Глава 62

— Моя жена решила поиграться. Ты обещала ей показать ваши игрушки. Ну же, начинай. Покажи, как вы развлекались, пока меня не было.

Я подавилась воздухом. Почему я не ушла сразу, как только она встала на колени? Пусть развлекаются без меня.

Дергаю дверь. Раз. Второй.

Ну же!

Она щелкает, но не поддается.

— Не беги, Аманда. — Грохочет сзади его бас. — А ты, доставай плеть.

— Я… я не понимаю, — Эленера смотрит на дракона глазами испуганного щенка. — Я никогда не причиняла Аманде боль. Я бы не посмела, она будущая мать наследника, ее здоровье — то, о чем я беспокоилась днями и ночами.

Брови домиком, а в голосе звонкая обида, которая так сильно граничит с ужасом в ее глазах.

— Скажи, Эли, — голос предельно мягок, но меня от него пробирает дрожь. — Я совсем идиот в твоем представлении?

Она тяжело сглатывает. Он повторил ее слова. Она проболталась о плети, которой воспитывала Аманду, и теперь поздно давать заднюю. Быстрый взгляд на меня и…

— На меня смотри. — Отрезает он.

— Я, наверное, оговорилась. Я просто хотела, чтобы она ушла, только и всего. Клянусь.

Она смотрит жалостливо, а он, не отводит взгляд. Подавляет. Потому что не получил ответа. Верного ответа, только ее ложь.

— Гектор, — вмешалась я.

— С тобой, мы поговорим позже, по дороге домой. — он ждет. Но даже я чувствую, что его терпение скоро лопнет и разговорам придет конец.

— Прошу, прости, — ее губы трясутся, она прикасается к ним, чтобы заглушить рыдания, и лепет. На него это не действует. Раздражает. — Я.. я готова рассказать все как было. Аманда, она меня вынудила. Я не хотела ее трогать. Я говорила ей быть тихой и послушной, — резкий взмах головы и она уже не отчитывается, она отчитывает. Ее голос набирает обороты. — Предупреждала ведь? Скажи ему!

Я молчу. Жду, чем все закончится, потому что знаю к чему она ведет.

Я должна была вышивать для нее платки, украшать платья. Слушаться во всем и почитать не только ее, но и ее мать. Возвысить ее, поставить на одну ступень с королевой и признать за ней статус единственной Жены дракона. Тогда бы она меня не тронула. Отделалась бы парой грязных словечек и на этом бы утешила свое самолюбие.

Но я не стала.

А значит…

— Ее капризы не ограничивались твоими подарками, в конце концов, она захотела и мои. Она ревновала тебя ко мне, писала тебе письма, жалуясь на мен…

— Где они? — Перебивает он.

— Кто? — Прикусила губу. Руки теребят пальцы, ломают их, выворачивают наизнанку до хруста в суставах.

— Письма, Эленера, — устало пояснил дракон, потирая бровь указательным пальцем.

Ее глаза бегают и возводятся к потолку, словно на нем высветится подсказка.

— Она… она , — еще более неуверенно повторила. — Она неумеха, Величество Обсидиан. Глупая деревенская дойка, небось и не знала, как отправлять свои безграмотные записки. Может сунула в стол и думала, что они по волшебству окажутся у вас.

— Думаешь, она бы не догадалась отдать письмо страже? Это уже их проблемы, как бы они со мной связались.

Было странно наблюдать за разговором, в котором “она” — была я. Это унизительно, но я не могла произнести ни слова, боясь своими репликами перевести внимание с Эленеры на себя, тем самым избавив ее от участи сказать как все было и изрыгнуть гадкую правду из своего рта.

Обсидиан сложил руки у подбородка, а я буквально видела, как надулась вена на ее виске.

— Ты отбирала ее письма, — подытожил Гектор.

— Да, — не стала оправдываться и закапывать себя глубже. — В них была полная белиберда. Она путала слова, не понимая их значения. Я боялась, что своими строчками она приукрасит самую обыкновенную, житейскую ссору и заставит вас волноваться. А вы на войне, вдруг вы бы отвлеклись, погрузились бы мыслями в ее никчемные проблемы и не приведи Бог Неба, вас ранил какой-нибудь зверь?

— Никчемные проблемки, как, например, те, где ты избиваешь ее плетью. А после отправляешь в нежилое крыло без еды и воды. Интересно, какое слово подходит, чтобы описать это еще хуже, — на его лице опасно блестят глаза. С каждым его словом, Эленера втягивает голову в плечи, пока не становится похожей на загнанного зверька.

— Я просто тебя любила. — Угрюмо произносит, словно это перечеркивает все ее издевательства надо мной и дает преимущество над законом.

