Глава 32

Золото? Конечно, было бы неплохо выйти на широкий рынок. Получать золото, преуспеть… Но я хочу добиться этого сама. Без помощи таких людей, как Пер Хайзель. Его изящные руки, украшенные перстнями, по локоть в крови. Его дорогой сюртук соткан из боли и страха простых торговцев и мастеров… “Не верь ему, – чеканил молоточек в висках. – Ни единому слову. Ни единому жесту. У таких, как он, не бывает ни чести, ни благородства. Только выгода. Выгода для него”. Но и показывать характер сейчас было бы верхом глупости. Одно неосторожное слово или вызывающий взгляд, и я стану проблемой. Я стиснула зубы и заставила себя улыбнуться. Пусть эта улыбка будет фальшивой, ничего страшного. Лишь бы она держалась на лице. Хайзель между тем опустошил свой стакан и поставил его на край столика. – А вот и он, – выдохнул Хайзель, кивнув в сторону входа. – Человек, о котором я говорил. Я проследила за его взглядом. В зал только что вошёл мужчина. Высокий, и я бы сказала, красивый. Не старше самого Хайзеля. Плечи широкие, спина прямая, как рапира. Он двигался с той уверенностью, которая свойственна только тем, кто никогда не сомневался в своей власти. Резкие черты лица, жёсткий подбородок. Никакой мягкости и плавности. Только геометрия. Идеальная. Безжалостная. Меня окатило странным холодом. Я не знала этого человека. Никогда не видела. И всё же что-то в нём вызывало первобытный, животный страх. Хайзель между тем шагнул вперёд и, не спрашивая разрешения, взял мою руку. Я и пикнуть не успела, как меня уже тащили сквозь толпу. Мы остановились прямо перед гранитной статуей. – Барон Дювейн, – промурлыкал Хайзель. Дювейн? Боги. То, что сейчас приходит, реально? От неожиданности мир вокруг меня накренился. Пол вырвался из-под ног. Звуки захлебнулись, утонули. Дювейн. Барон Дювейн. Отец… Проклятье! Я слышала голоса, Хайзеля, барона, но слова доносились словно сквозь толстый слой ваты. – …большое удовольствие… – говорил Хайзель. – …слышал о вашем… – отзывался барон. Дыши, Этери. Улыбайся. Просто улыбайся. Какая мелочь, в самом деле – встретить человека, который, возможно, разрушил твой мир. – Мадам Велш, – рокот барона обрушился на меня. – Рад знакомству. – Вза… кхм… – горло сдавила горечь. – Взаимно. Мужчины заговорили о делах. И чёрт побери, мне нужно было слушать… слушать и вникать. Но я стояла каменным изваянием и приклеенной улыбкой. А потом барон бросил небрежно: – Кстати, зря вы не посетили нас. Моя дочь вышла замуж. Торжество было великолепным. И зять… Я ведь говорил о нем? – Да, я помню, – отозвался Хайзель. – Надеюсь, с ним познакомиться. – И вы познакомитесь! Они здесь. Сердце не ухнуло – оно остановилось. Замерло на один страшный, бесконечный удар, а потом сорвалось в бешеное, паническое стаккато. Через минуту… всего через минуту, в зал вошли они. Я увидела своего бывшего мужа. Он был тем же. Светлые волосы, которые я так любила перебирать пальцами, мягкие черты лица, глаза цвета летнего неба. Корин буквально лучился счастьем. Оно исходило от него волнами, ослепительное, торжествующее… невыносимое. А рядом… Рядом шла Эльмира. Юное, нежное создание. Но это только на первый взгляд. Потому что я знала, какой она была на самом деле. Наши с Корином взгляды встретились. Летнее небо его глаз на мгновение потемнело. Улыбка дрогнула. Он замер на полшага, словно споткнувшись о невидимое препятствие. А потом, опомнившись, снова улыбнулся. И в этой улыбке читалось такое высокомерие, такая спесь, что мне стало противно от одного его вида. – Папа! – прозвенел голосок Эльмиры. – Мы опоздали! – В самый раз, дорогая. – Простите, – я повернулась к Хайзелю, заставив себя улыбнуться. – Мне необходимо… освежиться. Духота