Глава 69

— Оставьте нас одних, — коротко приказала. Господин Гвидилли поклонился, пряча за кудрявыми волосами явное облегчение. Тяжелые сапоги шаркают по полу оглушительно громко в абсолютной тишине. Он вылетает в первую попавшуюся дверь, оставляя меня наедине с хмурым драконом, чье настроение явно ухудшается, нагнетая атмосферу и делая её мрачной и вязкой.

— Как это понимать? — я коротко кивнула влево, за плечо, подразумевая не только реакцию мужчины, но и подозрительно дешевый дом, причастность к которому имеет дракон. — Знаешь, в моем мире дома отдают бесплатно только в двух случаях. Первый — если здесь кто-то умер и проклял место на последнем вздохе, пытаясь сбагрить нежилой особняк за бесценок. Второй — когда кто-то при должности дарит ключи от дорогих квартир своим любовницам.

Я сложила руки на груди и надвинулась на Обсидиана.

На лице дракона не было ни грамма раскаяния за то, что водил меня за нос и договорился с риелтором или как их тут называют? За моей спирой.

Он стоит важный, прямой как палка, с военной выправкой, разглядывая старинный сервиз. Я бросила быстрый взгляд за стекло: огромный дракон-графин, а рядом с ним мелкие ящерицы с открытой пастью — рюмки.

— Не знаю, что из этого твой случай, — пожал плечами он. — Любовница из тебя так себе. За месяцы, что мы провели вместе, я не получил от тебя ни доброго слова, не говоря уже о чем-то большем.

Я приоткрыла рот, но он поднял руку, велев мне замолчать.

— Не настаиваю. Констатирую факт. Я стараюсь для тебя, меняю устои, чертовы законы под тебя пишу, ловлю твои свободные минуты, чтобы провести с тобой время и узнать тебя получше. Впитываю в свою кожу, каплю за каплей, и чувствую, как пустили корни чувства к тебе и корежат мою жизнь, но ты предпочитаешь это не замечать.

— Не нравится? Найди другую, — тихо, вкрадчиво предложила я.

— Не хочу.

— Тогда зачем стараешься, если понимаешь, что нет результата?

— Предлагаешь отказаться от тебя? Променять на другую, как сделал твой бывший? Такого ты о себе мнения? Думаешь от тебя легко отказаться? Забыть? — Он качает головой. — Нет. И Твой жалкий человечишка из прошлой жизни на стену лезет от безысходности, что потерял тебя навсегда. Сожалеет, и ненавидит свою мать, что приложила руку к твоему уходу.

— Откуда ты…

— Артефакт, что был на тебе определил место, откуда ты явилась в этот мир. Передал мне твои воспоминания о прошлой жизни, а дальше, узнать как существуют те ущербные особи не возникло проблем. Он отрекся от тебя тогда, а значит, не заслуживает того, чтобы ты помнила о нем.

— Я не вещь, чтобы от меня отказываться. Марк сделал лучше для нас обоих: вынес мусор из моей жизни. И знаешь, она стала ярче. Я чувствую, что могу жить независимо от мужчин. Не тянуть вас, — указала я на силуэт дракона. — А развиваться. Для меня это важно.

— Тянуть? — он усмехнулся.

— Именно. Думаешь, я этого не вижу?

Он подошел ближе, припер меня к стене и раздвинул ладони, уперев их по обе стороны от меня. Лицо близко, он смотрит слегка в сторону, оставляя напротив моих глаз свое ухо, в россыпи темных волос.

— У тебя меняются эмоции рядом со мной. Ты приходишь ко мне, потому что я как-то на тебя влияю; ты становишься спокойнее, когда рядом.

Это было правдой. Иногда он врывался в лавку сладостей с устрашающим видом. Тогда его глаза пугали гораздо сильнее; в них тлел уголек безумия, как будто зверь рвался наружу. Посетители разбегались по сторонам не в силах вынести его присутствия: кто-то терял сознание, другие забывали про покупки и уходили без слов.

