Эпилог. Год спустя

— Другой туфли нет, — сказала тетя из-под кровати.

Я отодвинула край покрывала. Тиада сидела на корточках, держа в руке найденную туфлю, и смотрела на меня с подозрением.

— Вчера были обе. Ты сама видела.

— Я видела, как ты их принесла. А потом позвали вниз, и ты ушла с одной в руке.

Я вспомнила. Положила туфлю на стол, чтобы открыть дверь, затем ученики начали спрашивать про следующее занятие. Дальше я думала уже о работе.

— Сейчас принесу.

— Платье пока не трогай. Там еще иголки.

Тетя расправила юбку на кровати, а я спустилась в мастерскую. Туфля стояла под табуретом. Я подняла ее и задержалась у стола.

За год здесь стало теснее. У окна появилась вторая рабочая скамья, на стене — полки для учебных деталей. Мои четверо учеников умудрялись занимать всю мастерскую, даже когда приходили вдвоем. Старшая, та самая девушка из лавки, уже чинила простые обереги под моим присмотром. Недавно она принесла собственные щипцы и весь урок смахивала с них воображаемую пыль.

Следующее занятие было во вторник. Я проверила табличку на двери: «Закрыто до понедельника» — и заглянула в кухню.

Таэрн сидел в кухне за столом. Перед ним остывал чай, рядом с чашкой лежали две записки. Он прочитал одну, перевернул и убрал обе в ящик.

— Садись, — сказал он. — Я оставил тебе хлеб.

— Тетя ждет наверху.

— Она сама велела проследить, чтобы ты поела.

Я села и положила туфлю возле своей ноги. Таэрн покосился на нее, но ничего не спросил.

— Что пишут? — спросила я, кивнув на ящик.

— Олвен прислал порядок осмотров на следующую неделю. Просил ответить до понедельника.

— А ты ответил с утра?

— Встал рано. Все равно не спалось.

Он придвинул ко мне масло.

— На северный участок поедет другой хранитель. Я пока сомневаюсь, хорошо ли мы распределили людей. Там сложная работа, а он недавно получил назначение.

— Ты с ним говорил?

— Вчера. Он попросил опытного мастера в пару. Я дал ему того, с кем сам раньше ездил.

— Все равно волнуешься?

— Немного. Знаю, что справятся. Просто привык проверять сам.

Прежде такой разговор мог закончиться тем, что он ехал на участок еще до завтрака. Теперь записки остались в ящике.

Я доела хлеб. Таэрн поднялся вместе со мной и обнял, осторожно обойдя стул. Плечо давно зажило, лишь иногда после тяжелого дня он просил размять мышцы возле старого шрама.

— Успеваем? — спросил он.

— Если ты меня отпустишь.

— Одну минуту.

Я положила руки ему на шею и поцеловала. Из-за двери донеслось тетино покашливание.

— Хлеб съела? — спросила она.

— Съела.

— Тогда пойдем одеваться. Через полчаса приедут гости, а у тебя волосы распущены.

Таэрн отпустил меня и подал туфлю.

Наверху тетя вынула из подола последнюю иголку, помогла мне надеть платье и принялась застегивать мелкие пуговицы. Она все время отводила волосы с моей спины и наконец велела держать их самой.

— Надо было сначала причесаться, — сказала я.

— А потом протаскивать всю эту прическу через ворот? Потерпи.

Платье было светлым, с неглубоким вырезом и широким поясом. Таэрн предложил пожениться однажды вечером, когда мы вернулись с танцев. Я согласилась, а потом мы больше месяца выбирали время, в которое он сможет взять несколько свободных дней, а я — оставить заказы.

Тиада усадила меня перед зеркалом, расправила волосы и начала закалывать их у затылка. Я наблюдала за ее руками. На пальце был наперсток, который она опять забыла снять после шитья.

— Тебе удобно в маленькой комнате? — спросила я. — Мы можем переставить стол, если мешает.

— Мне удобно. Только Таэрн оставил там чернильницу. Чуть не опрокинула ночью.

— Уберем.

Тетя нашла еще одну шпильку, наклонилась, проверяя, ровно ли легли волосы, и вдруг погладила меня по щеке.

— Хорошая ты у меня сегодня.

Я взяла ее руку. Она постояла за моим стулом, глядя на нас обеих в зеркало, затем высвободила пальцы и сняла наперсток.

Снизу донеслись голоса. Тетя выглянула за дверь и позвала гостей подниматься.

Севрина вошла первой. За ней появился Элиан с небольшим букетом, завернутым в мокрую ткань. Он так вырос, что я невольно посмотрела на его мать, словно ждала подтверждения, что передо мной действительно тот же мальчик.

— Это вам, — сказал он. — Только снизу капает.

Я приняла цветы и попросила тетю принести полотенце.

— Спасибо. Как добрались?

— Хорошо. Мама хотела остановиться еще на одну ночь, но я сказал, что доедем.

— И мы остановились, — добавила Севрина.

Он вздохнул. Севрина сняла перчатки и провела ладонью по его плечу.

— Зато сегодня ты выспался.

— Я и так выспался бы.

Она не стала спорить. По ее письмам я знала, что он учился с двумя мальчиками из соседних семей; длинные занятия они делили перерывами, несколько раз в неделю учитель ходил с ними к реке рисовать. Больше всего Элиана возмущали упражнения в чистописании: с ними он справлялся хуже, чем с арифметикой.

Сейчас он спросил, можно ли спуститься к Таэрну. Тот обещал показать ему карту реки, и мальчик явно боялся, что после свадьбы времени уже не будет.

— Только когда вернетесь, — сказала Севрина. — Сейчас он одевается.

Элиан ушел вниз, а она подошла ко мне и поправила край пояса.