и этот приторный сидр… Я сделала паузу, приложив ладонь к виску. Жест, который, как я надеялась, выглядел изящным и говорил о лёгком недомогании, а не о панике. – Вы хотите покинуть нас? – в голосе Хайзеля прозвучало недовольство. – Всего на несколько минут. Молчание растянулось. Барон Дювейн в это время что-то говорил Корину, не обращая на нас внимания. Эльмира, заливалась беззаботным смехом и щебетала, словно райская птичка. Наконец, Хайзель едва заметно кивнул. – Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Но недолго, мадам Велш. Я рассчитываю на ваше возвращение. – Конечно. Уходя, я краем глаза поймала взгляд Корина. Он смотрел на меня с какой-то тошнотворной смесью торжества и презрения. А потом его губы изогнулись в ядовитой усмешке. Я нырнула в толпу, словно в мутную, холодную воду. Шелест тканей, звон бокалов, обрывки разговоров обрушивались волнами, но я пробиралась дальше, к дальнему краю зала, подальше от этого кошмара. Кейн. Мне нужно найти Кейна. Он был здесь. Где-то рядом. Я чувствовала это почти на животном уровне, какой-то первобытной, необъяснимой уверенностью. Взгляд метался по залу, выхватывая из толпы лица и силуэты. Высокий мужчина в чёрном камзоле… где же он? – Ищешь кого-то? Голос раздался так близко и неожиданно, что я вздрогнула. Айрон появился бесшумно, точно материализовался из воздуха. – Я… – слова застряли в горле. Мужчина шагнул ближе. – Ты бледная. Что случилось? – Я… Я хочу уйти, – вырвалось у меня сдавленным шёпотом. Горячая волна стыда опалила щёки. Минуту назад я готова была вцепиться Корину в лицо, а сейчас… сейчас я хотела только одного: сбежать, забиться в самый тёмный угол. Корин… Чёрт, я правда думала, что всё в прошлом. Но видеть его таким сияющим, таким счастливым было просто невыносимо. – Нельзя, – Айрон поджал губы. – Почему? – шмыгнула я носом, чувствуя, как к глазам подступают злые, бессильные слёзы. – Мне нужно кое-что выяснить, – серьёзно ответил Айрон. – Этот приём – единственный шанс. – И что же? Хотя о чём это я? Ты ведь всё равно ничего не расскажешь! – Ри… – Нет, всё в порядке! Наверное, вы все были правы… Мне нужно было уехать из этого проклятого города! Поселиться там, где нет никаких “Воронов” и их грязных дел! – Да что на тебя нашло? – Почему я вообще должна тебе что-то объяснять? Тебе тоже плевать на меня! Я всего лишь инстумент, способ кого-то спасти! – Это неправда, – голос Айрона стал низким, взгляд потемнел, превратив глаза в две бездонные пропасти, готовые поглотить весь свет вокруг. – Мне не плевать на тебя. Никогда не было. – Какая разница, – слова прозвучали резче, чем я хотела. Но мне было всё равно. Сейчас всё казалось таким бессмысленным – слова Кейна, люди вокруг, весь этот идиотский бал. – Мне нужно возвращаться к Хайзелю… Не дожидаясь ответа, я развернулась и нырнула в толпу. Идиотка. Полная идиотка. Зачем я сорвалась на Айрона? Какого чёрта наехала на него? Он ничего не сделал. Ничего такого, что заслуживало бы подобной реакции. А я… я повела себя как истеричка. Эмоции. Проклятые эмоции. Их нужно держать при себе. Запереть в самый дальний уголок души и не выпускать. Но я не удержалась. Сорвалась на человека, который… который был мне не безразличен. Стиснув челюсти до боли, я продиралась сквозь парчовое и шёлковое месиво туда, где оставила Хайзеля с бароном. Вот только на том месте никого уже не было. Корин с Эльмирой тоже куда-то исчезли. Неужто земля разверзлась и поглотила их всех? Хорошо бы… Бездна! Ну где они? Хайзель не обрадуется, если… И тут, краем глаза, я поймала холодный блеск. Серебро. Серебряный наболдашник. Он мелькнул в проёме высоких стеклянных дверей, ведущих на террасу, и исчез. Не раздумывая, я