Глава 85

Глава 85. Я сделаю это снова.

Людвиг

— Ты же никогда меня не бросишь? – со слезами на глазах спросила Оливия, моя младшая сестра. – То есть я знаю, что ты будешь рядом, но… ты ведь никогда не заболеешь, как мама и не…

— Никогда, обещаю, – сказал, прижимая к себе плачущую сестру.

Я стоял на могиле родителей. Это была ночь, холодная погода, снег. Мои руки дрожали, а по щекам текли слезы.

— Я сделаю все, чтобы ты жила лучшей жизнью, клянусь, – сказал на могиле, пообещал не только сестре, но тем, кто старался ради нас, но… не смог.

Мы остались вдвоем, только я и Лив, моя младшая сестра. В этой захолустной деревне без нормальных школ, без нормальных домов, с заклеенными бумагой окнами и мебелью, по которой прыгали клопы.

И только камин, от тепла которого зависела наша с Лив жизнь. Вот только это и не не жизнь вовсе.

— Мы уезжаем в город, – сказал я сестре, стоило переступить порог дома.

Лив только похлопала глазами и облизала губы, пересохшие от сухого воздуха.

— Кому мы там нужны, Людвиг? Мама говорила, что у нас ни образования, ни магии…

— Зато у тебя есть магия, Лив. Пусть и слабая, но она есть. А у меня есть желание, – я присел на корточки и посмотрел в глаза сестры. – Ты веришь мне? Я позабочусь о тебе, как должно. Я найду выход.

И она верила.

В тот день мы собрали вещи. Я собрал все копейки, что были и принял самое страшное для нашей семьи решение – уехать.

Живя в глухой деревне столько лет. Без целителей, нормального образование и даже библиотеки. Учась лишь на народной мудрости и зарабатывая лишь редкими заездами купцов. Уехать было немыслимой идеей.

Но жить так больше было нельзя.

Были на моей памяти те, кто уезжал и не возвращались, мать любила говорить:

— Издохли на чужбине.

Но мне хотелось верить, что это не так. Что там будет лучшая жизнь, ведь не могло быть везде, как здесь.

Я продал все, что было. Весь скот, все барахло и мебель. Продал соседям, которые торговались до последней копейки. И вот уже на утро проснулся в дилижансе прямо в столице. Лив спала у меня на руках.

Всю ночь я грел ее, так как на карету с подогревом денег не было. Но я накинул достаточно одеял, чтобы она не замерзла. Мерзнуть было никак нельзя. Холод – главный враг здоровья.

— Приехали, – сообщил и кучер. Я выглянул в окно и обомлел от такой красоты.

— Это похоже на… на… сказку, – тихо сказала Лив, потягиваясь возле окна.

Мощеная дорога, высокие здания, нетронутая временем черепица. Вытащил небольшой багаж и вышел на улицу, держа Лив за руку.

Столько людей. Все бежали куда-то. Все были так красиво одеты… даже люди низкого сословия. Их одежда была без пятен и даже без заштопанных дырок.

Они все… все были как из другого мира! Мира, в который я хотел отправить и Лив. Первым делом я нашел для нас жилье. Самое доступное, что было. Самая дешевая комната, метр на два на двоих. Лишь жалкая кровать и тумба. А еще общий туалет.

Но… те кто жили как мы с Лив умеют ценит самое главное.

— Здесь тепло! – с восторгом сказала моя сестренка.

— На кровати ты будешь спать. А я настелю на пол тряпья.

— А вдруг заболеешь?

Я привычно улыбнулся.

— У меня крепкое здоровье, Лив. А полы здесь теплые. Коли не на первом этаже живем. Снизу тоже все греет.

Лив улыбнулась.

— Обещаешь не болеть? Ты ведь обещал…

— Конечно, как иначе? Кто же будет тебя уму разуму-то учить?

— Самому бы тебе научиться! – буркнула она с широкой улыбкой.

И правда, самому бы научиться. Но мое время учиться прошло. А вот Лив… у нее была магия. Хоть и слабая, да была.

Кто уж в нашем роду был магически одарен? Ни у матери, ни у отца не было сил. Но к нам бывало заезжали купцы. И бывало они хорошо платили женщинам, готовым их обслужить, пока они проводят пару дней в деревне.

Думать об этом я не хотел.

Отец ушел рано, до того, как у Лив проснулся дар. Но внешне… внешне она была красивее всех нас.

Мать сильно исхудала от работы, и все же в ней проглядывались широкие черты лица. Широкий нос, покатый лоб, большие губы.

Такой же внешности был и отец. Его отличал только высокий рост и длинный нос.

А Лив… У Лив были большие голубые глаза. Маленький аккуратный рот и белые волосы. И это при смуглых темноглазых родителях.

Мать любила говорить, что Лив пошла в далекую бабку, но я глубоко сомневался, что у нас в роду могла быть магоодарённая бабка такой внешности. И все же… Я не мог осуждать. Это было пустым. Главное – в моей сестре была магия. А значит, она могла жить другой жизнью. Жизнью намного лучше, чем та, что жили наши родители или я. Она могла научиться читать и даже писать…

И это стало моей главное целью. Я должен был найти для нее школу. Для детей в столице начальная школа была обязательной. Особенно для детей с даром.

И я не ошибся, Лив приняли в школу без всяких вопросов, стоило увидеть, что у нее была магия.

— Буду сапоги чинить, Людвиг, – радостно сказал она.

— Не будешь, ты сможешь больше. Сможешь стать бытовым магом широкой квалификации!

— Так для этого надобна и академию закончить. А я как три класса проучусь и сошлють да подальше.

