Глава 35

Я стояла вздернув подбородок и жадно вслушивалась в разговор служанок за стеной. Внутри меня боролись два чувства, гнев и жажда справедливости. Я глубоко дышала, пытаясь унять глубинное чувство развернуться и нанести визит своему супругу, а заодно понаблюдать за Эленерой и ее перекошенным лицом.

Нет.

Я должна вернуть себе холодную голову. Мне нечего им доказывать, черт побери!

Пусть полукровка водит за нос Обсидиана, пока готовятся документы на развод, но, важнее другое, она теряет над ним власть. Не может удержать в своей постели, отчего он намеревался провести прошлую ночь в моей комнате.

Стерва знает обо этом, ее служанки, которых она подослала к нам, должно быть уже доложили ей все, что успели увидеть и услышать. А значит, свою нервозность она больше скрывать не сможет. Тяжело играть роль любезной супруги, когда не брезгуешь своими руками причинять людям боль, ломая их, превращая в забитых животных.

Как сказал Гектор? Он искал меня все две недели. Не просто так Эленера согласилась пожертвовать своим телом, чтобы вытащить меня с того света. Значит дракон мог сотворить с ней и чего по-хуже. Ее планы рушатся, глупые мечты вампирши,, что любовь к ней, заслонит желание Обсидиана обзавестись наследником — абсурдны. Но все же нельзя расслабляться. Она остается сильным соперником. Даже несмотря на то, что пока Обсидиан в замке, она яро не станет вредить, не значит, что ее грязный язык не сплетет сеть в которой она его и запутает.

Я сделала уверенный шаг назад, а потом еще один, после чего накинула на голову шаль, что до этого, согревала мои плечи и не оглядываясь, отправилась в город.

Мне пришлось поднырнуть под лестницу, чтобы не попасться на глаза стражникам и только я вздохнула и собралась выбраться из своего укрытия, как послышались тяжелые шаги в узком пролете, где едва могли поместиться двое.

Я стояла у черного входа. Протяни руку и я на свободе, но там, наверху, по винтовой лестнице, спускался никто иной, как Обсидиан. Он занял собой все пространство.. Оно словно сузилось до одного единственного человека, что чеканил шаг и вместо обеденной залы, куда-то направлялся и судя по всему, спешил. Удивительно, что я смогла почувствовать его появление, только лишь по звуку шагов. Я бессильно сжала кулаки, комкая ткань подола и кажется даже не дышала.

Он замер, всего в шаге от меня. Голова склонилась к плечу, а после глубокого вдоха., его взгляд обжег каждую деталь темного пространства. Я чувствовала, что тьма не спасает меня. Он понял, что за ним наблюдают и произнес:

— Ты заставляешь меня ждать тебя каждый день. И этим злишь. Сегодня последний день твоего неповиновения. Не захочешь разделить со мной завтрак, будешь есть в компании собак. Вечером у нас ужин, в твоих покоях. Если я тебя не застану — накажу!

Поникнув, я уперлась взглядом в его удаляющуюся спину, соображая сколько у меня осталось времени, чтобы добраться в город и воплотить задуманное.

Мало! Критично мало, учитывая сколько займет дорога, но не пойти, я не могу.

Видимо он всерьез озаботился подготовкой ненужной жены к брачному забегу. Я развернулась на каблуках и быстро перебирая ногам, пересекла дворцовую площадь и вышла из высоких кованых ворот, что ограждали замок дракона, отправилась в город.

Меня выводила из себя одна только мысль, сидеть напротив Эленеры и выслушивать её томные вздохи и жалостливые речи. Я за этот цирк заплатила своим здоровьем, больше зрителем дешевой комедии быть не собиралась, поэтому, раз вампирша не захотела передать мое приглашение через слуг, то пусть отдувается самостоятельно перед драконом. Все же она старшая жена, а значит несет ответственность за все, что происходит во дворце.

***

В столице многое изменилось за время моего отсутствия. Первое, что бросилось в глаза, это яркие гирлянды, что пока еще не горели огоньками, но уже были протянули между домами.

Второй особенностью были торговцы. Огромные телеги служили им витриной. Они не успели разложиться, но активно зазывали к себе, купить заморские травы, ткани, не забывая поругаться между собой.

Похоже планируется ярмарка, потому как отовсюду выползали горожане и вокруг царила суета.

Перед тем как идти к Ремаху, я все тщательно взвесила. Страх, что за мной могут следить, не отпускал, но после разговора с Обсидианом, я все же кое-что уяснила. Он был уверен, что держал все под контролем. Что я в его полной власти и он оказывает мне величайшее одолжение, что в последние пару дней, собирался посвятить мне чуть ли, не все своё время. Это могло значить, что он не ждал от меня решительных действий.

Поэтому, я успокоилась, немного, но хотя бы смогла перевести дух, чтобы решительно открыть лавку Бенедикта Ентона и больше не оборачиваться с тревогой на каждый шорох и резкие голоса, патрулирующих стражников.

Книжные шкафы, увесистый стол и несколько кресел. Все так же, как я помнила в последнюю нашу встречу, плотные шторы не пускали утренний свет, придавая кабинету мрачности и суровости.

Увидев меня, мужчина поднялся и по деловому пожал мне руку, хотя по местным обычаям, должен был поцеловать костяшки пальцев. Но так было даже лучше.

