Глава 61

Если она и услышала мои слова о племяннике, то предпочла проигнорировать их. Поднялась с тем изяществом, на какое только была способна. В ее движениях определенно была плавность, но из-за округлого живота встать с колен она смогла только с раскачкой, придерживаясь за напольную лампу. На лице пробежала брезгливая гримаса и растворилась так же быстро, как и появилась. Она взяла эмоции под контроль, расплывшись в радушной улыбке, после чего театрально развела руки, словно желая обнять.

— Пришла поглумиться? Ну же, посмотри, — повернулась ко мне сперва одним боком, потом другим. — Все так же хороша. А ты… выглядишь жалко. Похоже, мой муж не балует тебя нарядами. И правда, какой толк наряжать в красивую обертку, зная, что внутри ты червоточина?

Я огляделась, сняла дорожный плащ, перекинула его через руку и указала ею на свободное кресло.

— Присяду? — по правде сказать, мне было без разницы, что она ответит, поэтому я села одновременно с ее звучным "нет".

Ее зрачки сузились, словно я должна была загреметь не в кресло, а как минимум в адский котел после своей выходки.

Свет от свечей делал ее бледную кожу желтоватой и несколько угловатой. Ранее она казалась идеальной, словно древнегреческая богиня снизошла с фресок и явилась к людям, озаряя простых смертных правильными чертами и неестественной красотой. Пугающей и холодной. Здесь же она потухла. Осунулась, кожа обтянула выпуклые кости, а синеву глаз подчеркивали темные круги.

Я положила руки на подлокотники и наклонилась вперед, неприлично разглядывая вампиршу. Та медленно повернулась, давая собой "налюбоваться". Но вскоре ее губы поджались, а мышцы скул презрительно дернулись от брезгливости. Тон ее лица был покрыт бежевая краской — толстый слой сложился гармошкой в уголках глаз, а щеки забились этой гадостью, выделяя каждую пору.

— Зачем притащилась? — маска любезности слетела, будто и не бывало. — А, кажется, я догадываюсь. Гектор заставил, да?

Глаза загорелись, зрачки расширились как у кошки, почуявшей мяту и предвкушающей блаженное состояние.

— Заставил? — спросила из любопытства. Я уже представляла, что услышу, и слова Эленеры подтвердили мои подозрения.

— Ну естественно. Он не мог прийти сам: мужчины не хотят признавать свои промахи. Да и разве он виновен в том, что ты подлая дрянь? Снюхалась с блохастым, и тот подсунул тебе бракованный артефакт, чтобы ты сумела подделать мои слова и выставить меня злодейкой, — кивнула своим мыслям. — Да. Поэтому он послал тебя. Ты меня оклеветала — тебе и прощение вымаливать. Давай, я жду.

— До старости ждать придется.

Лицо ее вмиг изменилось: стало обиженным и огорченно-недоуменным. Она ответила тонким взволнованным голосом:

— Хорошо, — пробубнила себе под нос. — Возможно, он хочет сам увидеть, как ты будешь лебезить передо мной и оправдываться за нанесенное унижение. Но я не прощу. Нет-нет-нет. Не надейся. Я долго давала Гектору шанс опомниться и пожертвовать тобой ради нашей любви. Вернул бы тебя родителям — те бы обменяли на тройку поросят на свиноферме, и все были бы довольны. А мы с ним нашли бы способ воплотить нашу любовь в малыша.

— Но вместо этого свою любовь ты воплотила с Эдигером…

— Тссшш. Тихо. Заткнись. Лучше замолчи, пока я не вырвала твой гнусный язык и не скормила его своему питону.

— Эленера, — я устало выдохнула. — Мой артефакт записал вас с лекарем, когда тот просил с тебя плату за мое лечение или воскрешение.

Звонкий смех Эленеры перетек в истерический. Плечи тряслись, а на краешках ресниц появились слезы.

