Глава 11. Цена материнства

Стены Академии Ночной Короны треснули так, будто кто-то огромный сжал замок снаружи и решил проверить, выдержит ли камень память о собственных клятвах.Из трещины под ногами Серафины поднимался чёрный свет.Не тьма.Тьма бывает мягкой. Она прячет, укрывает, ждёт.Это было другое.Голод, которому дали форму света.Мира вцепилась в моё платье обеими руками.— Мама, оно смотрит.Я прижала её к себе, заслоняя телом, хотя понимала, как смешно это выглядит перед силой, способной говорить из-под тронов и раскалывать академии.— Пусть смотрит, — сказала я. — Брать не дам.Люциан попытался подняться, но его рука подогнулась. На виске у него выступила кровь, губы побелели. Всё же он упрямо встал на одно колено.— Элиана, отойдите от трещины.— Я и так не собиралась в неё прыгать.— Ваш юмор сейчас особенно неуместен.— Он вообще редко уместен. Но помогает не кричать.Рейнар поднялся возле разбитой колонны. Меч снова был в его руке. Он смотрел не на меня, не на Миру, а на чёрный разлом под Серафиной.И впервые я увидела в его лице не королевский гнев.Ужас. Настоящий.Серафина стояла в центре этого света, дрожа всем телом. Гранатовое платье потемнело, будто ткань впитывала не кровь, а ночь. Золото в её глазах исчезло. Теперь она была просто женщиной. Испуганной, бледной, слишком тонкой для той древней силы, которая использовала её, как перчатку.— Помогите, — прошептала она.Зал замер.Даже Хранители.Серафина подняла глаза на меня.— Элиана… пожалуйста.Марта за моей спиной тихо сказала:— Не верьте ей.Я не ответила.Верить Серафине было глупо.Не видеть, что она сейчас пленница, было удобно.А удобство слишком часто становилось первым шагом к жестокости.Чёрный голос повторил:— Верните ключ.Мира задрожала.— Я не ключ.Я опустилась перед ней на колени, взяла её лицо в ладони.— Конечно, нет.— Они все так говорят. А потом смотрят не на меня.— Я смотрю на тебя.Она всхлипнула.— А если из-за меня академия погибнет?Сердце сжалось.Вот она, цена материнства: не просто закрыть ребёнка собой, а не позволить ему поверить, что чужой ужас — его вина.— Послушай меня, Мира. Взрослые любят перекладывать последствия своих преступлений на детей. Это не делает детей виноватыми. Это делает взрослых трусами.Её губы задрожали.— Но оно пришло за мной.— Тогда ему придётся пройти через меня.— Через нас, — сказал Люциан.Я обернулась.Он стоял уже на ногах. Плохо, криво, держась рукой за грудь, но стоял.Рейнар шагнул ближе.— И через меня.Мира посмотрела на него.Ничего не сказала.Рейнар принял это молча.Правильно.Профессор Эш подняла посох, вокруг гостей и студентов вспыхнул защитный круг.— Все к дальним стенам! Младших вывести через северный проход!— Нет! — крикнул Эрик.Профессор резко обернулась.— Студент Безродный, это не обсуждается.Он стоял у двери Часовой башни, бледный, с перевязанной ладонью.— Если мы уйдём, музыка умрёт. Двери закроются.Лира поддержала его:— Он прав. Башня ещё не отпустила всех.Я посмотрела на зеркало, оставшееся открытым после нашего падения из башни. В нём по-прежнему мерцала комната со стеклянными колыбелями.Дети.Не все проснулись.Не все названы.Чёрный свет потянулся к зеркалу.Люциан увидел первым.— Оно хочет не только Миру.— Всех ключей, — прошептала профессор Эш.Серафина вдруг закричала:— Закройте зеркало! Закройте, иначе оно их почувствует!Рейнар двинулся к ней.— Что это?Она смеялась и плакала одновременно.