— Не сошлють. Я найду деньги.

— Людвиг, – помню, как сестра остановилась и взяла меня за руку. – Ты итак много для меня сделал. Цена очень высока за обучение! Я и сапожницей буду хорошей. Жить здесь – уже благо.

— Я хочу для тебя лучшую жизнь, и я ее добьюсь.

Деньги. Весь вопрос всегда был в деньгах. На самом деле найти подработку в столице было достаточно сложно. Мама была права. Во мне не было магии, а еще моя внешность…

Я был под два метра роста с грубыми чертами лица и жестким голосом. Такого не возьмут ни в слуги, ни в повара, ни в подмастерье.

Магии нет – это самое страшное, что может быть. Образования тоже нет. Оставалась только сила.

Самая низкооплачиваемая для столицы работа. Грузить, складывать, переносить. Но мне это давалось легко.

Платили бы побольше… с завистью смотрел на объявление о поиске помощников. Будь у меня хоть крупица магии… хоть немного!

И все же с надеждой я ходил на каждое такое объявление и на каждом получал отказ.

Большая часть денег уходила на еду, оплату жалкой комнатушки и одежду. Покупал ее исключительно для Лив. Мне она ни к чему.

Были нормальные брюки и рубаха для того, чтобы ходить на собеседования, и достаточно. А вот для Лив нужна нормальная одежда, она же училась…

Пока училась. Но скоро бесплатные классы закончатся, и что тогда? Моих сбережений не хватало для оплаты обучения моей сестры.

Нужно было искать еще хоть какую-то подработку. Но вместо этого сегодня я не откладывал, а тратил деньги. Ведь у Лив скоро день рождения.

И лучшей тратой стало бы купить для нее хорошенькое пальто. Я выбрал для этого одну из новых лавок. С витрины на меня смотрели удивительной красоты вещи и цены, от которых хотелось взвыть. И все же эти цены были самыми низкими по моим наблюдениям, поэтому выбор пал именно на эту лавку.

Должно быть, низкие цены здесь были из-за недавнего открытия. О чем свидетельствовали коробки, стоявшие на полу, из которых на нас выглядывали ткани.

— Людвиг, можешь постоять вот там? – спросила меня Оливия и показав пальцем на угол рядом с окном. Я вздохнул.

— Лив…

— Пожалуйста, постой там, пока я… я поговорю с мисс. По секрету. Мне надо.

О том, какой именно секрет мог быть у Оливии, догадаться было не сложно. Перед днем рождения Оливии должен быть мой собственный.

И я знал, что моя сестра из своих обеденных отложила пару монет. Уже в нескольких лавках она пыталась обменять эти монеты на подарок для меня, но пока достойных вещей по её мнению не находилось.

Я был уверен, что и эта лавка не станет исключением. И все же пошел на поводу у ребенка. Отошел и встал у окна. Рассматривая, как люди бредут по улице.

— Посетители? – вырвал меня из созерцания тонкий голосок, повернулся на его звук, но сквозь коробки и манекены не смог различить, кто говорил. Но по голосу девушка, юная. – Прошу меня простить, я так задержалась в каморке. Мое имя леди Китти, чем могу быть…

Девушка замолкала, должно быть, она ожидала кого-то более весомого, чем моя сестра. Главное, чтоб не высмеяла. Может, и зря я тут притаился…

— Здравствуйте леди, – раздался голос сестренки.

— Здравствуйте, юная мисс, – ответила ей незнакомка. Я отметил, что голос был дружелюбным, поэтому продолжил стоять, пробовал разглядеть эту леди Китти, но только наткнулся на недовольный взгляд сестры.

Хорошо. Ладно. Не лезу.

— Леди, я к вам с важным вопросом, – тихо сказала она. Это был шепот, но я хорошо его слышал. – Я ищу подарок для брата.

Ну, как я и думал.

— Оу, это действительно весьма важный вопрос, – также шепотом ответила ей незнакомка. Голос ее заговорческий. Нежный и слегка веселый. Она явно подыгрывала моей Оливии, и это… вызывало у меня улыбку.

— У меня есть монетки, – сказала Лив, достав свой мешочек. – Я еще не проходила счет. Может, вы подскажите, на что мне хватит? Что бы я могла ему купить?

Этот вопрос я уже слышал в трех лавках, следом за ним неизбежно наступало разочарование маленького ребенка. Поэтому сжал зубы. Может, здесь она все же что-то купит? Например, бант из ленты.

Галстук? Хотя нет… галстук дорого. Булавку?

Я услышал, как Оливия положила мелочь на прилавок. И ждал, что дальше все пойдет как обычно.

— Понимаете у моего брата юбилей, я очень хочу сделать ему подарок, – продолжила разрывать на части мое сердце Оливия. – Он делает так много, понимаете леди? Я долго копила. Через день не ела в столовой. Кажется, здесь совсем немного. Но это все, что мне удалось собрать.

Я закрыл глаза, мучительнее всего осознавать, что не можешь дать то детство ребёнку, которое он заслуживает. Скорее бы уже это все закончилось, мы взяли пальто и ушли.

Зря я пошел на поводу у Лив.

— Должно быть, мисс, ваш брат хороший человек, раз вы… готовы не есть ради него? – неожиданно спросила незнакомка с тоскливой задумчивостью.

— Он самый лучший. Он перевез меня сюда из деревни, он устроил меня в школу. Он целыми днями работает, леди, целыми днями, чтобы дать мне все! Ему так тяжело, леди. Он хочет быть подмастерьем или помощником, а его никуда не берут и ему приходится целыми днями грузить ящики. А еще у него ничего нет, он ходит в рваной одежде. Чтобы у меня все было! Спит на полу и ест только кашу, даже без… без сахара.