— Что прости? — даже Обсидиану странно это слышать сейчас.

Дрожь охватила ее тело. Как бы она не обнимала себя руками, не могла успокоиться. Она на грани, и я поняла, что на этом лучше остановиться. Закончить допрос не ради вампирши, а ради ее ребенка. Это сильнейший стресс.

— Гектор. Поехали домой, — Я слегка касаюсь его ладони, чтобы он услышал меня, не отмахнулся как раньше, а внял моим словам, но именно это срывает тормоза Эленере.

Первое, что я успела уловить, это легкий запах духов. Следом ее светлые волосы на моем теле, в тот момент, когда я отклоняюсь чуть назад.

Она набросилась на меня.

Налетела со всей дури и была остановлена весьма жестко, отчего послышался глухой шум и сдавленный крик.

Следом, что я увидела, девушка лежала на полу.

Рыдала и утирала ладонью слезы.

— Почему ты любишь ту, кто тебя нет? — ее рот изогнулся в гримасе полумесяца, а между губами протянулась тоненькая ниточка слюны. — Мы знакомы… столько лет. Я всегда была рядом, я выросла подле тебя, наблюдая как ты восходишь на престол. Я боготворила тебя. Грезила, что однажды, я смогу быть той, что окажется тебя достойной.

— Ты сошла с ума, — мои пальцы соприкоснулись с чем-то горячим и влажным, опустив взгляд, поняла, что так сильно вцепилась в руку Обсидиана, что поранила его.

Она усмехнулась.

— Даже сейчас, тебе легче назвать меня безумной, чем поверить, что кто-то действительно умеет так сильно любить.

— Ты одержима. Твои мечты мне плевать, я не подписывался их исполнять. У нас была договоренность, твои чувства, мне безразличны.

— Ты помнишь, как мы познакомились? — забила на мои слова и обратилась к Дракону.

— Ты прислуживала моей жене. — коротко отрезал Обсидиан, после чего я не верующе повернулась к нему.

Даже мне уже стало понятно, что они знакомы как минимум десятилетия. А такое пренебрежение человеком… хорошо, вампиром, не укладывалось в голове. Насколько плохо он относился к женщинам в империи, что мог игнорировать такую как она, рядом.

Эленера следила за выражением Обсидиана. Надеялась, что он порывшись в памяти, найдет нечто важное для них обоих. То, что докажет ее слова. Ее чувства. Но эта громадина не реагировала.

На его лице не было ничего, кроме скуки.

И тогда она предприняла еще одну попытку.

— Я была дебютанткой во дворце короля. В те времена, еще был жив мой отец и он решил устроить мне выход в свет, чтобы найти подходящую партию. В тот вечер я получала сотни приглашений на танец, все их кропотливо записывала в свою книжечку, чтобы знать очередность, пока не появился король и не предложил мне уединиться в беседке. Я знала, что уединяться с мужчинами нельзя, но что могла сделать, когда Он приказал… Я хотела верить, что он одарит меня знаком внимания, но не более того…

— И как, одарил. — с абсолютным равнодушием произнес Обсидиан. Кажется он и не спрашивал, он утратил интерес к этой беседе, сразу, как она начала лить воду, вспоминая о прошлом. Терпел ее из вежливости, если этот зверь знает это слово.

— Он сделал мне больно и сделал бы намного хуже, если бы ты его не отвлек. Ты вывел меня невредимой из сада, а после проводил домой, пообещав, что твоя стража не позволит ко мне приблизится никому, пусть он будет хоть сам король. После, тот еще пытался взять меня… в … фаворитки, но я смело, неизменно отвечала нет. Мать была в ярости, я упускала короля, но тогда, я четко для себя усвоила две вещи: я не безразлична тебе, и ты тот, кого я хочу видеть рядом. Я не любовница, Гектор. Я жена, твоя жена. Моя верность тебе незыблима. Я пронесла ее через года и добилась того, что мы вместе.

— Женой ты стала, потому что Аманда за тебя просила. Рыдала, что ее подруга несчастна и живет в грехе, — его этот разговор утомил. Послать все и уехать домой, не позволяло то, что он сам на это подписался.

Для меня, как и теперь для дракона, было очевидно, почему Аманда называла Эленеру подругой и уговаривала брак. Главной причиной, была сама вампирша. Она ее запугала, не думаю, что она сразу взялась ее избивать, скорее наоборот, была ей единственной подругой, вилась вьюном у ее покоев, пока не запудрила мозги окончательно, запугав злым и страшным драконом, постоянно подкармливая ее новыми и новыми байками о его преступлениях, а потом сама же вызвалась ее спасти от тирана и мясника.

Вот только маска любезной подружки слетела сразу, как та заполучила себе титул Обсидиана.

