Глава 13

Что я наделала? Всего лишь не позволила паре гнусных ублюдков поиздеваться над беззащитным стариком. Я ещё не забыла подслушанный разговор в таверне. За неуплату “Вороны” ломали пальцы, сжигали лавки и пускали по миру с пустыми карманами. Красочные события, аж кровь в жилах стынет… – Деньги, Этери… – голос мастера Линна был слаб и надломлен. – Я ведь не смогу отдать даже половины этой суммы. – Ничего не нужно, – отмахнулась я. – Лучше копите деньги на следующий месяц. Это ведь и были те самые “Вороны”, верно? Трэвис Линн лишь дёргано качнул головой и устало рухнул на ближайший табурет. Казалось, короткая встреча с громилами высосала из него все жизненные силы. Лицо его стало пепельно-серым, и я забеспокоилась, что этот приступ страха его доконает. – Может, вам приготовить чаю? – тихо спросила я. Старик медленно кивнул и дрожащей рукой указал вглубь лавки, за занавеску, отделявшую жилую часть от мастерской. – Там… – прохрипел он, – есть плита и чайник… Я прошла в крохотную каморку. Плита оказалась диковинным устройством: на слегка проржавевшей металлической подставке лежали несколько тускло мерцающих кристаллов, от которых исходило ровное тепло. На полке я нашла медный, покрытый патиной чайник, жестяную банку с чайным листом, пучок сушёной мяты и несколько веточек мелиссы. Идеальный набор, чтобы успокоить расшатанные нервы. Наполнив чайник водой, я водрузила его на кристаллы. Они тут же вспыхнули и загудели. Уже где-то через минуту вода весело забурлила. Я щедро бросила в кипяток травы, вдохнула их пряный аромат и, сосредоточившись на мгновение, прошептала слова успокоения. С кончиков моих пальцев тут же сорвалась тонкая, изумрудная нить силы. Она, словно живая змейка, вплелась в спирали ароматного пара, связывая и многократно усиливая целительные свойства трав. Как только отвар был приготовлен, налила его в глиняную кружку, после чего протянула мастеру Линну. Он взял её обеими руками, которые всё ещё мелко дрожали, и сделал несколько жадных глотков. Эффект оказался почти мгновенным. Серая пергаментная кожа на щеках старика налилась здоровым румянцем, а в запавших глазах появился живой, осмысленный блеск. Трэвис Линн успокоился. Дыхание его выровнялось. – Чудодейственный отвар, – выдохнул он, с удивлением разглядывая кружку. – Знаешь, а открытие лавки, может, и не такая уж плохая идея. Если у тебя все настойки такие, у местных на них точно будет спрос. Свои навыки ты не растеряла. Я тепло улыбнулась, но настроение моё тут же омрачилось. Через запылённое окно я увидела тех самых амбалов в чёрных плащах. Они стояли недалеко от лавки и о чём-то переговаривались с третьим мужчиной. Он был выше. Поджарый, с хищным профилем. Мне даже показалось, что я его знаю… Этот властный поворот головы, резкие, рубленые жесты, но от мыслей меня отвлёк мастер. – В благодарность можешь выбрать всё, что хочешь в лавке, – сказал он твёрдым, вновь обрётшим силу голосом. – Не стоит, мастер, – отмахнулась я. – Я настаиваю! – старик поднялся и подошёл к одному из стеллажей. Секунду покопавшись, он протянул мне два гладких, чуть тёплых на ощупь камня размером с гусиное яйцо. Внутри них, казалось, был заперт жидкий солнечный свет, который мягко переливался и пульсировал в такт биению моего сердца. – Камни-аккумуляторы. Собирают тепло и свет днём, отдают ночью. В хозяйстве пригодятся. Не успела я поблагодарить, как Трэвис снял с полки деревянный ящичек, полный маленьких стеклянных флакончиков. – Мне они всё равно без надобности, только пыль собирают. А тебе для эликсиров – в самый раз. Я с благодарностью приняла подарки, но тут же растерялась, прикидывая, как потащу всё это на себе. – Не беспокойся, – мастер Линн будто прочёл мысли. – Мой сын вечером занесёт всё к тебе… – Фай! – вырвалось у меня. – Он тоже в городе? – Не забыла, – усмехнулся мастер Линн. – Да, Файрон тоже приехал. Хотя, он можно сказать и не уезжал. После учебы быстро вернулся. Сейчас служит в городской страже, – не без гордости ответил артефактор. Файрон Линн. Фай. Жилистый, вечно взъерошенный мальчишка с целой россыпью рыжих веснушек на носу и щеках, которые он отчаянно пытался вывести в детстве. Мы были не просто друзьями – мы были отражениями друг друга. Вместе лазали по