Это было уже слишком. Все же Оливия слишком добра и доверчива. Я представил, как кривится лицо незнакомки, когда она узнала, что мы лишь деревенские сироты. Поэтому в один шаг вышел из-под коробок, только слегка не подрассчитал по своим габаритам, и коробки полетели вниз.

— Духи светлые, – спохватился я, тут же нагнувшись за тканями, а после моей руки коснулась чужая, заставив вздрогнуть и поднять глаза.

Я увидел девушку небывалой красоты. Тонкая фигура, темные волосы, маленький носик. Но больше всего мое внимание приковали большие карие глаза, которые смотрели с растерянностью.

— Простите меня, я… Я все… Все соберу.

Милосердные духи, а если она попросит оплату?

— Ну что вы, не стоит! Это… Это моя вина! Я все понаставила здесь! Только открылась и вот. Беспорядок! Вы совсем, совсем ни при чем!

— Людвиг, – мученически протянула Оливия. – Ну я же… я же просила, стоять там.

Сестра говорила с обидной в голосе.

— Вы брат, этой милой мисс? – спросила девушка, и тут же окатила меня взглядом с головы до ног. Да. Я знал, что она увидела. Заштопанную старую одежду.

В этот момент я ожидал увидеть неприязнь или брезгливость в ее глазах, но увидел другое… жалость? Но не ядовитую, а какую-то по-доброму печальную. Понимающую.

После рассказала Оливии и всей этой сцены, я чувствовал себя ужасно неуютно, стыдно, поэтому сказал:

— Простите леди, мы… мы, наверное, пойдем. Оливия…

— Но Людвиг! – возмутилась сестра.

— Ты видишь, мы мешаем леди, она...

— Вы мне не мешаете, – сказала незнакомка. И тут же продолжила: – Ваша сестра сказала, вы приезжие?

— Так и есть, леди…

— Китти, – с улыбкой добавила она. – Я тоже переехала сюда с деревушки.

Я осмотрел её наряд и… украшения. На такое обращаешь внимание, когда ты беден. Дорогие, пусть и маленькие серьги, кольца, браслет.

Сложно поверить, что эта леди приехала из деревни. Слишком уж богата она. И изысканна.

— Ваша сестра рассказала, что вы ищите работу? – еще один неожиданный вопрос, который заставил меня нахмуриться.

— Прошу прощения, леди, Оливия еще ребенок и часто болтает лишнего.

— Это неправда, – тут же хмыкнула Лив и заслужила от меня неодобрительный взгляд.

Да, представшая девушка была мила. Но не стоило поддаваться ложному обаянию. Перед нами была аристократка, и весьма богатая. А богатство редко соседствует с хорошими намерениями.

— Так отчего же вы не можете найти работу? В столице ведь много мест, – продолжила сыпать вопросами леди Китти. Это уже начало вызывать раздражение.

— Людвиг говорит, что он мордой не вышел, – вместо меня дала ответ Оливия. Леди даже удивленно приоткрыла рот. Несмотря на то, что Лив уже училась в общей школе, все еще нет-нет, да пролетали деревенские словечки!

— Леди, прошу нас простить…

— Неужели… неужели вас не берут из-за… может вы сами не желаете работать?

У меня все же вырвалось накатившее раздражение. Эта девушка слишком уж лезла не в своё дело.

— Да леди, меня не берут, потому что не вышел мордой. Я высок, некрасив, у меня нет магии и образования. Лучшее, на что я гожусь – это перекладывать коробки. Хочу ли я работать? Я готов на любую работу, готов работать сутками, чтобы помочь сестре. Но кто меня такого возьмет? Или, может, вы пожелаете, меня взять? В помощники! Буду разбирать ткани и приветствовать гостей. Ах… Я ведь вам не подойду. Из-за морды.

Я говорил жестко. Сестра знала, что злюсь я редко и, если уж гнев прорывается, лучше не спорить, но… меня задержали.

— Простите, – раздалось раскаявшимся голосом. – Я не хотела вас оскорбить. Мой брат говорит, что я иногда много болтаю. Просто… у меня и правда есть работа. Я подумала… вам ее предложить. Если вы готовы…

Во мне боролся остаток гордости и… и глаза Лив, которые смотрели умоляюще.

— У меня нет магии, – тут же повторил я, не желая разводить пустых разговоров.

— Магия и не нужна, я вас научу всему и без магии. Если вам, конечно же, интересно.

Я замер.

— Прошу простить, что вспылил…

— Я сказала, не думая, так что это не ваша вина. Давайте исправим это досадное недоразумение. Я бы начала его исправлять, предложив вам чая с выпечкой. Заодно расскажу о работе.

Она была добра. От нее не веяло какой-то самовлюбленностью или презрением. Она общалась с нами так, как будто мы были желанными гостями.

Сама разливала чай, предложила дорогие угощения. Она улыбалась и шутила вместе с моей сестренкой. А мне все это казалось сном. Каким-то неправдоподобным сном…

Уже на следующий день я вышел на работу. Меня все еще удивлял тот факт, что Китти меня наняла. Еще и с таким жалованием.

В отличие от Лив, которая просто была в восторге, я искал подвох. Но… Никак не мог его найти. Весь первый день я двигал по лавке мебель, перекладывал коробки и переставлял манекены. Бесконечные сундуки и ящики с тканями. Леди Китти же носилась по лавке так, словно она птица.