В такие дни он подходил ко мне непозволительно близко. Смотрел не моргая за тем, как я замешиваю тесто, словно коршун на мышку. А однажды уложил голову мне на плечо, прикрыл глаза и будто уснул, положив руки на моей талии.

Я не смела шевельнуться, когда он находился в таком состоянии. Он жался ко мне как мотылек к свету. Пара минут — и его зверь раскрывал когтистые лапы, выпуская Обсидиана из захвата.

Мы не говорили об этом. Он не хотел, а я не настаивала. Видела, что это болезненная тема для нас обоих.

Контролировать зверя Обсидиану становилось всё сложнее. Всё чаще стали греметь новости о том, что преступный мир терял своих головорезов: без суда и следствия люди просто исчезали один за другим. Я не была точно уверенной, кто был причастен к их гибели, но все это происходило ночью, после того, как меня провожали домой.

Меня пугало то, что в нем засело. То, что должно выплескиваться в порыве страсти, он преобразовывал в жестокость, срывая свои чувства на тех, кому не повезло оказаться рядом.

Невысказанная страсть превращалась в чудовищную агрессию.

С одной стороны, держать его в поле зрения было легче: по крайней мере я знала, что сегодня никто не погибнет. Но с другой стороны, я чувствовала, что приучаю его к себе. Он привязывается и привыкает.

Я покачнулась и сделала шаг назад, больно ударяясь затылком о стену. Он подтянулся на руках, давая мне больше воздуха и окидывая болезненным взглядом.

Я прочитала много книг об истинной любви, и в каждой из них, она представляла некую красную нить, соединяющую две души невесомым мостиком и объединяющую совершенно разных, но идеально подходящих друг другу людей.

Но у нас всё иначе.

Тонкая нить оказалась прочным канатом, фиксирующимся не на запястье и не на пальце, как принято думать, а на его шее. Истинная любовь стала для Обсидиана удавкой. Она раздирала его плоть, взрывалась оглушительным треском в подсознании. Он не мог находиться вдали от меня. Его мимолетные касания стали важным ритуалом для хорошего дня, которые навязчиво проникали в мысли и выливались в действия, принуждая дракона к обязательной их реализации.

Но я не чувствовала подобного.

Прислушавшись к себе, я поняла, что Обсидиан не был мне противен. Напротив, высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, он был по-настоящему красив в своей мужественности, но меня отталкивала от него та дикая необходимость в скором создании семьи. Я не хотела связывать себя браком. Не хотела поспешных детей, хоть и понимала, что дракон не бросит свою семью и не приведет другую. Для него это стало невозможным.

А я не позволю себя окольцевать, пока не буду стоять твердо на ногах. Хоть и понимаю, что с каждым днем ему становится всё хуже: зверь жаждет свою половину и с ненавистью отыгрывается на человеческом обличье, которое не способно было её удержать. Я прикусила губу и всё же подняла взгляд на Гектора.

— Лиза, — позвал он хриплым голосом, смотря мне в глаза. — Поместье осталось от графа де Лиу, который спешно вместе со своей семьей перебрался в сельскую местность, пожертвовав все свои сбережения церкви и свой дом государству. — Голос осип, он прокашлялся, но это мало помогло. — Он был на стороне Мориуса, предатель, который пировал на костях военных офицеров; теперь он на своем месте — в нищете. А ты можешь занять его особняк.

— Хочешь меня подкупить? — прищурилась я. — Мне не нужны подачки.

— Это не они. Той суммы, что у тебя есть, хватит, чтобы покрыть его стоимость. Продолжай откладывать, вноси ежемесячный взнос на пожертвование семьям погибших в кровопролитной войне. Поверь, от этого будет больше пользы.

— Зачем тебе это? — устало перевела я дыхание. — Что если граф вернется?

