенам, по полу, по нашим рукам. Черные жилы исчезали одна за другой. Где-то наверху, наверное, вспыхивали окна, зеркала, родовые печати, книги, которые столько лет хранили ложь. Я чувствовала, как Грозовой Шпиль выдыхает. А потом свет вошел в меня. Дверь выбора открылась. Больничная палата. Серый рассвет. Мое прежнее тело. Тихий писк аппарата. И рядом — женщина в белом халате, проверяющая пульс. Я жива. Там я жива. С другой стороны — темная вода, где прежняя Лиара смотрит на меня без просьбы. Только ждет. Позади — Каэл. Я не видела его в видении, но чувствовала в реальности: он отпустил мою руку. Сдержал слово. Не держит. Не тянет. Не просит. И именно это едва не разбило меня сильнее любого заклинания. Голос Зерцала произнес: — Первая ложь очищена. Выбор открыт. Я стояла между двумя жизнями. И впервые с момента пробуждения в Грозовом Шпиле никто не решал за меня.