Ей Богу, у нее словно были крылья. Ведь невозможно так перебирать своими маленькими ножками!

— Людвиг, пожалуйста, перенеси ситец на правые полки, а хлопок – на левые.

Я встал.

— Что такое?

— Я в тканях не разбираюсь, – сказал со стыдом.

— Ну конечно же! Ты же мужчина. Но там, на коробках написано, – улыбнулась она, и я встрял еще больше, чувствуя, что стыд меня просто заливает.

— Я… не умею читать, – сказал честно. Девушка застыла, я ждал осуждения в ее глазах, но была только растерянность.

— Разве обучение грамоте не положено всем детям? – все же нарушила тишину она.

— Там откуда я родом, увы – нет. Мы с Лив приехали из глубокой деревни. Там нет школ. Я… Я хотел обучаться, но меня не взяли. Простите, что разочаровал.

Теперь она меня точно выгонит. Зря я только наделся…

— Людвиг, а давай я тебя обучу? Если ты хочешь.

Стоял и не верил. Все искал в глазах девушки шутку. Но видел только доброту и искренность.

— Вы… вы правда можете?

Она улыбнулась и кивнула.

— Но у меня нет денег.

Леди Китти улыбнулась только шире.

— Людвиг, ну какие деньги? Ты же пришел их зарабатывать, а не тратить. Я обучу тебя, мне не сложно.

— И как мне вас отблагодарить? Я… я вам сильно должен. За вчерашние угощения… Леди Китти…

— Угощения – это ведь от души. Разве можно за такое благодарить? А за обучение, ну… можно заплатить доброй улыбкой и добрым словом, а еще помощью. Ты мне правда очень помогаешь, без тебя я бы здесь все так не обставила. И не называй меня, пожалуйста, «леди Китти», просто… Китти! Мне было бы это очень приятно!

Но как бы я смог называть ее просто Китти? Когда она для меня была леди. Настоящая леди.

Она начала учить меня читать и писать. Получалось у меня так себе. Слишком грубые и большие пальцы. Я сильно нервничал, постоянно казалось, что вот-вот она прогонит меня как самого бестолково ученика, но… нет.

Она была так добра. Вечерами мы с Лив после закрытия магазина вместе приходили сюда. Лив тоже приноровилась помогать леди Китти.

Она перебирала ткани, нитки, пуговицы, пока я учился читать. И потихоньку я стал делать успехи.

Помимо денежного довольствия леди Китти нас кормила и… наряжала!

Даже против моей воли приказала прийти на примерку и мне.

— Людвиг, так нельзя ходить, ты же служишь в лавке!

— Но леди Китти…

— Никаких «но» и никаких «леди», это... это рабочая форма, – пробурчала она, против воли стягивая с меня рубашку. Её маленькие пальцы так нежно скользили по коже. У меня по телу пошли мурашки. Чувствовала как будто я полностью голый. И этот взгляд Китти…

— Ты… очень… – она и сама растерялась, – накаченный. У меня брат тоже занимается, но ты…

Леди Китти покраснела.

— Уродливый, – понял я, ведь приличный мужчина не может быть так сложен.

— Нет, наоборот, красивый! – тут же сказала Китти и покраснела пуще прежнего. – Так, хм… надо изменить параметры.

Наверняка, не будь моя прежняя рубаха больше похожа на бесформенный мешок, который прибавлял кучу сантиметров, мы бы справились и без неловкой сцены. Но, увы, купил по дешевке, что нашёл. Да и если честно… сейчас я не был против такого поворота событий.

Пальцы леди снова коснулись кожи, но уже обнаженной. Мне кажется, я забыл, как дышать. Легкие касания, от которых сердце билось чаще… намного чаще положенного.

А потом она измеряла шею и, сглотнув, застыла. Подняла глаза, и мы столкнулись взглядами. Она была очень близко… слишком близко. И ее… ее приоткрытые губы…

Звонок колокольчика словно вырвал меня в реальность.

— Все измерила! – тут же сказала Китти и слегка отшатнулась. Это была Лив с выпечкой. – Здравствуй, Оливия, я вот одеваю твоего брата.

— Правда? Наконец-то – обрадовалась она. – А то у него вся одежда дырявая…

— Нормальная одежда, – пробурчал я, накидывая старую рубашку. – Это только рабочая форма.

— Конечно же, – сказала Китти, заправляя выбившейся локон. Я любил, когда она так делала, каждый раз… замирал. Какие глупости!

Конечно же… Конечно же нет! Вот такой ответ был бы честнее. Ведь уже через неделю Китти сделала для меня несколько рубашек и штанов. Она мне соорудила такой огромный комплект одежды, словно я должен был в них отплясывать на балах. Немыслимое.

— Леди Китти, зачем? Это же все… убытки!

Девушка махнула рукой.

— У меня сейчас достаточно денег, чтобы не думать об убытках. Я ведь работаю не только ради прибыли, Людвиг, а потому что я все это люблю. Все это! Ткани, пуговицы и то, как выглядят люди в моих нарядах. Это самое потрясающее и лучшее чувство на свете. Быть на своем месте.

— Быть на своем месте? – перепросил я, и леди Китти кивнула.

— Это там, где тебе тепло, спокойно, хорошо. Приходя куда, ты всегда улыбаешься.

Китти улыбнулась и вздохнула.

Тепло, спокойно и хорошо…

— Тогда и я на своем месте, – выдал глупую мысль. Такую глупую, что мне самом стало от нее стыдно.

Но леди только шире улыбнулась.

— Да, конечно же, на своем! Здесь стало… намного лучше с твоим приходом, – мягко сказала она и снова легонько покраснела.