— То, что ваша династия кормила, Ваше Величество. То, что Первая Королева пыталась держать голодным, а Хранители — сытым. Вы думали, трон стоит на крови? Нет. Он стоит на пасти.Хранитель с расколотой маской, лорд Вассен, поднял посох.— Молчать.Серафина повернулась к нему.— Вы проиграли.— Орден не проигрывает.— Орден всю жизнь держал дверь, не зная, что замок давно сгнил.Он ударил её заклинанием.Серафина рухнула на колени.Рейнар бросился вперёд, но я опередила его магией. Нить памяти ударила Хранителя в грудь и вырвала из него образ: зал под дворцом, каменный трон, дети в стеклянных колыбелях, старики в масках, подписывающие договоры.Все увидели.Весь зал.Гости закричали.Вдова Тейна упала на колени.Нолан прижал волчок к груди.Риса закрыла серебряный глаз, но видение всё равно отражалось на её лице.— Вот ваша правда, — сказала я Хранителям. — Больше не спрячете.Лорд Вассен сорвал остатки маски.— Правда не спасёт вас.— Зато уничтожит вас.Он улыбнулся изуродованным ртом.— Девочка думает, что миром правят истории. Нет. Миром правят те, кто пережил свидетелей.Он поднял посох на Марту.Я не успела.Рейнар успел.Меч короля пронзил посох, расколов пустую корону в навершии. Вассена отбросило к стене.Рейнар посмотрел на Марту.— Больше нет.Марта молчала.Потом едва заметно кивнула.Не прощение.Признание поступка.Иногда это всё, на что человек имеет право.Чёрный свет усилился.Пол под Серафиной начал проваливаться, образуя круг. Из глубины тянулись тонкие чёрные нити, похожие на пальцы.Они искали Миру.Я подняла дочь на руки.Она оказалась легче, чем должна была быть в двенадцать лет. Слишком лёгкая. Словно годы в башне не давали ей расти по-настоящему.Гнев во мне стал тише.Опаснее.— Люциан, как закрыть разлом?Он посмотрел на трещину.— Нужна печать.— Какая?— Та, которую держала Первая Королева.Профессор Эш побледнела.— Добровольная королевская кровь, сердце изгнанника или жертва матери.Я медленно повернулась к ней.— Повторите.Она сглотнула.— В старых текстах было три способа удержать то, что под троном: любовь короля, сердце изгнанника или добровольная жертва матери.Рейнар сказал сразу:— Моя кровь.Люциан одновременно:— Моё сердце.Я посмотрела на них обоих.— Даже не начинайте.— Элиана, — сказал Рейнар. — Это моя династия.— Очень жаль, что она вспомнила об ответственности только после того, как потребовалась эффектная смерть.Люциан шагнул ближе.— Моё сердце уже связано с печатями. Я могу удержать разлом.— Ты только что выбрался из башни, где твоя вина пыталась сожрать тебя живьём. Нет.— Это не вина.— А что?— Расчёт.— У мужчин удивительный талант называть самоуничтожение разумностью.Мира вдруг тихо сказала:— Есть четвёртый способ.Все посмотрели на неё.Она спряталась ближе ко мне, но продолжила:— Башня сказала: “Они всегда выбирают смерть, потому что не умеют делиться жизнью”.Люциан нахмурился.— Делить печать?Профессор Эш прошептала:— Коллективная клятва.— Что это?— Очень древняя форма магии. До королей. До тронов. Когда силу удерживает не один жертвующий, а множество добровольно связанных людей.Рейнар резко сказал:— Это опасно.Я посмотрела на него.— Опаснее, чем приносить детей в жертву вашему трону?Он замолчал.Профессор Эш продолжила:— Такая клятва требует полного согласия. Нельзя принудить. Нельзя подписать вместо другого. Каждый отдаёт часть силы, памяти или жизни, но не умирает, если круг достаточно велик.Я оглянулась на зал.Студенты.Гости.Изгнанники.