Глава 12

Первым делом я, конечно, заглянула в конец. Надеялась сразу найти описание ритуала или чего-то в этом роде, но, увы, несколько последних страниц отсутствовали. Похоже, Альбиона их просто вырвала.

Пришлось изучать её откровения с самого начала. И общая картина, признаюсь, вырисовывалась довольно неприятная. В своей семье Альбионе приходилось несладко.

Я правильно поняла, что для родной матери она была нелюбимой дочерью. Кайла всегда отдавала предпочтение Люсиль и не скрывала этого. Возможно, потому, что Альбиона родилась буквально через несколько дней после их свадьбы с Нильсом, и всего через месяц после смерти его первой жены.

Сей факт в обществе приняли, мягко говоря, в штыки, осудив всю новоиспечённую семью. Ведь, получается, Нильс закрутил роман с экономкой при живой супруге. Кайлу ещё долго потом этим попрекали, не забывая напомнить и о её происхождении.

Сам отец никого из дочерей не выделял, но и особо ими не интересовался. Просто делал то, что требовалось. Да и вообще очень часто отсутствовал дома.

Альбиона наивно предполагала, что он до сих пор тосковал по своей первой жене, чей портрет всё ещё висел в его кабинете, несмотря на попытки матери избавиться от картины.

Кстати, судя по этим записям, у них с Кайлой давно были раздельные спальни. В общем, счастливой семья Лири не являлась, и тёплые доверительные отношения её членов не связывали.

Идиллия царила только между Кайлой и младшей дочерью. Мать прощала Люсиль всё, старалась дать ей самое лучшее, а та, в свою очередь, виртуозно умела подлизываться и буквально верёвки из родительницы вила.

При таком раскладе между собой сёстры, естественно, не ладили. И Люсиль не упускала случая продемонстрировать своё превосходство или свалить на Альби свою вину, ведь Кайла безоговорочно верила ей, а старшую дочь будто не слышала.

В каждой строчке Альбионы сквозила горькая, накопившаяся за годы обида на родных. Ей хотелось любви и теплоты, как любому человеку, тем более ребёнку, но получала она только базовый уровень необходимой заботы с обеспечением минимальных потребностей.

И вот однажды удача повернулась лицом именно к ней, а не к Люсиль. Отец спас то ли младшего брата Кристиана Эшворда, то ли его самого (подробностей девушка не знала) и, связанный долгом жизни, сиятельный высокородный аристократ вынужден был заключить с ней помолвку.

Альбиона влюбилась в него, едва увидев в академии, но даже надеяться не смела, что Эшворд когда-нибудь обратит на неё внимание. Поэтому, конечно, она была очень счастлива стать его невестой: десятки страниц были исписаны наивными дифирамбами и признаниями в адрес жениха.

Поначалу она искренне верила, что однажды случится чудо, и он её полюбит. Даже зачем-то пыталась худеть, ограничивая себя в еде, чтобы понравиться избраннику. Разумеется, чуда не произошло.

Дальнейшие страницы были исписаны страданиями из-за холодности и равнодушия Эшворда. Но потом в записях, наконец, появились долгожданные намёки на то, чего я так ждала:

«Мама снова завела разговор о необходимости соблазнить Кристиана с помощью… особого средства. Но это так… грубо и унизительно. Я хочу, чтобы он сам захотел меня. Чтобы сердце его дрогнуло от любви, а не тело подчинилось зелью. Есть другой путь! Я нашла его в одной из книг. Там говорится о возможности… испросить у духов рода силу или загадать любое другое желание! Они его обязательно исполнят!».

Воодушевлённая упоминанием ритуала, я с ещё большим энтузиазмом продолжила чтение. К сожалению, Альбиона нигде не упоминала название книги, в которой нашла опасную информацию.

Да и где искать эту самую книгу тоже было непонятно. А найти придётся, потому что чётких инструкций в дневнике я не обнаружила. Там были только намёки, а последняя запись гласила:

«Рубина пыталась отговорить, но в итоге сдалась и принесла мне свой накопитель, в сотый раз повторив, что я сошла с ума и очень сильно рискую. Может, она и права, но этот ритуал — моя единственная надежда и спасение! Я подготовила всё необходимое. Если у меня получится, уже завтра всё изменится и начнётся новая счастливая жизнь!».

А дальше только рваные края вырванных страниц. Я отложила дневник в сторону со смешанными чувствами.

С одной стороны, мне было жаль несчастную девчонку, доведённую до такой крайности. С другой, из-за её дилетантских необдуманных действий я оказалась здесь и теперь вынуждена расхлёбывать всю эту кашу!

Что касается, мотива для покушений, он тоже, к сожалению, не прояснился. Ничего подозрительного и наводящего хоть на какие-то размышления в её откровениях не было. Даже о первом покушении Альбиона упоминала мимолётно, посчитав его случайным.

Оно произошло сразу после бала. Девушка тайком от родственников отправилась в торговый квартал, чтобы докупить то, чего ей не хватало для ритуала (разумеется, перечень недостающего в тексте не прилагался).

То есть всё произошло, когда она была одна. В тот раз Альбиона тоже не видела лица нападавшего и отделалась, можно сказать, лёгким испугом и парой синяков от удавки на шее, потому что злоумышленнику помешали практически сразу.

Далее следовали только жалобы девушки на равнодушие жениха, не проявившего к ней после этого инцидента никакого сочувствия.

Тогда я ещё раз внимательно перечитала записи, предшествующие нападению в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего особенно в те дни в жизни Альби не происходило. Самым ярким событием стал для неё бал в академии.

Но единственное, что она из него запомнила — тот самый злополучный стакан сока, который Иоланта вылила на её новое платье.

Ещё меня заинтересовала короткая запись о том, что Альбиона случайно услышала непредназначенный для посторонних ушей разговор между сёстрами Вальдос, одна из которых была преподавательницей академии.

Она писала, что узнала нечто шокирующее, но потом выяснила, что просто неправильно всё поняла.

К сожалению, подробностей в дневнике не было. А жаль. Мне вспомнилось, что, по словам Рубины, Альбиону искала женщина с такой фамилией. На всякий случай нужно прощупать почву и в этом направлении.

На этом крупицы полезной информации закончились, и снова начались стенания по поводу подлости Иоланты и равнодушия Эшворда.

Девушка отвлеклась от них ровно на пару строк, чтобы написать, что когда Иоланта пролила на неё сок, её, Альбиону, поддержал какой-то незнакомый мужчина из приглашённых чиновников, и неожиданно мило повёл себя некий Аштон Дидверс. Что имелось в виду, осталось, как говорится, за кадром.

Отчаявшись выудить из дневника ещё хоть что-то полезное, я выписала на следующую чистую страницу ключевые для своего дальнейшего расследования слова и фамилии, которые заинтересовали. Потом усталость всё же взяла своё, и я уснула, так и не решившись раздеться.

Проснулась от того, что где-то внизу раздался сильный грохот…