Я научился читать и писать. Все благодаря терпению леди, ее доброму нраву и шуткам. И это было не все, чему я научился.

Я научился различать ткани, немного вышивать, штопать, шить. Я хотел научиться всему, что умела Китти. Без магии конечно… Но… Я хотел ей помогать!

Она делала столько хорошего. Она наряжала Лив как куколку. Покупала для нее книги и игрушки. Одевала меня! Покупала сладости. Приносила еду на нас сестренкой.

И это было не все. Китти помогла оплатить для Оливии пансионат, в котором развивали бытовую магию у девочек.

Мне было больно прощаться с сестрой, но… Я хотел, чтобы она училась в таком месте. Месте, где не надо ютиться, где хорошо кормят, где ее дар разовьют до максимума.

Я хотел ее отблагодарить, но… это было еще не все. Я хотел проводить с ней больше времени. Сам себе даже не позволял об этом думать.

Но когда помогал ей с наложением ткани на манекен, когда наши пальцы соприкасались… во мне было столько глупого восторга. Столько счастья!

Она леди. И дело даже не в том, кем она родилась.

Леди Китти рассказала мне, что они получили титул благодаря брату. Но… она же прирожденная леди. Такая тонкая, нежная. Недоступная. Красивая. Идеальная.

— Леди Киттерина, вы не получили мои цветы? – спросил высокий юноша, с явно аристократическими корнями.

— Благодарю вас, розы – это изысканно, – сдержанно ответила леди Китти. Я в этот момент разбирал ткани, и разговор привлек мое внимание.

Я жил в лавке. На этом настояла сама леди. Она обустроила второй этаж и сказала, что ему не стоит пустовать, а я мог не тратить время на дорогу.

Зная историю леди, я часто думал, что она делает это из-за того, что мы с Лив чем-то напоминали ей их взаимоотношения с её братом, Нэйтом. Поэтому она была так добра к нам. И я безумно был ей благодарен.

Розы… Китти не любила розы. Она любила ромашки. Я часто приносил их и ставил в вазу. Не дарил. Нет. Просто ставил в вазу. Потому что они ее радовали.

И когда она приходила, то всегда улыбалась.

Я знал все мелочи, которые заставляли ее улыбаться.

Выходил рано утром из лавки и бежал в пекарню, чтобы успеть купить ее любимые булочки с корицей.

Ругался с поставщиками, стараясь чтобы Китти этого не видела, когда ей пытались продать ткани более низкого качества.

Открывал окна с первыми лучами солнца, так как она не любила искусственное освещение.

Заваривал для нее горячий чай, когда она часто вздыхала, устав от работы. Она любила с листьями земляники.

В дни, когда работы не было, и она грустила, заваривал для нее мяту.

Но только не в дни, когда она приходила замерзшей. Тогда нужно было приготовить горячий шоколад, обязательно со смешными маршмеллоу.

Она любила голубой цвет. Не любила дождь. Обожала пешие прогулки, даже после тяжелой работы.

Любила весну и останавливалась, если видела, как цветут деревья. Всегда останавливалась, словно маленькое дитя, вдыхала полной грудью и улыбалась.

И тогда у меня в душе разливалось такое счастье, которое переполняло меня всего.

А тут розы… Он подарил ей розы. Это было так банально. А Китти не была банальной. Она была особенной, и все-все, что было связано с ней, абсолютно все было особенным.

— Я написал для вас записку. А вы не ответили. Но я не теряю надежды. Могу ли я надеяться на повторение нашей прогулки?

Китти сдержанно улыбнулась. Не той широкой улыбкой. Нет. В этот момент, она повернула голову, и мы столкнулись взглядами.

Ухажер, значит?

Я тут же отвел глаза в сторону.

Какое я имел право?

— Я подумаю, пока слишком много работы.

Взял большую коробку и решил отнести ее в кладовку, чтобы… чтобы просто не видеть! Что-то внутри болело и ныло. И было… было неприятно за этим смотреть. Поэтому я решил отнести коробку, и в кладовке задержался.

Когда вернулся, этот гость уже ушел. А Китти стояла задумчивая.

— Что-то не так? Леди Китти, он вас обидел?

Я уже пожалел о том, что ушел. Китти вздрогнула.

— Людвиг, просто Китти! Не леди. И нет. Он… он за мной ухаживает, – она посмотрела на меня, я снова почувствовал какое-то ноющее чувство внутри, но… не показал его.

— Он лорд, знатный, он вам подходит, – сухо сказал я, и уловил во взгляде Китти что-то странное.

— Знаешь, о любви говорят так много и на самом деле не говорят ничего. Но ведь настоящая любовь – это такое редкое чувство. Это родство душ. Разговоры целыми ночами. Это… это тепло, спокойствие и радость. Это как когда находишь своё место, – прошептала она и посмотрела на меня вновь своим странным взглядом.

— Надеюсь, вы это найдете в лорде, – искренне сказал я. – Желаю вам всего самого лучшего.

— Спасибо, – в каком-то в непривычном тоне ответила Китти. Я подхватил еще одну коробку и опять понес в кладовку. И только там остановился на пару минут и смог выдохнуть.

Лорд стал приходить чаще. Он одаривал Китти подарками. Цветы, драгоценности, мелкие безделушки. Каждый его приход сопровождался моим отвратительным настроением.

Он имел столько денег и дарил всю эту ерунду. Подарил ей серьги, усыпанные бриллиантами, а Китти не любила тяжелые серьги. У нее такие маленькие ушки.