Вдовы.Маги.Те, кого королевство годами называло лишними.Серафина хрипло прошептала:— Не выйдет. Люди не отдают себя добровольно за чужих детей.Марта поднялась первой.— За чужих? Я держала эту девочку в первый день её жизни. Она не чужая.Лира сделала шаг.— Я тоже.Эрик поднял окровавленную ладонь.— И я.Риса открыла серебряный глаз.— И я.Нолан прижал волчок к груди.— Моя мать умерла, чтобы я жил. Я могу отдать часть силы, чтобы другие дети проснулись.Один за другим люди выходили вперёд.Не все.Некоторые плакали и оставались у стен. И это тоже было честно.Но вышло достаточно.Много.Больше, чем я могла просить.Я посмотрела на Миру.— Ты не обязана.Она выпрямилась в моих руках.— Я хочу.— Ты ребёнок.— Я та, кого они держали ключом. Я хочу стать дверью.Слёзы обожгли глаза.— Ты не должна быть такой смелой.— Я знаю. Но я всё равно есть.Рейнар подошёл медленно.Не к ней.Ко мне.— Позволь мне войти в круг.— Это не искупит.— Я знаю.— Это не вернёт ей детство.— Знаю.— И не даст тебе права на неё.Он посмотрел на Миру, но не задержал взгляд, чтобы не давить.— Я прошу не права. Я прошу долг.Я ненавидела, что он сказал правильно.Мира тихо спросила:— Если он войдёт, ему будет больно?— Да, — ответил Люциан.Она посмотрела на Рейнара.— Тогда пусть.В зале кто-то резко втянул воздух.Рейнар склонил голову.— Как скажешь.Профессор Эш начала строить круг.Верна Сол бросила ключи на пол, и они легли по окружности. Ленты с именами сорвались со стен и оплели их серебряными линиями. Студенты и гости встали вокруг разлома.В центре остались я, Мира, Люциан, Рейнар и Серафина.Да.Серафина тоже.Она всё ещё стояла на коленях у края чёрного света.Я посмотрела на неё.— Ты знаешь, что делать?Она усмехнулась дрожащими губами.— Хотите взять меня в круг?— Хочу услышать, войдёшь ли ты сама.— После всего?— Именно.Она смотрела на Миру.Долго.— Я ненавидела вас, — сказала она мне. — Сначала потому, что мне приказали. Потом потому, что вы всё ещё любили его, даже когда он не заслуживал. Потом потому, что вашу дочь называли ключом, а меня — сосудом. Мне казалось, если я стану королевой, это будет означать, что я не вещь.— И?Серафина горько улыбнулась.— Оказалось, короны тоже надевают на вещи.Она протянула руку.Не мне.Мире.— Я не прошу прощения.Мира смотрела на неё исподлобья.— И не получишь.— Знаю.Серафина опустила руку на ключ у края круга.— Но я войду.Чёрный голос из разлома стал громче:— Ключ принадлежит глубине.Мира спрыгнула с моих рук и встала рядом.— У меня есть имя.Она протянула мне ладонь.Я взяла её.Люциан встал слева от меня.Рейнар — справа от Миры, но на расстоянии.Серафина — напротив.Круг замкнулся.Профессор Эш подняла посох.— Говорите не титулы. Имена.Я вдохнула.— Элиана Вейр.Мира сжала мою руку.— Мира Вейр.Рейнар закрыл глаза.— Рейнар Арвент.Люциан сказал:— Люциан Мор.Серафина почти прошептала:— Серафина Лаур.Потом пошли голоса вокруг.Лира Сейн.Эрик Безродный.Риса Терн.Нолан Роун.Марта Вейр.Магда Эш.Верна Сол.Даже Дариан Кроу, хрипло и неохотно, но твёрдо:— Дариан Кроу.Имена множились.Становились стеной.Не каменной.Живой.Разлом взвыл.Чёрные нити метнулись к Мире, но круг вспыхнул. Каждое имя стало огнём. Не синим. Не золотым. Человеческим.Тёплым. Разным.Несовершенным.И потому сильным.Я почувствовала, как из меня уходит что-то.Не жизнь.Не вся.Часть памяти о боли в детской. Самая острая, та, что резала дыхание. Она не исчезла. Просто перестала быть ножом у горла.