Глава 25

Вскидываю на Алана настороженный взгляд.

Прошло слишком много лет с тех пор, как он обнимал меня, но его прикосновения казались такими же, как раньше. Они словно напоминали о том, что мы когда-то были очень близки. Однако в данный момент, несмотря на наше прошлое, меня охватывает очень странное чувство неизвестности. По большому счёту, я совсем не знаю Алана. Передо мной стоит совершенно незнакомый мне человек.

«Это не так!» — кричит моё сердце, но я стараюсь не обращать внимание, как оно, словно пойманная птица, гулко бьётся в груди.

— Какая? — спрашиваю осторожно.

— Общаться с Кнопкой… С Настей, — поправляет сам себя, заметив моё удивление.

«Кнопкой»… — музыкой звучит в ушах. Настя и правда чем-то похожа на Кнопочку — героиню из старого детского мультфильма, и такое сравнение смягчает мои внутренние колючки, словно их пригладили мягкой лапой, и они перестали угрожающе топорщиться в разные стороны.

— Зачем? — уже не так хмуро смотрю на Алана.

После всего, что он сделал для Насти, я не могу запретить ему видеться с ней. Только это означает, что и мне придётся с ним сталкиваться. А я, к сожалению, вынуждена признаться самой себе, что боюсь повторения того безумия, что между нами происходило буквально несколько минут назад.

— Мы подружились, — отвечает беспечно.

Только мне почему-то кажется, что его по-мальчишески беззаботный взгляд обманчив.

— Хорошо, — всё-таки разрешаю, несмотря на борьбу своих за и против.

— Спасибо, Яся, — убаюкивает своим голосом, и мои чувства снова выходят из-под контроля.

Кивком показываю на палату, намекая, что Настя уже могла проснуться. Алан первый возвращается, а я задерживаюсь на пару секунд, чтобы немного перевести сбившееся, как после долгого марафона, дыхание. Оказывается, даже спустя столько лет просто находиться рядом с Аланом Мир-Алиевым мне очень и очень сложно.

Настя действительно уже проснулась. Дочка лежит и бесцельно переключает пультом каналы на телевизоре. Увидев Алана, она радостно восклицает ему «Привет!», даже не обратив на меня внимания, и откладывает ставший ненужным пульт в сторону.

— Привет, Кнопка. Выспалась, соня?

— Ага.

Наблюдая за ними со стороны, я ловлю себя на мысли, что Олег никогда так не общался со своей дочерью. Всё, на что его хватало, это бросить сухое: «Настя, я очень устал» или «Дай папе отдохнуть», когда дочка хотела поделиться с ним своими новостями, которых всегда у неё было очень много. Алан же, в отличие от родного отца, не просто с интересом слушает болтовню моей балаболки, он смеётся, спрашивает и даже что-то рассказывает ей из своего детства.

В груди щемит от чувства сожаления, что именно такой могла быть моя семья, и я отворачиваюсь, чтобы не рвать себе душу. Смотрю на экран телевизора и убавляю на нём звук, чтобы он не мешал, но оставляю включённой картинку.

Неожиданный входящий звонок застаёт врасплох, а высвеченное на экране имя отца Олега напоминает, что там, за пределами гармонии этого маленького мира, что царит в больничной палате, меня ждёт реальность, которая пока ещё никуда не делась. Повторный звонок заставляет меня тяжело вздохнуть и выйти из комнаты.

— Здравствуйте, Пётр Николаевич, — принимаю вызов.

— Здравствуй, Яся. Ты сейчас где?

— Мы в больнице, — отвечаю, не ожидав такого вопроса.

— У Насти?

— Да.

После моего ответа повисает небольшая пауза.

— С ней всё хорошо? — свёкор произносит вопрос с большими паузами между словами, словно ему сложно говорить.

— Да. Операцию сделали, и всё идёт хорошо, — отвечаю сухо, добавляя про себя слова благодарности небесам.

— Слава богу, — повторяет мои мысли Пётр Алексеевич. — Яся, ты можешь ненадолго отлучиться от Настёны?

— Зачем?

— Спустись вниз, пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть. Я займу буквально минуты две. Не больше.

— Так вы в больнице?

— Да. Я уже здесь. Но времени ждать, пока выпишут пропуск, у меня нет.

— Хорошо. Я сейчас подойду, — обещаю и отключаю звонок.

Хочу вернуться в палату и предупредить Настю, но натыкаюсь на Алана.

— Яся, какие-то проблемы?

Хлопаю глазами, глядя на суровое выражение лица мужчины.

— Нет, — отвечаю неуверенно.

— Уверена? — продолжает допытываться Алан.

Честно говоря, я не знаю, зачем могла понадобиться свёкру. Может, он хотел передать что-то Насте.

— Да, Алан. Мне нужно спуститься в приёмное.

— Зачем? Тебе муж звонил? — стреляет в меня вопросами.

— Нет. Его отец.

— Что ему нужно?

— Не знаю. Просил спуститься на пару минут.

— Мне пойти с тобой?

— Не нужно. Лучше побудь с Настей, если, конечно, несложно. Но, если тебе нужно уйти, я могу попрошу медсестру.

— Не нужно. Я посижу с Настей и дождусь твоего прихода.

Бесцельно слежу, как методично сменяются цифры на электронном табло, пока лифт опускает меня на первый этаж. Пока иду на выход в сторону отделения для посетителей, случайно становлюсь свидетельницей небольшого конфликта.

Молодая женщина истерично требует от охранника, чтобы её с сыном немедленно пропустили к мужу. На что ответственный сотрудник просит предъявить пропуск, без которого он не имеет права этого сделать.

На самом деле, получить пропуск не так уж и сложно. Тем более, если её муж находится в лежачем состоянии. И почему эта женщина не может этого сделать, мне не понятно.

— Вот видишь, Руслан. Твой отец ничем не лучше, — обращается она к рядом стоящему подростку. — Я уверена, он сделал это специально, и ты ему совершенно не нужен, — доносится до меня, когда я прохожу мимо них.

Но мальчик никак не реагирует на её слова, уткнувшись в телефон. Он отходит в сторону, пока женщина пытается угрозами добиться «справедливости». Подросток что-то печатает на экране дорогого телефона известного бренда, ничего не видя перед собой и, как мне кажется, ничего не слыша.