А еще эти розы… розы… розы. Почему он не дарил ей ромашки?

Дурацкие розы постоянно воняли на всю лавку, раздражая меня. Я специально «забывал» менять им воду, чтобы они поскорее высыхали.

Я старался держать себя в руках, но было тяжело. Головой все понимал, но что-то внутри ныло…

А еще у меня порвался кафтан, и Китти строго сказала, что мне нужно новое пальто. Новое пальто и новая примерка. Будь она неладной. Это пальцы… Эти касания… Это же настоящая пытка!

— Людвиг стой смирно, – буркнула леди Китти, снимая с меня мерки.

— У меня уже все есть…

— Нужно зимнее пальто, – строго сказала она.

— Можно было бы сделать по старым меркам, – я почувствовал, как меня кольнула иголка.

— Китти! – вырвалось у меня.

— Наконец-то, – сказала она. – Хотя бы Китти! Тебе так неприятно, что я снимаю мерки?

Неприятно?

Леди выглядела непривычно, ее лицо изображало гримасу недовольства.

— Леди Китти, я бы предпочел рабо…

— Опять леди, – фыркнула она и положила сантиметр на место. Она уперла руки в бока и посмотрела на меня, словно что-то ожидая.

А потом… потом… вздохнула.

— Заработалась, – грустно протянула Китти. – Прости, ты не обязан…

— Что не обязан? – не понял я.

— То же, что и я, – сказала она вновь нечто непонятное. – Заработалась, пора домой.

— Провожу вас, – привычно сказал я. И леди кивнула. Она вечно задерживалась до поздна и имела привычку гулять до дома своего брата совсем одна. Поэтому я часто ее провожал.

Сегодня был очередной такой вечер. Но… вместе с тем другой.

Обычно всю дорогу мы разговаривали. Леди что-то рассказывала или спрашивала. Я часто высказывался о тканях, какой-то работе и даже нарядах. Я так много проводил времени с ней, что уже стал разбираться во всех этих штучках лучше Лив.

Но сегодня леди Китти шла молча.

— Леди Китти, вы чем-то расстроены? – все же спросил я.

— «Леди Китти», – вздохнула она и посмотрела на меня. Я знал, что ей не нравится такое обращение. Но по-другому… по-другому не мог. – Людвиг, лорд сделал мне предложение.

Сказала она и клянусь, я… я просто исчез. На миг. Чувство было именно такое.

— Это… добрая весть? – выдавил из себя я.

Китти нахмурила нос.

— Я… Он мне симпатичен. «Вызывает яркие чувства», – сказала она, и от каждого слова мне становилось… дурно? Как девица ей богу.

— Прекрасно.

— Но я знаю, что способна испытывать другие чувства, – продолжила она. – Более глубокие и… томительные. В приятном смысле. Ожидание… когда улыбнется, или заговорит. Когда от одного касания словно молниями. Когда приходит во снах. Когда чувствуешь, что твое. Не головой, а душой. Это ведь такие… такие прекрасные чувства?

Я не знал, что ответить. Я даже толком не разбирал слов Китти. Ее известие о помолвке… оно просто выбило почву из-под ног. И все, о чем я мог думать, это то, что она скоро выйдет замуж.

— Наверное, – все же постарался выдавить я из себя что-то по смыслу. Потому что мы подошли к дому лорда Нэйта, а леди Китти встала и смотрела на меня.

— Наверное, – повторила она следом очень расстроенным голос. И добавила: – Знаешь он дарит мне розы, а я… я люблю ромашки.

Она снова на меня посмотрела.

— Леди Китти, я хотел попроситься уехать, – не выдержал я. Слишком много чувств, они сдавили ребра. Я не знал, зачем именно взболтнул это. Просто… от одной мысли, что мне придется смотреть на неё в свадебной платье, такую красивую, но такую чужую… мне казалось, я не выдержу и просто умру. Особенно, даже если в букет невесты он засунет ей эти проклятые розы.

— Куда? – Китти почти испугалась. – Людвиг…

— Я хотел подработать летом, мне предложили хорошее место.

Я даже смотреть на нее не мог. Боялся, что она прочитает весь этот абсурд в моих глазах.

— Людвиг, может я мало тебе плачу, если дело в этом…

— Не в этом, – перебил ее я. Мы столкнулись взглядами. Я никогда не знал, что боль от любви может быть такой сильной. – Соскучился по земле, леди Китти. Хочу немного… лета. Пока Лив будет в пансионе.

Китти что-то хотела сказать, потом сжала губы и, опустив голову, кивнула.

— Благодарю вас, леди Китти.

На пороге дома показался Нэйт. Он внимательно следил за нами. Его взгляд леди почувствовала затылком.

Это был последний наш такой разговор. После Китти была так занята подготовкой к свадьбе… Она отдалилась. И я тоже отдалился. Так попросту было легче. Мы занимались работой.

А после я уехал. Устроился работать к богатому земледельцу. Конечно, я соврал, что мне предложили место. Однако то была обычная физическая работа крестьянина. Я хорошо в этом разбирался, меня взяли и без магии.

Я работал до изнеможения. Делал всё, чтобы ночью прийти и просто вырубиться. Иначе мысли о Китти просто не давали мне заснуть.

А утром погружался в работу вновь. Сумасбродный хозяин едва ли замечал мои старания в хорошем смысле. Он видел, что я стараюсь, и нагружал ещё сильнее. Словно я был рабом, из которого можно выжать все соки, а не наёмным рабочим.

Но я был не против.

Я хотел забыться в этом тупом физическом труде.

