7

Сказать, что это была неожиданная встреча — значит ничего не сказать. Это было землетрясение. Обвал.

Имя «Леонилла» отозвалось не в ушах, а где-то глубже — в солнечном сплетении, заставив сердце забиться в чужом, но радостном ритме. Волна неподдельной сестринской нежности накрыла меня с головой. Будто я и вправду встретила родную сестру.

Не отдавая себе отчета, вновь потянулась к ней и обняла.

— Леони... — словно со стороны услышала собственный голос. Казалось, это говорила не я, а та частичка настоящей Мари, что ещё осталась во мне. — Мать Божья, я... я просто не ожидала... это действительно ты!

Но стоило ей отстраниться, и я ощутила внезапную панику.

Цавахиду! Где она? Она слышала наш разговор?

Мой взгляд заметался по залу, ища переводчицу, — и не находя. Здесь не было никого, кроме нас с Леониллой и ещё пары отдыхающих женщин.

— Кого ты ищешь? — удивилась сестра. — Ты здесь с сопровождением?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить испуганное сердце.

— Да, — проговорила я, вновь натягивая улыбку. На этот раз не такую искреннюю, как перед этим. Скорее — соответствующую моменту. — Я здесь с переводчицей, которую любезно предоставил его величество. И знаешь...

Заметив в дверях знакомый силуэт, я быстро понизила голос и зашептала, умоляюще сложив ладони:

— Леони, милая, не выдавай меня! Это очень важно! Я здесь инкогнито, как польская пани Марцелина Крушинская!

В глазах сестры отразилось недоумение. Она хотела возразить, но я добавила с отчаянной мольбой:

— Пожалуйста! Сделай, как я прошу! Умоляю! Я позже всё объясню, клянусь!

Мой взгляд метнулся от её лица в сторону Цавахиду, которая уже приближалась к нам в сопровождении очередной турчанки. Та держала в руках поднос с обещанным чаем.

Леонилла выгнула бровь и обернулась. Смерила гречанку оценивающим взглядом, затем вновь повернулась ко мне и перешла на французский:

— Разумеется. Ах, Марцелина, это такое чудо, встретить тебя в Афинах.

Я почувствовала, как невидимая петля, всё это время сжимавшая моё горло, медленно отпускает.

Видимо, облегчение отразилось у меня на лице, потому что Леонилла стрельнула взглядом в сторону подошедшей гречанки, с непринужденностью светской леди взяла с подноса чашу с чаем и продолжила якобы прерванный разговор:

— Я здесь по распоряжению императрицы. Передаю подарки и поздравительные адреса её родственникам, а ты тут какими судьбами? С официальным визитом или проездом? Где твой супруг?

Вид у неё был абсолютно невинный. Но каждый вопрос — продуман.

Она давала мне возможность выложить заготовленную легенду так, чтобы Цавахиду ничего не заподозрила. Однако я понимала, что от настоящего разговора тоже не отвертеться. Поэтому, вслед за сестрой перейдя на французский и тщательно взвешивая слова, произнесла:

— Леони, милая, мы здесь проездом. Остановились с супругом в изумительном местечке. Пансион «У трёх апельсинов», знаешь такой? Но с нами случилась маленькая неприятность... — тут я сделала большие глаза и добавила в голос горячности. — На нас напали, когда мы решили посетить местный храм. Представляешь? Какие-то люди хотели меня похитить! Моего мужа ранили!

— Какой ужас! — воскликнула Леонилла, спрашивая глазами: это правда или выдумка? — И это в наше прогрессивное время!

Я поспешила её успокоить:

— Меня спас его величество Оттон. Он по счастливой случайности оказался рядом и был так любезен, что оказал нам с супругом поддержку. Ах, Леони, — тут я сделала вид, будто только что вспомнила про переводчицу, — позволь представить тебе госпожу Цавахиду — она мой проводник в этом мире восточной роскоши!

— Да, местная баня и правда довольно неплохая, — Леонилла даже не глянула на гречанку. Та в её глазах была всего лишь прислугой, выполняющей поручение своего хозяина. — Значит, ты знакома с его величеством?

— О да, это было незабываемое знакомство! Я выпала из повозки похитителей прямо под копыта его коня!

