Глава 26

Алан

Зря я отпустил Ясю одну. Чувство необъяснимого беспокойства царапает изнутри, словно зверь, попавший в неволю, хочет вырваться на свободу.

— Алан, а у тебя есть дети? — вопрос Кнопки отвлекает от не самых приятных мыслей.

— Есть. Сын Руслан.

— А сколько ему лет? — интересуется малышка.

Для меня Настя кажется такой маленькой, хрупкой, словно игрушечной, а сейчас ещё и беззащитной.

— Четырнадцать, — отвечаю рассеянно, строя предположения, зачем могла понадобиться Яся.

— Ого, какой старый, — тянет разочарованно Настя. Одной фразой сбивает меня с ног, словно я получаю подножку прямо перед финишем.

— Я? — вскидываю брови, и, кажется, не дышу.

Я, конечно, помню про истину, что глаголит устами младенца, но к старым пока не готов себя относить.

— Нет. Твой Руслан. — Настя немного успокаивает моё мужское эго и хмурится, задумавшись. — У нас в садике нет такого имени. Есть Эдик, Лёва, Артём, Герман, а Руслана нет. А почему Руслан?

— Не знаю, — теряюсь с ответом.

Мне было настолько всё равно, какое имя выберет Динара, что я даже не интересовался этим.

— Как так?! — возмущается Кнопка. — Ты что, не хотел придумать имя?! — упрекает не хуже Батурина, которому не нравятся мои предложения.

— Тогда не хотел, — признаюсь.

В палату заходит медсестра, и я замолкаю.

Настя морщится, когда ей подцепляют к внутривенному катетеру капельницу.

— Больно? — спрашивает её медсестра.

— Не-а.

— А чего жмуришься?

— Страшно! — выдаёт Настя, своей непосредственностью невольно вызывая улыбку.

В этот момент у меня вибрирует в кармане телефон, и я почти уверен, что звонит Яся. Но ошибаюсь. На экране высвечено имя Руслана, и почему-то сын решил позвонить по видеосвязи.

— Ответь же, — подталкивает меня Кнопка. — Вдруг там что-то важное, — произносит нравоучительно, что хочешь-не хочешь, а послушаешься.

Кажется, у этой девочки решительности больше, чем у старого (чертыхаюсь про себя) дядьки.

Принимаю вызов и с неприятным удивлением вижу незнакомую обстановку.

— Руслан, ты где? — спрашиваю, вглядываясь в мрачный интерьер, и автоматически нажимаю на запись. Неприятный холодок пробегает по спине, усиленный Кнопкиным «Вдруг там что-то важное».

«Не дай, бог!» — прошу мысленно, отгоняя ненужные мысли.

— Пап, — начинает Руслан и замолкает.

— Рус, что происходит? — требую ответа.

До меня доносятся чужие голоса, шум мешает и ужасно нервирует. Но ещё больше напрягает излишняя самостоятельность сына. Даже не самостоятельность, а самодеятельность.

— Пап, я приехал в больницу, а меня к тебе не пускают.

С губ едва не срывается крепкое ругательство, но я вовремя вспоминаю про Ясину дочку.

— Какую… — опускаю про себя «твою мать», — больницу?!

— К девочке, к которой ты поехал.

— Алан, это твой Руслан? — пищит рядом Кнопка.

— Да, — отвечаю ей.

— Покажешь? — просит.

Перевожу взгляд на Настю и протягиваю экран к ней.

— Привет, — машет свободной рукой, пока на другой ей настраивают капельницу.

Пока рядом с ней медсестра, выхожу в коридор.

— А теперь объясни мне, что происходит?

Сын отводит взгляд, словно смотрит на кого-то за камерой.

— Руслан, ты с кем? — рычу и уже почти готов сорваться вниз, но медсестра выходит из палаты Насти, и мне приходится вернуться к девочке.

— Да отстань ты, — отмахивается Рус и разворачивает экран.

— Убери! — Камеру тут же закрывает ладонь, но по голосу я узнаю Динару.

— Ты с матерью? — задаю вопрос, хотя ответ и так очевиден.

— Да. Она сказала, что ты поехал… не в больницу.

— А куда?

— Не знаю.

— Так не пойдёт. Договаривай.

— Пап, я не хотел. Честно, — оправдывается.

Молча обвожу камерой, показывая Настину палату.

— Убедился? Об остальном поговорим дома. Ты можешь дождаться меня, а можешь… делать, что скажет тебе мать, — отрезаю и отключаю связь.