Думал, что расстояние поможет. Леди Китти писала мне, но к своему стыду, я не открывал письма. Хотел дать себе немного времени прийти в себя, а вместо этого… я нарушил главное обещание, данное Лив. Я заболел. Сначала подумал, это какая-то легкая хворь. Продолжил работать. Мало ли отчего шелушится кожа? Может, загорел сильно.

Но вслед за шелушением пошли гнойные раны. Тогда-то я узнал о недуге господина, на которого я работал. А еще о том, что у нас заболела половина слуг, которых он поспешил вышвырнуть на улицу. Вышвырнуть без копейки …

— Мы ничего не можем поделать, – говорила другая больная служанка. – Он сказал, что…

— Я выбью из него деньги! – жестко обозначил свои позиции я.

— Но он…

— Он ничего не может. Если мы объединимся, ничего!

И я оказался прав. Прошел в дом без препятствий, как и в его комнату, а после прижал этого урода, схватил за шкирку и припер к стене.

— Ты заплатишь, все что должен, — рявкнул я.

— Я позову… позову слуг…

— Кто поможет тебе? Тварь! Кто? Те, кто по твоей вине болен? Ты заплатишь за то, что заразил нас всех. Заплатишь все до копейки, иначе… клянусь я превращу тебя в мокрую лужу из дерьма!

Он заплатил. Заплатил даже больше, чем был должен. Можно было порадоваться? Что история закончилась хорошо, но… оказалось, деньги способны решить не все.

— Вас уже не вылечить, – сказала целительница, – поры болезни распространились слишком… слишком глубоко.

— Нет, это… невозможно. Должно быть лекарство! – цеплялся я за призрачную надежду, пока перед глазами было лицо сестренки.

— Простите, но… я видела такие заболевания. И я скажу честно. Эту болезнь можно вылечить только на начальных этапах, а в вашем случае уже слишком поздно. Мне жаль.

Мне жаль… Оливия. Я получил ее письмо из пансиона. Она казалась мне счастливой. Рассказывала об учебе, новых друзьях. Писала, что скучает. Не дождется момента, когда мы встретимся.

А я упал в каком-то темном переулке и рыдал, сжимая кусок бумаги. Тогда-то я открыл все письма Китти, перечитал каждое. Она так же переживала, что я давно не отвечаю. Она писала о подготовке к свадьбе, о работе…

Последнее письмо отличалось от остальных. Обычно веселая и всегда рассуждающая обо всем с радостью, Китти написала:

«Я скучаю по ромашкам. Скучаю по булочкам, которые ты приносил для меня утром. По чаю. Скучаю по нашим разговорам. Но ты совсем не отвечаешь. И это нормально. Ты имеешь право. Но… неужели ты не скучаешь?»

Внутри все сжалось. Я скучал, даже сейчас, сидя в грязном переулке. Не имея и шанса на жизнь. Когда в отражение грязной лужи на меня смотрел больной, весь в незаживающих гнойных ранах. Я так сильно скучал…

Закрыл глаза и вспоминал нашу первую встречу. Тот чай, угощения. Вспомнил наши вечера. И мне захотелось, последний раз… увидеть ее. Увидеть девушку, которую я полюбил. Единственную, самую особенную, самую лучшую. Пускай и не мою леди Китти. Конечно, издалека. Я не смел её заразить. Но так хотел взглянуть хотя бы одним глазком!

Я решил, что должен сделать два дела перед смертью. Первое – это написать письмо для моей сестры. Объяснить ей все, рассказать про болезнь, про деньги, что были для нее накоплены, и попрощаться.

И второе… Последний раз увидеть леди Китти.

Ночью прокрался к лавке, которая все еще работала. Как обычно, моя леди задерживалась допоздна. Спрятался за дерево и смотрел, как она устало что-то делает на манекене.

Ее плечи были опущены, а волосы собраны. Она очень устала сегодня. А рядом… рядом не было ее любимой чашки с земляничным чаем.

Закончив с манекеном, леди потушила свет и вышла на улицу. Теперь она была ближе. Такая тонкая, красивая. Закрыл глаза и представил, что она рядом, даже показалось, что носа коснулся цветочный аромат.

Но, открыв глаза, увидел, что ее больше нет. Это заставило меня нахмуриться. Тело болело. Все болело: ноги, руки, спина… внутренности.

Я думал, что посмотрю на Китти, и пойду дальше сдыхать где-то подальше отсюда, но… Леди шла домой одна. И это так поздно. Где же ее хваленный жених!? Как он может такое позволить?

Несмотря на боль от передвижения, я последовал за ней. Тихонько так, прячась за всем, чем можно.

Но как бы ни старался быть тихим, из-за боли и внушительных размеров, движения были нелепыми. Казалось, что я издаю слишком много шума.

Но леди… она как будто ничего не замечала. Шла себе домой, разглядывая то деревья, то собственные ноги.

А вот я замечал. И еще заметил то, как за деревьями стал прятаться ни я один. Был кто-то ещё.

Шел вместе с нами и ни один. Толпа. Шумная такая, все шептались, прятались.

Что… что происходит?

Китти тоже заметила. До дома Нэйта оставалось совсем немного, когда она остановилась, нахмурилась и спросила:

— Кто здесь?

— Некромантская дрянь! Пусть сгинет с наших земель! – раздался крик, и кто-то бросился прямо на Китти.

Я успел его перехватить. В самый ужасный момент. Китти вскрикнула, а я почувствовал боль, резкую и острую…

— Монстр! – закричал кто-то еще. – Некромант призвал монстра!

А я положил руку поверх источника боли.

