Глава 31

Багровое солнце медленно падало за горизонт. Тени сгущались в углах комнаты, ползли по стенам, как живые существа. В воздухе висело предчувствие – тяжёлое, липкое, от которого хотелось распахнуть окна. Я стояла перед зеркалом, разглядывая собственное отражение, и почти не узнавала себя. Изумрудное платье облегало фигуру, как вторая кожа. Глубокий вырез подчёркивал линию ключиц, рукава спадали с плеч мягкими складками, оставляя открытыми руки. Цвет действительно шёл мне – оттенял чёрные волосы, собранные в низкий узел с несколькими выбившимися прядями, подчёркивал бледность кожи. Красиво. Слишком красиво. В груди разрасталась тревога – тугой клубок, который невозможно было распутать. Внезапно тишину разорвал звук. Отчётливый цокот копыт по брусчатке. Я замерла прислушиваясь. Карета. Скрип колёс, приближающийся всё ближе и ближе… Они приехали. Я с силой втянула воздух, расправила плечи и шагнула за порог комнаты. Внизу, в полумраке прихожей, металась Марта. – Марта, – я остановилась перед ней, взяла её за руки. – Как только я уйду, запри все двери. И лучше вам с Йозефом не выходить из дома. – Да, – кивнула старушка. – Но ты… – Защитные руны не впустят посторонних, – перебила я, сжав ладони крепче. – Пока вы сами не откроете дверь и не разрешите войти. Марта снова кивнула, на этот раз решительнее. Она больше ничего не говорила. Не пыталась переубедить. Днём мы уже всё обсудили, и повторяться было бессмысленно. Резкий стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Я выдохнула, разжала пальцы и направилась к выходу. На пороге стоял Кейн. Он выглядел… Не так, как обычно. Сейчас Айрон был одет в чёрный камзол строгого кроя, туго застёгнутый до середины груди. Под ним белоснежная рубашка с высоким воротником. Никакого кружева, никакой пошлой роскоши – только чистые линии и качественная ткань. Чёрные брюки заправлены в высокие сапоги, начищенные до блеска, но явно не новые – на голенище виднелась едва заметная потёртость. Волосы, убранные назад, обнажали жёсткую лепку лица: хищные скулы, прямой нос и эту вечную, раздражающую и манящую усмешку. Он выглядел… брутально. Опасно. И, видят боги, эта опасность меня пьянила. Кейн медленно окинул меня взглядом – снизу вверх, задерживаясь на изгибе талии, линии декольте, лице. И улыбнулся. – Ты очень красива, Этери. Кровь прилила к щекам горячей волной. Проклятье. Наверняка он заметил. – Льстец, – бросила я, пытаясь спрятать смущение за холодностью. Айрон протянул руку. Я секунду колебалась, зетем вложила свою ладонь в его, чувствуя, как пальцы мужчины смыкаются на моих – тепло, уверенно. У ворот, сливаясь с ночью, застыла карета. Чёрная, лакированная, с гербом на дверце: ворон с распростёртыми крыльями. Два коня нервно переступали копытами, встряхивая гривами. Кучер на козлах сидел неподвижно, точно высеченный из камня горгулья. Кейн подвёл меня к карете и распахнул дверцу. Внутри, в мягком свете фонаря, сидел Хайзель. Глава “Воронов” был безупречен до отвращения. Тёмно-синий сюртук с серебряной отделкой, белоснежное жабо – всё подобрано со вкусом, дорого, но не вычурно. Волосы аккуратно уложены, усы подкручены. На пальцах поблёскивали перстни. А опирался он на трость с набалдашником в виде вороньего черепа. – Мадам Велш, – Хайзель едва заметно кивнул. – Рад снова вас увидеть. – Спасибо за приглашение, – максимально вежливо отозвалась я. Мне хотелось спросить, почему он выбрал именно меня. Уверена, в городе полным-полно хорошеньких девушек, которые с радостью бы согласились сопроводить на приём к бургомистру, такого человека, как Пер Хайзель. И не только сопроводить… Но я стиснула зубы. Сейчас не время для любопытства. Одно неверное слово и проблемы обеспечены не только мне, но и Айрону. Хайзель приподнял трость и постучал ею по крыше, давая знак вознице, что пора двигаться. Карету тут же качнуло, и мы тронулись с места. Ехали молча. Хайзель разглядывал что-то