— Не стоит думать о моих мотивах, Лиза. За де Луи не волнуйся. Его предательство не останется безнаказанным. Обещаю: он тебя не потревожит, считай, что его больше нет.

— Я тебя об этом не просила.

— О таком не просят; это само собой разумеющееся. В моей империи моя женщина не будет жить на развалинах обветшалого дома. — Он прикоснулся к моим волосам, но тут же одернул руку. — Я бы отдал тебе все, что у меня есть, но ты же не возьмешь…

Я недоуменно уставилась на него, против воли вспоминая свою жизнь в замке. Много комнат не сделали меня счастливой. И здесь это добавит мне хлопот по уборке и уходу за ними. Чтобы содержать такой усадебный дом, нужен целый штат прислуги. Острые льдинки пробегали по коже от мысли о том, что мне придется жить с посторонними людьми.

А видя настрой дракона, я понимала: он наймет их для меня. Оплатит и, если потребуется, построит для них отдельный барак, чтобы облегчить мне быт и оставить время на мои идеи и работу. Кулаки сжались сами собой, оставляя полукруглые белесые следы на ладонях.

— Я переговорю с господином Гвидилли и всё же посмотрю все варианты, что он сможет показать. Не всегда роскошь равна уюту. А быть одиноким и несчастным можно и в огромном замке. Тебе ли этого не знать?

Быстрым шагом покинула холл и нашла господина Гвидилли. Извинилась за беспокойство и попросила перенести нашу сделку. С драконом после этого не разговаривала. Более того, начала избегать его, сводя общение до минимума. Но очень быстро поняла, что моё поведение неразумное. Он хотел помочь. Я его бывшая жена, и его переживания обо мне объяснимы.

Жить в хижине, вдали от города, опасно: мало ли кто может залезть, пока я сплю. Сколько времени займет дорога до работы и что со мной случится, если попадутся разбойники?

Голова разболелась от всех этих мыслей.

Через несколько дней я поделилась этим с Авророй.

— Он только взошел на престол, в столице активно наводятся порядки, ходят патрули, маги прочесывают местность. Но, несмотря на это, здесь все еще опасно. Коррупцию, которую активно продвигал Мориус, нелегко обрубить на корню. Головорезы привыкли отсыпать золото стражникам, чтобы те закрывали глаза на бесчинства. А правление Обсидиана резко ударило по их рукам. — проговорила Аврора, набирая листья мяты для десертов со своего огорода.

— Думаешь, они захотят сорваться на мне? Поставить ему условия, угрожая моей жизнью? — Я набрала кулек ягод, для украшения тортов.

Теплица представляла собой целое помещение из стекла, и была как отдельное измерение, где все цвело и утопало в спектре красок, когда как снаружи, опали последние листья и все было мрачно серым.

Маркиза покрутила головой.

— Нет, не посмеют. Все, кто имел дело с ним, знают: он не торгуется. Вырежет всех, а после подожжет, чтобы их тела обратились в прах. Но все же не все они знают, как ты выглядишь, и могут ошибиться.

— Если приму его помощь, буду чувствовать себя зависимой.

— Не думай об этом. Оборотни истинным отдают все без остатка, не прося ничего взамен. Он тревожится за тебя. Я вижу, как он смотрит, когда ты воротишь от него нос; в нем словно все переворачивается. Злится на себя, что не может быть рядом, но и уступить тебе боится. А все потому, что отпускать в большой и жестокий мир девушку, которая является для него всем, подобно самой страшной каре. Как ты говорила, это называют в вашем мире? Похоже, ты подсадила его на эмоциональные качели, где каждый твой уход для него сопровождается панической атакой. Всегда помни, что для Аманды он сделал гораздо больше, чем то, от чего ты отказываешься сейчас. Вырвал ее из нищеты, не дал стать фрейлиной короля и его постельной игрушкой, укутал в золото и ткани. И при этом он ее даже не любил.

На следующее утро открытие кондитерской сопровождалось суетой, но я и представить не могла, какими новостями закончится этот день.