Кровь…

Нож…

Из меня торчал нож. Кто-то хотел воткнуть нож в леди?..

Вся боль ушла, а тело словно атрофировалось. Повернулся и увидел глаза.

Те самые, карие, добрые глаза.

— Л…Людвиг, – с ужасом прошептала она. Узнала.

Я постарался выдавить улыбку.

— Что с тобой? – тихо спросила, сделала шаг. Но я отшатнулся.

— Я успел… спас… все… не зря.

Это последнее, что я мог выдавить. Момент смерти… На что он похож? Я чувствовал облегчение, даже радость. Я ее спас. Это было последним, что я сделал.

Это было правильно. Она жива и здорова. Я оплатил учебу сестре.

Оливия будет счастлива. Я все сделал.

Боли не было, только усталость и темнота. Она накрыла меня. Последним, что я услышал, было мое имя. Леди произнесла его таким нежным голосом. Перепуганным, но… нежным.

Я был готов уйти. Я все сделал. Путь был окончен. Да простит меня Оливия, за то, что не исполнил обещание, но… я позаботился о ней. Отправил последнее письмо и деньги. А это самое главное.

Но что-то вырвало меня. Вырвало из этого забытья, из теплоты и спокойствия и я… открыл глаза.

— Людвиг, ты жив! – закричала Китти, я почувствовал, как она прижимается ко мне, и тут же отпрянул, подскочив на ноги.

Что за? Поместье… Нэйт! Он не приходил к нам в лавку, потому что не хотел отпугивать покупателей Китти. Но я часто его видел.

Правда впервые так близко.

— Болен, – сказал я, но осознал, что нет боли. Она исчезла.

Я здоров? Что произошло? У Китти такой затравленный испуганный взгляд, а у Нэйта… он тоже был напуган.

— Что… – не успел вымолвить и увидел жуткое чудовище в маске, тут же отпрыгнул от него… пока не понял, что это… это лишь зеркало. И чудовище – это я.

Это была тяжелая ночь. Я бы покончил со всем этим, вернулся бы в тепло и спокойствие, вернулся бы во тьму, если бы не Китти.

— Не надо, не подходи, я не человек.

А она захлопнула двери, сделала несколько шагов вперед и обняла меня. Прижалась всем телом. Я не чувствовал ее тепла. Не чувствовал запах, но это была она. Это была Китти.

— Умоляю, тебя, не уходи, Людвиг. Останься, ты так мне нужен, мне и Лив. Я не прошу себе, слышишь, не прощу…

— Вашей вины нет… Я уже был на пороге…

— Мы бы нашли лекарство. Нашли бы. Но ты… Ты умер из-за меня. Прошу тебя…

— Я не жив леди… Я уже не жив…

— Прошу… – она заглянула в глаза, ее лицо красное от слез, ее руки тряслись. – Ты так нам нужен. Ты поможешь Оливии, ты… так мне нужен. Все будет хорошо, Людвиг, мы со всем справимся, только… только не уходи.

Ее голос. Нежный голос. Мы проговорили всю ночь. Китти все мне рассказывала, обо всем. Она постоянно говорила, как скучала по мне. Что не простит себя. Она говорила о том, что я ей нужен. Ей и Оливии. Что я все еще могу помогать…

Так началась моя вторая жизнь. Жизнь, в которой не было ничего.

Я сразу дал понять, что не хочу, чтобы сестра знала, чтобы видела. Такой брат ей был ни к чему.

Я не ел, не пил, не чувствовал запахов. Не ощущал холода. Я не жил. Хотя иногда казалось, что жил… когда приезжала она. Моя леди Китти.

Оливия тяжело приняла весть о моем уходе, и я был благодарен всем богам, что у нее была Китти.

Зачем я остался? Задавал себе этот вопрос сотни раз. Хотел найти какой-то великий ответ. Но его не было.

Но я остался… остался ради нее.

Ради этих глаз.

Ради редких визитов. Ради смеха и безделушек, которыми она украшала этот дом, ради того, чтобы приносить ей чай. Когда она устала то земляничный, а когда нет настроения – мятный.

Я не смог уйти, потому что она просила.

Да, я помогал Оливии. Лорд Нэйт платил мне хорошее жалование. На что его было тратить? Я все отправлял сестре или откладывал на ее будущее.

Хотя я понимал, что даже если бы я умер, Китти не бросила бы Лив и помогала ей. Деньгами и не только. Моя работа дворецким была лишь… хоть каким-то оправданием моего существования. Хоть какой-то возможностью занять мертвеца, что привязан к кладбищу.

Можно сказать, в этом был мой смысл жить. Хотя бы в Оливии.

Но только ли в этом?

Я наделся, что смысл был еще в чем-то. Хоть в чем-нибудь. Когда леди сообщила что ее муж изменяет ей, я подумал… подумал, что мой смысл быть рядом. Оберегать, помогать с ребенком. Но все это… Все это мог и Нэйт.

Как я буду брать ребенка своими… костлявыми руками. Как?

Я читал книги Нэйта. В тайне от него. Все питал какую-то надежду. Хотя и знал, что лорд Нэйт обязательно бы меня исцелил, если бы мог…

И все же… Тайком читал. Может он чего-то не знал?

В чем смысл жить? Зачем я остался?

Я понял это только в момент, когда Китти убила мерзавца. Надменную дрянь, тварь, которая уж точно не заслуживала жизни.

Но теперь моей леди угрожала опасность, она угрожала всем, кто был здесь.

Я вспомнил как спас ее тогда, как чувствовал, что моя жизнь была отдана не напрасно…

Значит, я сделаю это снова.