за окном. Айрон устроился рядом со мной. Я же сидела и пыталась не думать о том, что меня ждёт. Внезапно карета качнулась на повороте, и меня слегка прижало к Айрону. Его плечо соприкоснулось с моим. Странно, но этот случайный контакт, мгновенно успокоил. Словно его близость создала невидимый барьер между мной и страхами. Карета покатила дальше, и постепенно улицы вокруг начали меняться. Тусклые фонари у домов и лавок артефакторов, ювелиров и алхимиков сменились яркими светильниками на высоких столбах. Каменные фасады уступили место изящным особнякам с резными балконами и коваными решётками. Я прижалась к окну, разглядывая проплывающие мимо здания. Мощёные проспекты, скверы, витрины дорогих лавок. Всё сияло и переливалось. Я никогда прежде не бывала в этом районе. Даже девчонкой обходила его стороной. Серебряная Долина всегда была соткана из сырости и мрачности. Город ювелиров и артефакторов, где в узких, прямых как стрела переулках прятались мастерские, где дым от алхимических лавок смешивался с туманом, а стук маленьких молоточков не смолкал ни днём, ни ночью. Но здесь… здесь чувствовалась иная сила. Не грубая мощь мехов и не магическая энергия мастерских – нечто более тонкое, но не менее опасное. Власть. Деньги. Влияние. Странно, что Хайзель не поселился именно в этой части города. Я украдкой скользнула взглядом по его профилю. Лицо, как и всегда – спокойное, собранное, холодное. Но всё же я заметила трещину: едва уловимую пульсацию жилки у виска, подёргивание левого века. И руки… Его пальцы выбивали по серебру трости рваный, лихорадочный ритм: тук-тук… пауза… тук. Сложно было поверить, но его что-то беспокоило. Причём довольно сильно. Карета между тем замедлилась, плавно скользнув по идеальной брусчатке, и остановилась у подножия широкой лестницы. Хайзель первым распахнул дверцу, не дожидаясь, пока кучер спрыгнет с козел. Он выскользнул наружу, затем обернулся и подал знак Айрону. Тот плавно поднялся, шагнул из кареты и развернулся, протянув мне руку. Кейн помог мне выйти, и в тот самый миг, когда мои туфли коснулись камня… БА-БАХ! Небо взорвалось огнём. Я вскрикнула, но звук утонул в оглушительном грохоте и восторженных воплях толпы. Фейерверк! Огромные, ослепительные вспышки рассыпались над крышами золотыми каскадами, серебряными водопадами, алыми розами размером с карету. Небо горело, дышало, ревело красками. Я видела эти залпы раньше – но только издалека. – Боги… – выдохнула я, но никто не услышал. Вокруг гремел восторг, хлопки, музыка, смех. Я с трудом сглотнула подступивший комок в горле и приняла предложенную руку Хайзеля, обхватив его локоть. Айрон пристроился следом – тенью, призраком, безмолвным стражем на расстоянии. Поток гостей замедлился у массивных дверей, где стояли двое лакеев. Они проверяли приглашения. Но Хайзель шага не сбавил. Лакеи вскинули головы и тут же замерли. Один побледнел, второй сглотнул. Слуги молча, синхронно распахнули двери, даже не попытавшись остановить нас. “Немудрено” – мелькнуло у меня в голове. Хайзеля наверняка знает каждая крыса в подворотне этого города. И уж точно каждый слуга в этом особняке. Мы переступили порог, прошли холл и вошли в торжественный зал. Он был… чудовищен. В хорошем смысле. Огромный, высотой в два этажа, больше похожий на пещеру, отделанную золотом и мрамором. Потолок терялся где-то в вышине, расписанный фресками. С него свисали три гигантские люстры, унизанные сотнями хрустальных капель. Пол – мозаика из чёрного и белого мрамора, сложенная в геометрический узор, такой сложный, что на него больно было смотреть. Колонны по периметру, обвитые гирляндами из живых цветов – белые розы, лилии, плющ. Вдоль стен стояли столы, ломившиеся от яств: пирамиды фруктов, жареные птицы, фонтаны шампанского, торты в три яруса. Слуги сновали между гостями с подносами, музыканты на балконе второго этажа играли что-то торжественное. Людей было… море. Сотни. Они