— Я? С его братом? Права была мама: ты неисправимая лгунья, — она говорила громче, чем того следовало. Нас двое: она и я, но ее тон словно обращался к кому-то третьему.

— Не старайся, Эленера. Его здесь нет. Я одна, — но тут же поправляюсь, видя ее гримасу ярости, добавляя немного лжи. — Спрячь коготки: он знает, что я здесь. Он поручил мне вести допрос, задать пару вопросов.

Ну это же не совсем ложь? С леди Буно именно мне довелось общаться, и если Эленера смогла с ней связаться, то должна знать об этом. Впервые чувствую себя неуютно. Доказать что-либо не могу. Только голословно обвинять и надеяться, что с меня не спустят шкуру.

— Мой ребенок родится от дракона, — с нажимом повторила она.

— Вот уж не думаю.

— Я рожу, и он пройдет обряд принятия. Алтарь распознает в нем чету Обсидиана, и я вернусь домой его женой. А за тебя он будет долго одаривать меня драгоценностями, и поверь, я устрою такое представление, от которого его рука не дрогнет, когда он оторвет тебе голову.

Она скривилась, отошла к полкам и достала бутылек с янтарной жидкостью. Отпив немного, ее тело слегка расслабилось.

— Повезло тебе, дрянь, что я не в форме. А так мы бы с тобой поиграли в наши игрушки. Вижу, ты заскучала без моей плети и в себя поверила.

— На самом деле, я пришла сюда, чтобы поверить в тебя. Предложить сделку, но ты разваливаешься на глазах, — поднялась, в последний раз оглядываясь.

Стол ломится от разнообразных блюд: птица, рыба, полностью зажаренный поросенок и два пузатых графина с красной густой жидкостью.

Отчего тогда она так высохла?

— Сделка? Ты идиотка, если думаешь, что у тебя есть что-то, что мне предложить.

— Есть запись арт…

— Запись? И где же она, а? Показывай или выметайся. Я и без тебя смогу вернуться домой. Он любит меня. Я та, с кем он изменял истинной. А значит, мы нечто большее друг для друга. Мы предначертаны судьбой. Две части единого целого.

Она резко развернулась на пятках и с каждым словом приближалась. В глазах — голод и жажда; пальцы скрючены и впиваются пока только в ее ладони, но чувствую, так будет не всегда, потому что в следующее мгновение от прыжка ее останавливает голос:

— Собери свою гордость со дна, Эленера, и приведи себя в порядок. Твой халат уже давно ничего не прикрывает; смотреть на твои кости тошнотворно. — Холодный безразличный голос замораживает не только меня, но и вампиршу.

На ее лице испуг. Она пятится назад и вскоре исчезает за ширмой, а я уже догадываюсь, кого увижу за спиной.

— Ты уже здесь, — прошептала я. Вот причина её халатика и той коленопреклоненной встречи. Чёрт возьми, она знала, что её любимый тоже появится.

По спине пробежался рой мурашек, который медленно обжёг шею и спустился ниже, по выпирающим позвонкам. Сначала я решила, что это он коснулся меня кончиками пальцев, но, подняв руку и пригладив волоски на затылке, ничего не обнаружила.

А может, он и не исчезал из её жизни. В конце концов, она беременна от него. Нужно гладить её по животику и убеждать истеричную жену не нервничать. Он же так и не понял, что его брат оказался проворнее и обстрелял его в этом не хитром деле.

Я перевела на него холодный и отстраненный взгляд и пожелала ему бродить по пустыне и до конца жизни пить сок из кактуса.

— Могла бы хотя бы намекнуть, что жить не можешь без моей любовницы, — произнёс он, усаживаясь в кресло, где только что сидела я. Его взгляд был таким пронизывающим, что внутри всё замерзло. — Я бы снова нашёл ей место в нашем доме.

— Да? Устал каждый день сюда кататься? — с сарказмом ответила я, посмотрев в его сторону и тут же отвела взгляд. Огромная махина заняла моё место с уверенностью, что теперь здесь он царь и бог, сверля меня ледяным взглядом, в котором откровенно читалось только одно — оправдывайся.