Тут я ничуть не лукавила, и мне даже не пришлось притворяться, чтобы выразить пережитые эмоции.

— Бедняжка! — Леонила схватила меня за руку. — Очень рада, что этим мерзавцам не удалось исполнить задуманное, и хочу узнать все-все подробности! Но не здесь.

Она похлопала меня по руке со снисходительностью старшей сестры и спросила, чуть сдвинув идеальные брови:

— Где ты, говоришь, остановилась? «У трёх апельсинов»? Если не ошибаюсь, этот пансион содержит баварская община...

— Не ошибаешься, — улыбнулась я.

Улыбка получилась не очень естественной, потому что мой затылок сверлил взгляд Цавахиду. Гречанка стояла у меня за спиной и прислушивалась к разговору. А я прямо чувствовала, как она записывает у себя на подкорке каждое слово, чтобы потом передать королю.

— Чудесно! Мы должны непременно встретиться сегодня за ужином.

— Боюсь, у нас это будет не очень удобно, — тут же вздохнула я. — Пансион не предназначен для приёма таких высоких гостей, как жена дипломата.

Это был намёк, и умница Леони его поняла.

— Ах, Мар... целина, — её заминка была почти незаметной. — Понимаю и потому не приглашаю к себе. Мы с мужем остановились в резиденции императорской миссии...

Она замолчала, будто подыскивая подходящее место, где польская пани и русская аристократка могли бы встретиться за приятной беседой и при этом не чувствовать себя разведёнными по разные стороны баррикад.

— Может, вы, госпожа Цавахиду, посоветуете нам что-нибудь, — я любезно улыбнулась гречанке.

Мой вопрос был задан на французском. Это была маленькая провокация, чтобы проверить, знает ли шпионка Оттона этот язык или у меня просто паранойя. И она не разочаровала:

— Разумеется, мадам, — ответила на хорошем французском, — вы можете посетить Королевский сад рядом со Старым дворцом.

— Ах, это великолепное место! — оборвала её Леонилла. — Дорогая, ты там ещё не была? Тогда я просто обязана исправить этот пробел. Все, отказы не принимаются. Сегодня в семь в Королевском парке. Буду ждать тебя в «Храме Нимфы», это очаровательная беседка у южной стены сада с видом на кипарисовую аллею. Ты её не пропустишь! А сейчас прости, вынуждена тебя покинуть.

Выдав всё это с истинно светской небрежностью и не давая вставить ни слова, Леонилла чмокнула воздух с обеих сторон моего лица и царственно удалилась.

Я не смогла удержаться и смотрела ей вслед, пока её фигура не исчезла за дверью, где уже ждали служанки. Внутри всё сжималось от страха и лихорадочных попыток обуздать этот страх. Выждав ещё пару минут, чтобы успокоить дыхание, я перевела взгляд на гречанку.

Поверила ли она тому, что услышала? Какие выводы сделала? Что именно донесёт королю?

— Госпожа Цавахиду, — голос мой прозвучал ровно, чему я сама удивилась, — полагаю, нам тоже пора. Мой супруг, наверняка, уже беспокоится.

— Как пожелаете, мадам, — она кивнула, пряча усмешку. — Надеюсь, посещение хаммама оправдало ваши ожидания?

— Более чем. Передайте его величеству мою глубочайшую признательность за заботу.

— Не сомневаюсь, что у вас ещё будет возможность сказать это ему лично. Его величество обожает вечерние прогулки по Королевскому саду. Особенно в час, когда зажигаются фонари.

Её слова повисли в воздухе, заставив меня замереть. Я будто наткнулась на невидимую стену, сердце ёкнуло, а разум забился в попытке понять: это предупреждение или угроза? Зачем Цавахиду это сказала и какой смысл вложила в слова — хотела, чтобы я подготовилась к встрече или, наоборот, сделала всё, чтобы её избежать?

Я пыталась найти ответ на лице гречанки, но не увидела ничего, кроме маски светской любезности. Ни злого умысла, ни дружеского участия. Она посторонилась, пропуская меня вперёд, и тем же ровным тоном добавила:

— Думаю, ваша подруга пришлёт за вами карету. В любом случае, вы всегда можете обратиться к хозяевам пансиона.

И снова в её словах мне почудился скрытый смысл.