крышам, вместе получали нагоняй. Оба потеряли матерей слишком рано. Обоих воспитывали отцы, погружённые в свою работу. У нас было так много общего… Раньше. Я улыбнулась. Воспоминания – коварная штука. Они нахлынули внезапно. Обожгли теплом, заставив сердце заныть. – Он будет рад тебя видеть, – продолжил старик, внимательно следя за моим выражением лица. – Да, я тоже буду очень рада! – Вот и славно, – мастер Линн окончательно развеселился, и на его щеках проступили едва заметные ямочки. – Значит, жди в гости. Я уже было направилась к выходу, но Трэвис Линн остановил меня жестом. – Погоди. Выйди-ка ты лучше через чёрный ход, – сказал он, кивнув в сторону окна, за которым всё ещё маячили три грузные фигуры в плащах. – Не хочу, чтобы ты лишний раз пересекалась с этими… господами. Я молча кивнула. Мне и самой до дрожи не хотелось сталкиваться с этими амбалами, гордо именующими себя “Воронами”. Какая-то жуткая ирония – вороны птицы умные и благородные. Эти же были просто падальщиками в человеческом обличье. Обратный путь пролегал сквозь торговые ряды, где в воздухе смешивались терпкие ароматы пряных трав из аптекарских лавок, острый озон от артефакторных мастерских и химический дурман готовых зелий. Здесь над дверями звенели зачарованные колокольчики, а в витринах, всеми цветами радуги, переливались эликсиры. Цены, правда, кусались так, что могли бы соперничать с цепным псом. Вероятно, именно необходимость иметь дело с “Воронами” и была той самой ценой за ведение дел в городе. Но почему стража закрывает на это глаза? Их поборы и угрозы – это же прямое нарушение закона! За этими мыслями я не заметила, как дошла до дома. Он уже был в паре шагов, но тут небо, ещё минуту назад подёрнутое лёгкой серой дымкой, стремительно налилось свинцом. Ветер налетел внезапно, злобно закружив в воздухе уличный мусор и пыль. И тут же небеса разверзлись. Не дождь – ледяной, беспощадный ливень. Первые тяжёлые капли мгновенно превратились в сплошную стену воды. Я бросилась бежать, прикрывая голову руками, но последние метры до крыльца превратились в настоящую пытку. Пока я возилась с непослушным замком, вода промочила меня до нитки. Наконец, я ввалилась в дом, отрезая себя от бушующей стихии. Мокрая насквозь, продрогшая до самых костей, я стянула с себя прилипшую шаль и скинула ботинки, из которых на пол тут же натекла порядочная лужа. Не теряя ни секунды, прошла в гостиную. Дрожащими пальцами сложила в камине сухие поленья, подсунула под них растопку и, щёлкнув кресалом, высекла искру. Огонёк лениво лизнул сухую щепу, подумал и, наконец, занялся, весело затрещав. Я опустилась прямо на пол, подставив пламени озябшие руки и лицо. Тепло начало медленно, почти болезненно, разливаться по телу, прогоняя ледяное оцепенение. Дом, согреваясь, словно выдохнул с облегчением. Тем временем мир за стенами превратился в ревущий хаос. Дождь бил по черепичной крыше с такой силой, словно тысячи кованых сапог маршировали по ней. Но здесь, в безопасности, этот грохот казался убаюкивающим. К его монотонному ритму примешивалось мирное потрескивание дров и редкое шипение капель, случайно залетавших в дымоход. К вечеру ливень утих, сменившись тихим, меланхоличным дождём. Согревшись и переодевшись в сухое, я решила заняться комнатой, которую собиралась отвести под лавку. Нужно было разобрать хлам, и навести порядок. Я как раз вытирала пыль с подоконника, как вдруг в дверном проёме мелькнула тень. Фигура в чёрном плаще. Сердце яростно взвилось к грудной клетке. Кровь ударила в виски, наполнив тело ударной дозой адреналина. Вороны? Неужели? Я застыла. По спине пробежала ледяная волна, пронзившая каждый позвонок. Но я заставила себя вдохнуть и присмотреться к гостю. И тут поняла, что плащ не угольно-чёрный, а серый, просто насквозь промокший от дождя. В помещение вошёл мужчина примерно моего возраста, держа в руках пару деревянных ящиков. – Здравствуй, Этери, – сказал он. Я с трудом узнала Фая. Он возмужал. Мальчишеская угловатость сменилась уверенной статью. Лицо стало резче и строже. Куда делись те весёлые рыжие веснушки, что я так любила дразнить? Теперь они потемнели и почти утонули в загаре. А светлые волосы, казалось, выгорели на солнце ещё сильнее. Фай изменился. Радикально