— Да, ты приложила немало сил, чтобы забраться по-ближе, — я сложила руки на груди, выступая вперед. — Удивительно, как только смогла продержаться так долго.

Я намекала на то, что у Обсидиана несомненно было много любовниц, чем же таким зацепила насквозь пропитанная лицемерием Эленера?

Но она не смутилась моего вопроса и с легкостью, не думая ни секунды ответила, обращаясь к нему:

— Я отлавливала всех твоих любовниц, чтобы узнать, что же в них такого, что привлекло тебя. Бог Неба, я с ума по тебе сходила, бегала за тобой как последняя умалишенная шавка! Нравятся блондинки? Я перекрасилась в белый. Нравятся обученные девушки? Я рискнула всем — своей репутацией, статусом, здравым смыслом — нанимая себе в наставницы куртизанку, которая могла бы показать, как доставить тебе удовольствие. Любишь покладистых? Я не доставляла тебе проблем. Всегда страстная, всегда готова. В любое время дня и ночи, ты только шепни, и я приму тебя. Любого. Да хоть сразу с похода. Пойми ты, — приложила руки к груди, — Я нуждаюсь в тебе. Я живу тобой уже десятки лет. Но для тебя это ничего не значило. Я была невидимкой рядом с тобой, пока не появилась эта деревенщина. Я клянусь, я хотела утопить ее в тот же день, как ты привез ее. Только богу известно, как тряслись мои руки с подушкой у ее спящего тела. Я хотела чтобы она подохла. Потому что я не допущу и мысли, что тот, кто мне дорог, возляжет с другой.

— О твоей верности ходят легенды, — одна половина его лица растянулась в змеином оскале.

— Как и о твоей, — зашипела вампирша. — Кто я для тебя? А? Ты был для меня целым миром, но при этом, не замечал меня, пока не появилась эта. Скулящая сука. Ты хотел, чтобы я помогла ее освоиться, но я даже видеть ее не могла, потому что знала, что в любой момент, ты уйдешь к ней. Я смогла наладить наши с тобой отношения, а ты постоянно спрашивал о ней. Какой женщине это понравится? В нашей семье всегда были трое.

— Ты знала, что я женат. Зачем соглашалась?

— О нет дорогой, я не просто согласилась, я сделала все, чтобы ты не мог думать ни о ком кроме меня. Но стоило начаться обратному отсчету, до ее дня рождения,и я стала для тебя той, кем была до свадьбы. Никем. Ты не замечал меня. Справлял нужду и уходил к себе. Мы перестали говорить, ты не делился со мной своими планами, мыслями. Мы стали как чужие люди. Зато у этой прорезался голосок. Каждую ночь, она куда-то исчезала. А приходила взъерошенная и под утро. Что я должна была делать.

— Тебе сказать? — он подошел к ней, сел рядом и взял ее за нижнюю часть лица. — Ничего. Это мое дело, с кем проводит ночи моя истинная. Если были какие-то подозрения, пришла бы ко мне.

— Подозрения? Какие боже подозрения! Я была уверена, что ты с ней спишь! Ты сам отдал приказ подготовить вторую, смежную с твоей спальню. Ты приказал перенести туда ее вещи, после дня рождения. Не мои, Гектор. Ее! Ты говорил, что она родит, и матерью ее ребенка буду я.

— Если она продолжит вредить себе и будет опасна для сына, — внес поправки, дракон.

— Оо-нет. Она бы не пришла в себя. Я бы не позволила.

Что-то в Обсидиане был не таким, каким я его знала прежде. Он был монстром сейчас.

Я чувствовала, как напряжение в комнате достигает пика. Как атмосфера сгущается настолько, что воздух в легкие приходилось проталкивать с силой и все равно его категорически не хватало. Я задыхалась, Эленере было куда хуже.

— Гектор, — я ударила его по плечу. А следом еще раз. Он не реагировал. — Отпусти ее. Слышишь? Отпусти немедленно! Ты узнал, что хотел!

— Ты вышла за меня, зная, что есть истинная. Ты была в курсе, что мне нужен наследник и его мать всегда будет в его и моей жизни. Ты согласилась быть рядом как прислуга. Как та, что будет ей помогать адаптироваться в моем доме, и ты же ее и сгубила, — Обсидиан стиснул зубы

— Я все ис-исправ-лю, — начала заикаться она. — Дай мне еще один шанс. Дай его нам.

Она взяла его ладонь в свою и приложила к своему животу, давая ощутить колыхания маленького тельца.

Полное игнорирование меня. Для нее существовал только он один, к нему она и обращалась, по-прежнему воспринимая меня как назойливую муху, мешающую ее малине.