Я не хотела быть леди, и к нему обратилась, чтобы он избавил меня от этого титула. Глупо возмущаться не соблюдению этикета, который я еще толком, сама не успела выучить.

— Все готово, — сказал он после того, как сел напротив и сложил руки в замок. — Как только вы станете совершеннолетней, ваша печать заимеет вес.

— Печать? — непонимающе нахмурилась. Я хотела изучить бракоразводный процесс детально, но в темнице это не так просто сделать. Поэтому, оставалось слегка приподнять бровь и выжидательно уставиться на Ремаха.

— Брачный договор заключается на крови. На ней и должен расторгаться. Вступая в брак, вы пролили кровь на семейном постаменте Обсидианов, под клятву, что за вас дал отец семейства. В день вашего совершеннолетия, наполните эти руны — он протянул мне дощечку, на которой были выбиты символы одной неотрывной линией. — Они вспыхнут алым, и значит, брак будет расторгнут. Помните, вы обязательно должны быть рядом с ним в момент расторжения. Брак нельзя подтверждать на супружеском ложе. Вы должны быть чисты, иначе, для бога Неба, вы навсегда останетесь женой Обсидиана и будете целиком и полностью принадлежать ему.

Условий было много, но главное, я избавлюсь от него!

Я вышла от Ремаха в приподнятом настроении и за считанные секунды дошла до знакомого поместья, в котором я чувствовала себя раскрепощенной, так, словно была у себя дома, где мне знаком каждый закуток, закоулок, а главное, мне здесь были рады.

Я зашла в знакомую калитку, когда солнце стояло высоко, а значит, я провела у Ремаха половину дня. Но я не собиралась уходить пока не переговорю с маркизой, хоть и понимала, что домой придется идти быстрым шагом, если не сказать, пробежаться..

Я соскучилась по ней. По нашим разговорам и чаепитиям. Мне сложно было признаться в этом, но я стала воспринимать её как родного человека. Близкого, в этом чужом и остервенелом мире. Ещё мне не хватало моей служанки. Мне было стыдно признаться, но я до сих пор не знала её имени. Она была со мной с первого дня, но я так и не решилась узнать ее ближе, хотя понимала, что её преданность мне, была безукоризненна.

Когда разведусь, уговорю её уйти вместе со мной. Не оставлю её с Эленерой. Может я не смогу поначалу поддерживать её средний заработок, но и как к служанке относиться не стану. Она будет свободной и найдет для себя подходящую работу. Где угодно, я все равно поддержу ее выбор.

Я зашла в гостинную, ожидая увидеть Аврору, слуг у нее не было, которые предупредили бы ее о моем визите, но звенящая тишина била по нервам, набрасывая в сознание разного рода картинки жуткого типа.

Заглянула в соседнюю комнату, что служила маркизе спальней — никого. Я понимала, что потеряв обоих детей, она безумно волновалась за меня, а не застав её в гостиной, переживать начала уже я. Не надумала ли она чего? Успею ли я объясниться, почему не пришла вчера? Заставила ее лишний день волноваться.

Сперва хотела дождаться её усевшись в кресло у камина, несмотря на разгар дня, в доме было зябко, но внутренняя тревога рвала душу в клочья, вынуждая принять меры здесь и сейчас. Отправиться на её поиски, перерыть весь дом. Что если она застряла в сарае, как некоторое время назад, я?

Тогда мы с Арбеном не смогли выбраться вплоть до её прихода. А зная её здоровье, случиться могло всякое. К горлу подкатывал ком и я кутаясь в шаль, подошла к окну. Так открывался обзор на сад маркизы. Но недолго я разглядывала высаженные мной деревья и цветы, как калитка распахнулась, со знакомым скрежетом и знакомый мужчина, в считанные секунды, широкими шагами преодолел двор, а после, я не успела перевести взгляд с окна, как уже за моей спиной открылась дверь, и в следующую секунду, огромные ручища развернули и с силой усадили на подоконник, фиксируя мое тело своими ручищами, что я вмиг, забыла как дышать.

— Отпусти меня. — сказала как можно холоднее.

Я не могла вынести его взгляд. Болезненный, уставший. Мешки под глазами придавали тяжести его устрашающему виду.

Он не отпустил меня. Не хотел этого сделать, даже после того, как я начала вырываться и стараться соскользнуть с узкого подоконника.

Двумя пальцами он зафиксировал мой подбородок. Приблизил свое лицо и с остервенелым вниманием осматрел каждую черточку. Белки его глаз были красными, а зрачки, то сужались, то расширялись.

Он искал во мне повреждения. Осматривал шею, грудь, руки. Все оголенные участки. Я не могла этого вынести, поэтому уже тише, без прежней агрессии, произнесла:

— Со мной все нормально. Я цела. — положила руки ему на грудь. Хотела его успокоить. Унять рвущегося зверя, у которого ходили желваки и поджимались губы от чего-то, что мог видеть только он, но под своими руками, чувствовала только жико напряженные канаты мышц. А после моего прикосновения, его глаза заполонила тьма.

— Нет. Ты не цела. — он выплюнул эти слова, а после, с силой прижал к своему телу, вплетая пальцы в мои волосы, слегка оттягивая за корни. — Ты. Больше. Не. Уйдешь!