— Красиво. Вам идет этот цвет.

— Вы надолго в город?

— На несколько дней. Хочу купить книги, потом обещала сыну прогулку к пристани. Он уже все распланировал. Мне оставил одно утро.

— А дома как?

— Хорошо. Я привыкла. Теперь даже уезжать жалко: сад только зацвел.

Она улыбнулась, и я позвала ее к зеркалу посмотреть, не съехала ли заколка. Севрина проверила, а потом попросила у тети шпильку для себя.

Лиорель объявилась внизу с двумя людьми и длинным ящиком. Пришлось спускаться: оба ее помощника хотели поставить ящик на мой рабочий стол, где лежала разобранная пластина заказчика.

— Только сюда ничего не ставьте, — попросила я. — Сейчас освобожу место.

Тетя поймала меня за пояс.

— Я сама. Подол испачкаешь.

Лиорель руководила разгрузкой, пока я стояла у лестницы и пыталась разглядеть, что же она привезла. Когда помощники ушли, она откинула крышку.

Внутри лежал держатель для мелких деталей на тяжелой опоре, увеличительное стекло и набор мягких зажимов. Такой я видела у знакомого мастера, а на покупку собственного пока только откладывала.

— Попробуй, — предложила Лиорель. — Только сначала освободи вот этот винт.

Я отдала букет Севрине и подошла. Стекло поворачивалось, оставаясь на той высоте, на которой я его отпускала. Под ним можно было закрепить оправу и работать двумя руками, не зажимая мелкую деталь пальцами.

— Откуда ты узнала?

— Ты мне дважды про него рассказывала. Один раз даже показала, сколько он стоит.

— Я помню. Но я не просила…

— Знаю. Ты просила найти мастера подешевле. Я нашла этого и договорилась. Если что-нибудь разболтается, он все подтянет.

Я подвинула стекло к себе. На ладони отчетливо проступили тонкие складки кожи возле старого ожога.

— Спасибо, — сказала я. — Мне очень хотелось такой.

Лиорель довольно кивнула. Я убрала руку из-под стекла и обняла ее. Она сначала замерла, потом осторожно похлопала меня по спине, стараясь не задеть прическу.

— Не разбирай его сегодня, — велела тетя. — Он до завтра никуда не денется.

— До понедельника, — поправила я.

— Вот и хорошо.

Таэрн спустился, когда мы закрывали ящик. Элиан шел следом, что-то ему рассказывая. Увидев меня, Таэрн остановился на нижней ступени. Мальчик прошел дальше и еще несколько слов произнес уже в сторону его спины.

Я разгладила юбку. Таэрн подошел, взял меня за руку и слегка отстранился, чтобы рассмотреть.

— Тебе нравится? — спросила я.

— Очень.

Севрина вернула мне букет. Тиада поправила Таэрну воротник, хотя он лежал ровно, и первой вышла к экипажу.

Мы ехали недалеко. За окном проплывали знакомые лавки; возле булочной стояла очередь, на перекрестке разгружали мешки. Таэрн держал мою руку поверх юбки. Кольца лежали у него во внутреннем кармане, бумаги — у меня в сумке.

В городском магистрате нас проводили в небольшую комнату возле зала для церемоний. Через открытую дверь я увидела стулья, стол с приготовленными листами и кувшин воды. Служащая показала, где оставить вещи, и попросила несколько минут подождать.

Тетя села у окна. Лиорель отвела Севрину в сторону — хотела спросить что-то про дорогу, — а Элиан разглядывал старую карту на стене.

Я подошла к окну рядом с тетей. Букет стал тяжелым, и я положила его на подоконник. На одном стебле ткань пропиталась водой; на пальцах остались холодные капли.

Таэрн встал рядом.

— Что-то не так?

Я посмотрела в зал. Служащая выравнивала листы перед двумя стульями. От этого простого движения у меня вдруг сжалось горло. Я уже стояла однажды перед приготовленными бумагами и ждала, когда мне скажут, что делать дальше.

— Просто волнуюсь, — ответила я.

Таэрн достал платок и вытер воду с моей ладони. Потом убрал его в карман и остался рядом. Из зала нас позвали. Тетя встала, но он слегка покачал головой, и она снова села.

— Илвена, ты готова?

Я хотела ответить сразу. Слова уже были на языке, но Таэрн не шагнул к двери и не потянул меня за собой. Он ждал, глядя мне в лицо.

Я выдохнула. За окном проехала телега, и дребезжание колес ненадолго заглушило голоса в коридоре. Я поправила пояс, расправила под ним складку и посмотрела на наши руки.

Рядом стоял человек, с которым я прожила почти год. Я знала, как он сердится, когда устает, как просит прощения и как по утрам ищет мою руку под одеялом. Через несколько дней он снова уйдет на службу, а я открою мастерскую. Сегодня мне хотелось стать его женой.

Я подняла голову.

— Да. Теперь готова.

Он улыбнулся. Я взяла с подоконника букет, вложила свободную руку в его ладонь, и мы вместе вошли в зал.

Служащая прочитала наши имена. Я выслушала вопрос и ответила, затем услышала ответ Таэрна. Когда пришло время подписывать, положила цветы рядом с бумагами и взяла перо. Илвена Таль. Моя подпись поместилась на отведенной строке, хотя последняя буква вышла крупнее остальных.

Таэрн надел мне кольцо. Я взяла второе, провела большим пальцем по гладкому краю и надела ему на палец.

Тетя за моей спиной тихо шмыгнула носом. Я обернулась, она махнула мне платком, и мы обе засмеялись.

Таэрн коснулся моей щеки. Я повернулась к нему, положила ладонь на его плечо и поцеловала сама.