Мира ахнула.— Я больше не слышу башню так громко.Рейнар согнулся, будто удар пришёлся под рёбра.Люциан стиснул зубы, но удержал круг.Серафина закричала, потому что из её тела выходил золотой дым. Первая Королева рвалась прочь, не желая делить печать.— Нет! — кричал её древний голос. — Власть не делят!Я посмотрела прямо в золотые глаза, проступившие над Серафиной.— Поэтому вы и проиграли.Мира подняла свободную руку.Все дети в зеркале со стеклянными колыбелями открыли глаза.Разом.И назвали себя.Не вслух.Но круг услышал.Десятки имён хлынули через нас, как весенняя река через разбитую плотину.Разлом под Серафиной сжался.Чёрный голос ушёл глубже.— Не навсегда, — прошептал он.— Значит, встретимся позже, — сказала я.И круг ударил вниз.Пол сомкнулся.Чёрный свет исчез.Серафина рухнула без сознания.Люциан упал следом.Рейнар удержался на ногах только потому, что вцепился в меч.Мира стояла.Бледная.Но стояла.Зал молчал.Потом где-то наверху треснуло последнее зеркало.Комната со стеклянными колыбелями исчезла.Но на полу перед нами остались маленькие светящиеся следы.Детские.Ведущие вглубь академии.Профессор Эш прошептала:— Они проснулись.Я опустилась перед Мирой.— Ты как?Она посмотрела на меня.И впервые улыбнулась.Осторожно.Неловко. По-настоящему.— Я хочу спать.Я засмеялась и заплакала одновременно.— Это лучшее желание за последние три дня.Рейнар сделал шаг, но остановился.— Мира…Она повернулась к нему.В зале снова стало тихо.Он опустил меч.— Спасибо, — сказал он. — За то, что позволила мне войти в круг.Она долго смотрела на него.— Я позволила тебе страдать не за себя.Рейнар побледнел.— Да.— За тех детей.— Да.Она кивнула.— Тогда не потрать это зря.Он опустил голову.— Не потрачу.Сердце сжалось.Какая страшная вещь — ребёнок, который вынужден говорить с отцом языком приговора.Люциан закашлялся.Я резко повернулась.— Ты должен был лежать спокойно.— Я лежал. Не понравилось.Я подошла к нему, помогла сесть.Он посмотрел на Миру.— Дверь хорошо слушалась.Мира серьёзно кивнула.— Она умнее взрослых.— Большинство дверей умнее взрослых.Я неожиданно улыбнулась.Серафина застонала.Рейнар сразу насторожился.— Что с ней?Профессор Эш проверила её пульс.— Жива.— Первая Королева?Верна Сол подняла один из ключей. Он был расколот, но светился золотой трещиной.— Не ушла. Ослабла. Часть в ней, часть в печати, часть… возможно, в круге.— В нас? — спросил Дариан.— Поздравляю, мастер Кроу, — сказала я устало. — Сегодня вы стали частью древнего проклятия. День у всех сложный.Он посмотрел на меня с таким несчастным видом, что Лира тихо рассмеялась.Смех пошёл по залу.Слабый.Нервный.Но живой.А потом двери Общего зала распахнулись.Вошёл северный ветер.И с ним — ворон.Огромный, чёрный, с серебряным кольцом на лапе.Он пролетел над залом и уронил письмо прямо перед Рейнаром.Король поднял его.Печать была королевская.Но не его.Старая.Печать его покойного отца.Рейнар сломал её.Прочитал.И лицо его стало мёртвым.— Что там? — спросила я.Он поднял глаза.— Приказ, подписанный двенадцать лет назад.— О чём?Рейнар посмотрел на Миру.Потом на меня.— Если истинная мать пробудится и ребёнок выйдет из башни, король обязан завершить развод кровью.Мира сжала мою руку.Я медленно встала.— Чьей кровью?Рейнар не ответил.Но я уже поняла.Моей.Или Миры.За его спиной Серафина открыла глаза и прошептала:— Теперь он должен выбрать. Дочь или бывшую жену. Таков последний приказ короля.