Эленера гремела за ширмой, и сверху на перекладину свешивались новые наряды, но каждый из них по какой-то причине ей не нравился.

Самое безобидное чувство, которое я испытывала к этому мужчине, — неприязнь. Особенно раздражало то, что он продолжал навещать Эленеру даже в заброшенных землях, словно так и должно быть. Словно не она ему изменяла, тратила его деньги и запугивала слуг.

— Думаешь, мне не хватило бы отдать приказ перевезти её в поместье поменьше, о котором ты никогда бы не узнала от… моих слуг? — он смерил меня высокомерным взглядом. — Заявлять, что не хочешь со мной связываться, но каждый день спрашивать у служанки о моих делах — как минимум глупо, не находишь?

— Что же тебя останавливает? Построй ей дом и живите вместе! — подняла я глаза к потолку и решила, что не буду отвечать на его вопрос.

Довольная Эленера выпорхнула из-за перегородки, как актриса театра из-за кулис. Платье приличное, если ей вообще знакомо это слово, но было таковым, пока она не сделала шаг и из прорези на платье, не появилась ее окорочка. Полностью оголенная, без белья. Я опустила голову, и за остальным наблюдала исподлобья. Подойдя к дракону, она присела в низком реверансе. Ткань на ее декольте, волнами облегло ее фигурку, пока она не наклонилась и все эти волны не поспешили вниз с обрыва, давая беспрепятственно увидеть два ее холма. Как же точно они оказались напротив его глаз, вернее — напротив его лица. Этот подлец продолжал буравить во мне дыру, от чего хотелось чесаться. Казалось, он обжёг во мне каждую деталь!

О боги, похоже за представлением Эленеры, я наблюдала в большей степени чем он и этот зверюга это заметил, отчего на его узких губах появилась змеиная усмешка.

Вампирша присядает ещё ниже, пока не осаживается у его ног. Она что, на корточках присела или перед ним не брезгует и на коленях?

Ах да.

Она на коленях! Тянет коготки к его голени и затем обнимает его ногу с нежностью и преданностью.

Я обернулась, ища взглядом выход. Похоже я здесь лишняя. Но чертово любопытство не дало уйти так просто. Не часто увидишь главную гадину, целующую ноги дракону.

Вот откуда эта любовь к лобызанию пяток. Вспомнила, как она выпрашивала у меня извинения и в каком виде хотела их принимать.

Повела плечами, сбрасывая воспоминание.

Получается, она сейчас перешагивает через свою гордость. Скручивает свой поганый характер в узел и засовывает себе в глотку, чтобы улыбнуться и позволить сделать с собой все, что ему захочется. А вкусы у дракона дикие, как и он сам. Усмирить такого… ух как не просто. Горячий мужчина с жуткими замашками. И женушка его такая же.

Ему строит глазки и притворяется, что получает удовольствие от унижений, а сама потом срывает злость на слугах, потому что те никогда не ответят ей, как она того заслуживает.

— Вы слышали, Величество Обсидиан? Вы были здесь с самого её прихода. Она простила меня и просит ваше дозволение вернуть меня домой.

Да? Я так сказала? Послышался скрип — мои зубы скрипели от напряжения. Он слушал её, не перебивал, а потом взял за одну руку ту, что крепче прижималась к нему, заставляя Эленеру встать перед собой.

— Моя жена решила поиграть. Ты обещала ей показать ваши игрушки. Ну же, начинай. Покажи, как вы развлекались, пока меня не было.

Я подавилась воздухом. Почему я не ушла сразу, как та встала на колени? Пусть развлекаются без меня.

Дергаю дверь. Раз. Второй.

Ну же!

Она щелкает, но не поддается.

— Не беги, Аманда. — грохочет сзади его бас. — А ты, доставай плеть.