Злость, ненависть, ярость — в груди кипит адский коктейль из чувств, что я испытываю к опостылевшей жене, и как никогда остро чувствую желание избавиться от тяжёлого груза. Если у Динары не хватит ума исчезнуть, и она попадётся мне на глаза, я стану вдовцом намного быстрее, чем разведённым, и заодно избавлю этот мир от порождения ада в облике женщины.

Меня нисколько не волнует, какой концерт могла устроить Динара. Последствия устроенного скандала пусть разгребает её папочка. А вот от предположения, что она могла увидеть Ясмину и снова наговорить ей кучу гадостей, прошибает холодный пот. Меня накрывает стойкое ощущение дежавю, и я никак не могу избавиться, что нахожусь на волосок от катастрофы.

Всё-таки Ян прав. Сначала мне нужно решить свои проблемы, а уже потом заглядывать в будущее. От одной мысли, что я не увижу Ясмину, мне становится трудно дышать.

Я не смогу от неё отказаться сейчас, когда судьба снова свела нас вместе. Не могу и не хочу этого делать. Но по-другому их никак не уберечь от Динары.

Словно чувствуя моё состояние, Кнопка лежит не шелохнувшись.

— Прости. Не хотел тебя напугать, — поворачиваюсь к малышке.

— Я не напугалась, — заявляет смело.

— Настя, я несколько дней не смогу к тебе приходить, как обещал.

— Ну, ладно.

— Но как только… — замолкаю, подбирая нужные слова. — Как только я… освобожусь, то обязательно приду. Хорошо?

— Хорошо, — легко соглашается, даже не представляя, какие муки я при этом испытываю.

Дожидаюсь Ясю. Впитываю в себя её взгляд, запах, ауру.

— Мне нужно уйти.

— Подожди, Алан, — просит задержаться Ясмина, выбивая из моих лёгких весь воздух.

Меня выкручивает от желания к ней прикоснуться и не отпускать. С каждой секундой меня ломает, а моё желание уйти слабеет. Что же ты делаешь со мной, Яся?

— Вот, возьми, — протягивает небольшой свёрток в обычной бумаге, перетянутый канцелярской резинкой.

— Что это?

— Деньги.

— Яся, — стону от безысходности.

— Ты мне обещал, — впихивает свёрток мне в руки, своим взглядом разрывая сердце.

— Откуда?

— Свёкор привёз Насте на операцию. Там не вся сумма, но я постараюсь как можно скорее вернуть остальное.

— Яся…

— Пожалуйста, Алан, не спорь.

— Ты же можешь их оставить на ребёнка. Ей понадобится реабилитация, — пытаюсь отговорить.

— Я знаю. Но это уже не так страшно. Я их взяла с единственным условием: вернуть тебе.

Её губ касается усталая улыбка. Хочу провести рукой по её щеке, но сдерживаю себя. Не могу позволить себе этого, иначе я просто не смогу уйти.

— Обещай, что, если тебе что-то будет нужно, то ты позвонишь мне, а не будешь бегать по различным «Кредитлайфкампани».

— Так ты же сам их закрыл, — напоминает, пытаясь отшутиться.

— Яся, — смотрю на неё предупреждающе.

— Хорошо. Если мне будет что-то нужно, я позвоню тебе, — всё-таки вворачивает оговорку, но спорить с ней у меня нет ни времени, ни сил.

— По любому вопросу, — настаиваю на поправке.

— Хорошо, — получаю ответ. Впиваюсь в желанную женщину долгим взглядом и разворачиваюсь на выход. Чем скорее я уйду, тем быстрее приближу нашу следующую встречу.

— Алан, — прилетает в спину едва различимый шёпот.

Останавливаюсь, как вкопанный, и разворачиваюсь к той, от которой так сложно уйти.

— Спасибо тебе. За всё.

Я не слышу её слов. Читаю их по губам. В голове туман, а сердце стучит так, что его шум заглушает все звуки, словно рвётся к той, кто стоит рядом и не мигая смотрит в глаза. И меня окончательно накрывает, сносит к чертям все преграды.

Резким движением притягиваю к себе Ясмину и впиваюсь в её губы. Жадно терзаю их, словно смертник перед казнью, пока она не сдаётся и не отвечает на мой напор. Мучительный рык вырывается из моей груди. С неимоверным усилием отпускаю её губы и заставляю себя выйти из палаты.