смеялись, болтали, пили, образовывали кучки и расходились, кружились в танце в дальнем конце зала. Ткани шелестели, бриллианты сверкали, голоса сливались в гул, от которого кружилась голова. Айрон отстал ещё больше, растворившись в толпе. Хайзель повёл меня сквозь зал. Толпа расступалась. Не сразу, не демонстративно – но достаточно. Кто-то узнавал его, шептался, кто-то делал вид, что не заметил. Мы двигались к центру, где у подножия широкой лестницы, ведущей на второй ярус, одиноко стоял мужчина. Бургомистр. Я сразу узнала его – видела портреты в газетах, которые читает Йозеф. Арнольд Вестерн… Кажется, так его звали. Низкорослый, с круглым, одутловатым лицом и брюхом, натягивающим жилет до предела. Маленькие маслянистые глазки блестели, лихорадочно обшаривая лица гостей. На лице Вестерна застыла широкая, дежурная улыбка. Но я видела, как дёргается уголок его губ, как пальцы судорожно сжимают бокал. Похоже, он волновался ещё больше, чем я, чем Хайзель… И какого черта здесь приходит? Такое ощущение, что на приём пребудет сам король! Хайзель остановился в двух шагах от бургомистра. – Господин Вестерн, – произнёс он. – Благодарю за приглашение. Какое великолепие. Вестерн дёрнулся, бокал едва не выскользнул из пальцев. – Господин Хайзель! – голос мужчины прозвучал на тон выше, чем было нужно. – Какая честь! Какая радость видеть вас на моём скромном празднике! Скромном? Я едва не фыркнула. Мужчины обменялись ещё парой пустых фраз, после чего Хайзель властно увлёк меня к столику с напитками. – Прошу вас, – он передал мне бокал с шипучим сидром. Я сделала один отчаянный глоток и осушила бокал почти наполовину. Выходит, нервничала я всё-таки гораздо больше, чем думала. Хайзель даже бровью не повёл. Мужчина медленно потягивал виски из низкого гранёного стакана, в котором одиноко плавал кусок льда. Он не смотрел на меня, его взгляд хищно сканировал толпу. И в этот момент меня пронзила странная мысль: а что, если бургомистр – не главная фигура? Что, если он лишь ширма, прикрытие? Эта догадка показалась дикой, но пугающе логичной. – И всё же… – слова вырвались сами, подталкиваемые то ли храбростью, то ли пузырьками сидра, ударившими в голову. – У вас есть вопрос? – отозвался Хайзель, не глядя на меня. – Прежде чем спросить, подумайте трижды. Я и подумала, но сейчас не нашла в своём вопросе ничего страшного. – Почему я? Хайзель всё же удостоил меня взглядом. – А почему нет? Вы красивы, достаточно умны, чтобы не говорить глупостей. Или вы полагали, что на подобный приём я должен явиться с какой-нибудь размалеванной, пустоголовой девицей? – Нет, что вы… – буркнула я, хотя да, так я и думала. Хайзель издал короткий, сухой смешок. – Мадам Велш, вы совершенно не умеете врать. Именно это мне в вас и нравиться. – Я… благодарю за оценку, – выдавила я. – Хотя не уверена, что неумение врать – это достоинство. – Напротив, – Хайзель снова отпил из своего стакана. – В мире, где все лгут, правда становится самым ценным товаром. Пусть и непредсказуемым. Мужчина умолк, возвращаясь к своему странному изучению гостей. Я видела, как его взгляд цеплялся за определённые лица – задерживался на них на секунду, а после двигался дальше. Молчание затягивалось. Я допила сидр, поставила пустой бокал на стол и уже открыла рот, чтобы спросить, какова моя роль в этом спектакле, как Хайзель опередил меня: – Вы всё ещё хотите знать, зачем вы здесь? Я снова кивнула. – Видите этих людей? – Хайзель обвёл зал едва заметным движением подбородка. – Здесь собраны не просто богачи, желающие напиться и потанцевать. Здесь держатели акций крупнейших предприятий. Владельцы аптекарских сетей… Хайзель сделал паузу. – Я могу, – продолжил он, – познакомить вас с человеком, который выведет ваше согревающее зелье на широкий рынок. Настоящий рынок. Или… вы предпочтёте всю оставшуюся жизнь варить зелья в нашей дыре, довольствуясь пустыми медяками? Как насчёт золота, мадам Велш?