двинулась следом. Мимо группы оживлённо беседующих дам, мимо  слуги с подносом. С каждым шагом воздух становился прохладнее, гуще, пахнул не духами и вином, а сыростью и скошенной травой. И когда я, наконец, выпорхнула на террасу, ночная прохлада окутала лицо, словно влажный шёлковый платок. Я остановилась, прислонившись к каменной балюстраде, и провела пальцами по щекам. Они были мокрыми. Слёзы. Я даже не заметила, когда заплакала. – Проклятье, Этери. Соберись, – прошептала, яростно вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Не будь размазнёй. Террасу кутали мягкие тени, кое-где разорванные золотистыми пятнами фонарей. Внизу, за каменными перилами, расстилался сад – безупречный, с геометрически точными дорожками, кустами-шарами и бледными, как призраки, мраморными статуями. И среди этого идеального порядка, стояли две фигуры. Хайзель. И барон Дювейн. Они беседовали. Но даже на расстоянии чувствовалось напряжение. Что-то было не так. Хайзель стоял, опираясь на трость, но его осанка, обычно такая непоколебимая, была неестественно скованной. А барон… барон улыбался. – Это невозможно, – донёсся ядовитый голос Дювейна. Я инстинктивно отступила в тень, прижавшись спиной к каменной колонне. Подслушивать было опасно. Глупо. Но я не могла заставить себя уйти. – Вы дали слово! Обещали открыть двери в высший свет! – Да-да, конечно, – барон махнул рукой. – Но понимаете ли… обстоятельства изменились. И я не уверен, что наша договорённость всё ещё актуальна. – Мы. Достигли. Соглашения, – отчеканил Хайзель. Лицо барона внезапно перекосило. Голос стал жёстче: – Ты и твоя шайка должны знать своё место! Не забывайся. Я дал тебе многое. Но я могу и забрать. Воздух сгустился, стал тяжёлым. Вцепившиеся в трость пальцы Хайзеля побелели. Ярость клубилась вокруг него осязаемым тёмным облачком. Но… он ни сказал ни слова. Просто резко развернулся и зашагал… прямо ко мне. Рядом, к счастью, стояла стайка дам, похожих на пёстрых, болтливых птиц. Я юркнула за их спины, скрывшись за стеной из кринолина и перьев. Хайзель прошёл мимо, и нырнул в яркую пучину торжественного зала. Лишь когда его силуэт окончательно растаял, я позволила себе выдохнуть. Барон всё ещё стоял внизу. Он достал из кармана портсигар, неторопливо вытащил сигару. Я услышала, как щёлкнула зажигалка, как оранжевый огонёк на мгновение осветил его лицо – жёсткое и до омерзения самодовольное. Затем он повернулся и неспешно стал спускаться по широким ступеням террасы, постепенно растворяясь в тёмном провале сада. Возможно, мне следовало отступить. Найти Айрона. Рассказать, про разговор. Но какой-то внутренний инстинкт толкнул меня последовать за Дювейном. Холод ночного воздуха обнял плечи, принеся с собой густой коктейль ароматов: фиалки, влажная земля, дымок далёкого костра. Гравий под ногами громко хрустел, и я сошла на мягкую, упругую траву, скользя вдоль высокой, подстриженной стены живой изгороди. Барон шёл неторопливо, попыхивая сигарой и оставляя за собой шлейф пряного дыма. Вдруг он свернул за угол высокой беседки и исчез. Пришлось прибавить шагу. Добравшись до поворота, я замерла. Барон стоял в нескольких шагах, лицом к тёмной арке, образованной сплетением ветвей. Кончик его сигары тлел в темноте кровавым глазком. И вдруг он произнёс чётко и громко: – Здесь никого нет. Выходи. Тишина. А потом… шорох листвы. Шаги. Дыхание. Из чёрного провала между кустами выплыла фигура. Высокая, мужская. Очертания расплывались в сумраке, но в них было что-то… знакомое. – Неужели нельзя было выбрать место поспокойнее? – Подобные светские рауты – идеальная ширма. Шум, толпа, все на виду, и потому – все невидимы. Я узнала первый голос. Фай. Это был Фай.