и необратимо. Однако, когда он поднял взгляд, я увидела в его глазах янтарный блеск, тёплый и живой, тот самый который я так хорошо помнила… Глава 14 – Файрон Линн, – с каким-то умиротворением выдохнула я и, отложив тряпку, нырнула в тень, туда, где стоял он – мальчишка, который некогда был неотъемлемой частью моего далёкого, беззаботного детства. – Так точно! Мужчина выпрямился, словно по команде. Вид его в форме городской стражи, с начищенными до блеска бляхами, был одновременно и забавным, и чуточку нелепым. – Но ты ведь меня совсем не узнала, да? – его глаза хитро сощурились. – Признаться, нет. Ты… ты так сильно изменился, Фай. Повзрослел. И форма… Она тебе к лицу, хотя и добавляет строгости. – А вот ты – нет. Ни капли не изменилась. Не дожидаясь приглашения, Фай шумно шагнул через порог, наполнив и без того тесное пространство ароматом дождя. – Я тебя сразу узнал! – мужчина почти победно вскинул подбородок. – Ещё когда ты выпорхнула из лавки отца через чёрный ход, словно напуганная мышка. – Да, – виновато кивнула. – Не хотелось пересекаться с одной… весьма нежелательной и подозрительной группкой. Фай аккуратно опустил ящики на скрипучий пол, после выпрямился и, устремив взгляд куда-то в пустоту, задумчиво почесал затылок под коротко стриженными волосами. – Кажется, я знаю, о ком ты, – тон Фая стал серьёзнее, ухмылка сползла с лица. Мне ужасно хотелось спросить его. Вот прямо сейчас, глядя в эти мальчишеские глаза. Почему он, стражник позволяет этим “Воронам” так бесцеремонно обращаться с его собственным отцом? Слова уже почти сорвались с языка. Но в самый последний момент я прикусила его. Что может сделать один человек, даже такой крепкий, как Фай, против целой системы? Наверняка у этих “Воронов” давно уже все куплены. Начиная от мелких чиновников и заканчивая самим бургомистром. Фай всего лишь винтик в этой огромной, сломанной машине. Он не может изменить её в одиночку. Между нами повисла тишина. “Вороны” стали незримой стеной, о которую разбивались слова. – Твой отец передал что-то ещё? – я первая решила сменить тему, вытянув голову и попытавшись рассмотреть, что же такого там в ящиках. – А, да, – спохватился Фай. Он присел на корточки и с лёгким скрипом открыл крышку. Внутри, в аккуратных ячейках, устланных древесной стружкой, лежали камни-аккумуляторы и стеклянные флакончики. – Это ещё не всё, – Фай, заметив моё любопытство, вынул из ящика небольшой, но увесистый бронзовый светильник. – Фонарь. Отец сам собрал. Одного камня-аккумулятора хватает на месяц беспрерывного света. Пригодится, пока ты не обустроишься. Он протянул мне фонарь. Холодная, тяжёлая бронза приятно легла в ладонь. По ободу шла тончайшая гравировка – переплетённые листья и звёзды. Такая работа стоила целое состояние, я это знала. – Фай… Нет. Я не могу это взять. Это слишком дорого. – Отец рассказал, как ты потратила свои деньги. Это меньшее, что он… что мы можем сделать для тебя. А это, – продолжил Фай, извлекая из того же ящика свёрток из плотной кожи, – тебе для работы. Я развернула свёрток. На мягком бархате, каждый в своём гнезде, покоился набор: алхимические измерительные весы, миниатюрные щипцы, мраморная ступка с тяжёлым пестиком и несколько скальпелей с лезвиями тоньше человеческого волоса. Инструменты мастера, а не подмастерья. – Я… – голос сорвался. – Я не знаю, как мне благодарить твоего отца… – Поблагодаришь, когда твоя лавка станет лучшей в городе, – усмехнулся Фай. – Во втором ящике вещи попроще: тёплые одеяла из некрашеной шерсти, несколько пар вязаных носков и… вот это. Он открыл второй ящик. На груде одеял, что уютно пахли овцой и лавандой, лежал блокнот в переплёте из тёмно-зелёной, почти чёрной кожи. На обложке – тиснёный серебром цветок вербены. Рядом – изящная чернильница и гусиное перо с идеально заточенным кончиком. Для новых записей. Для новых открытий. Для новой жизни… У меня не было слов. Я просто стояла, прижимая к груди свёрток с инструментами. Глупая, совершенно идиотская улыбка расползлась по лицу и не желала исчезать, растягивая мышцы щёк до ноющей боли. – Спасибо, – сдавленно кашлянула, чтобы прочистить горло от кома эмоций. Попытка сдержать слёзы провалилась с треском: горячая капля предательски обожгла щеку, за ней вторая, размывая перед глазами фигуру друга. – Пусть служат тебе верой и правдой, – мягко ответил Фай. Он обвёл долгим, задумчивым взглядом помещение: пыльные полки, пустые стеллажи, почерневший от сырости и времени стол… – Может тебе ещё чем-то помочь? – предложил он. Я лишь энергично замотала головой, продолжая улыбаться как блаженная. Спустя мгновение голос наконец-то вернулся, хоть и прозвучал хрипло и незнакомо: – Я сама… Вы и так сделали слишком много. – Не так много, как хотелось бы, – мягко усмехнулся Фай, но лицо его тут же посерьёзнело. – Ты ведь не передумаешь, верно? Не уедешь, несмотря на то, что твориться в городе? – Мне некуда уезжать. – Но твой муж… Я думал, вы… – Я не хочу об этом говорить, Фай! – резко и не очень любезно прервала друга детства. – Это мой дом. Мой. Я совершила величайшую глупость, бросив его. Больше этого не повторится! Слова прозвучали громче, чем я ожидала. На грани отчаянья. – Прости, – произнёс растерянно Фай. – Прости за такой… приём. За город. За то, что наша первая встреча проходит в таком бардаке. Я устало потёрла виски. Ну вот что со мной? Откуда взялось это глупое раздражение? Устала? Похоже на то. – Это ты меня прости, – виновато качнула головой. – Ты не виноват ни в погоде, ни в том, что в городе завелись паразиты. А бардак… это дело наживное. Лучше помоги мне вон с тем столом, – я улыбнулась и кивнула на громоздкое сооружение у стены. Мы вдвоём взялись за тяжёлую дубовую столешницу. Стол протестующе заскрипел всеми своими рассохшимися суставами, одна ножка предательски подкосилась, и Фай ловко подставил под неё свой сапог. Совместными усилиями, кряхтя и переговариваясь вполголоса, мы перетащили его в центр комнаты. – Вот и импровизированный прилавок, – выдохнула я, отряхивая ладони. – Посетителей, конечно, не будет ещё очень долго, но пусть стоит. Для вида. Фай опёрся о край столешницы и посмотрел на меня. Этот взгляд, прямой и честный, проникал куда-то вглубь, туда, где всё ещё жила взъерошенная девчонка, лазавшая с ним по крышам. – Этери, – его голос стал тише. – Мы давно не виделись. И мир вокруг нас изменился. Но я не изменился. Не в главном. Мы были друзьями. И я хочу, чтобы ты знала: ты можешь на меня положиться. Я остался тем же другом. Если что-то понадобится. Что угодно. Или если эти… “Вороны” появятся, просто дай мне знать. И в этот момент он улыбнулся. Той самой мальчишеской, чуть кривоватой улыбкой, что стерла с его лица всю строгость формы и приобретённую с годами жёсткость. Улыбкой, которая возвратила ему рыжие веснушки, даже если их почти не было видно. – Мне пора в патруль, – Фай выпрямился, снова становясь серьёзным стражником. – Береги себя. И… добро пожаловать домой. Он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди комнаты. Я взглянула в окно, сморгнула упрямую слезинку и тихонько выдохнула, освобождая тело от невидимой тяжести. После чего медленно подошла к ящикам. Опустилась на колени. Уткнулась лицом в груду шерстяных одеял. Вдохнула их успокаивающий аромат… Это был запах дома. Вытащив самое толстое и пушистое одеяло, я нашла в углу несколько старых досок, оставшихся от сломанных полок и, вернувшись в гостиную, бросила доски в камин. Едва тлеющие угли жадно вцепились в сухую древесину. Секунда, другая – и вот уже озорные языки пламени взметнулись вверх. Я свила себе гнездо на полу, закутавшись в колючий шерстяной кокон, и смотрела, как огонь пожирает доски. Фай. Его отец. Значит, я здесь всё-таки не одна. Эта мысль не принесла утешения, но дала странное чувство почвы под ногами. Мерный треск поленьев и гипнотический танец огня постепенно растворили колкую тревогу прошедшего дня, и, убаюканная этим живым теплом, я незаметно для себя провалилась в сон. Пробуждение было внезапным. Наглый солнечный луч, пробившись сквозь мутное стекло, ударил прямо в глаза. Спина затекла, в камине остались лишь тлеющие угли, но я чувствовала себя вполне отдохнувшей. И вместе со мной проснулась решимость. Стержень, который вчера расплавился от страха и усталости, снова обрёл форму. Я сделаю это. Начну своё дело. Прямо сейчас. Но с чего начать в этих голых стенах? Что ж, начинать всегда нужно с малого. С чего-то настолько простого, что это, кажется, почти смешным.