Глава 46

Вряд ли я бы успела досчитать и до десяти, а по факту кажется, что мы так стоим вечность. Кролик перед большим, опасным удавом. Раз попадусь — и все. Эта мысль заставляет прийти в себя, выйти из оцепенения.

Упираюсь руками в грудь мага, пытаясь отдалиться. Но выходит слабо.

— Ты хорошо танцуешь, — с улыбкой произносит ор Файр. — Я получил истинное удовольствие.

— А я — нет! — наконец, выпутываюсь из его рук. — Какого черта…

— Осторожнее, Альвия, — хмурится он и окидывает взглядом пространство вокруг нас. — Тебя могут услышать. И это вызовет вопросы, потому что, насколько я знаю, черта в нашем мире нет, но вы, пришлые, очень уж любите их припоминать. Лучше привыкай называть его Ругром. Как мы с моим первым зеркалом выяснили, это почти одно и то же.

— Не думаю, что местные особо много общались с зеркалами, — огрызаюсь я. — Ведь нормальные драконы держат их при себе и хранят как зеницу ока.

— А я, значит, по-твоему, ненормальный? — усмехается он.

— Конечно! У тебя же уже второе! Первое-то ты уже выкинул на помойку, потому что чем-то не угодило, — фыркаю я, раздражаясь на пустом месте. — И от второго сразу же постарался избавиться. Точно ненормальный. Да и… какая вообще тебе разница, узнает кто-то или нет?

Ор Файр еще раз осматривается, настойчиво вкладывает мои пальцы в свой локоть и тянет в сторону лавки Эйну.

— На это были причины, Альвия, — кратко говорит он. — А насчет первого зеркала… Да, я совершил ошибку, поверив тем, кому не стоило. И начал искать доказательства невиновности слишком поздно.

— И как, нашел?

Намеренно стараюсь держаться подальше от мага, чтобы не чувствовать его жара сквозь тонкую ткань платья.

— Более чем, — сдержанно кивает он. — Но ты знаешь… Все это только благодаря тебе.

Он устало улыбается и кладет ладонь поверх моих пальцев.

— Тогда, быть может, ты меня отпустишь?

Чувствую, как рука ора напрягается, в отсвете праздничных фонарей, украшающих лавки, заметно, как тень пробегает по лицу Файра.

— Не могу, Альвия, — говорит он. — Мы связаны так, что нас невозможно разделить. Моя жизнь и моя сила зависит от тебя. А я… Я сделаю все, чтобы защитить тебя.

— Опять же, как ты это сделал с первым зеркалом? — невесело усмехаюсь. — О чем я вообще с тобой разговариваю, когда ты в первую же встречу сказал мне заткнуться и не отсвечивать? Ты же вообще со мной общаться не планировал. А я была практически уверена, что меня отсылают в место, откуда дорога только одна — на тот свет.

— Нет, — голос ора Файра становится очень серьезным. — Я отправлял тебя туда, где сам король поселил зеркало. Потому что надежнее и лучше для проживания места нет. Там несколько защитных стен, несколько магических щитов. А еще море, прекрасный воздух и сытная жизнь.

— Ну прям курортно-санаторное лечение описал, — усмехаюсь я. — А чего тогда об этом вашем рае на земле такие слухи-то ходят?

Маг как-то совсем по-простому пожимает плечами и разводит руками.

— Потому что оттуда действительно не возвращаются, — говорит он. — Зачастую туда попадают люди и маги при смерти. Их выхаживают, а они либо остаются жителями, либо идут в храм. По документам те, кто становятся служителями храма, умирают для светской жизни.

— И они не могут вернуться? — спрашиваю я. — Ну… если передумают.

— Если захочешь, я могу устроить так, чтобы ты спросила сама…

— Снова сошлешь? — поджимаю губы.

— Зачем? — в низком, приятном голосе ора Файра звучит удивление. — Слетаем прогуляться.

— А как же “не возвращаются”? Придется там остаться?

— Только если захочешь, Альвия, — тихо говорит он. — Те, кто там хоть однажды бывал, не болтают. Но я уверен, ты сама все поймешь.

Мы останавливаемся у двери в лавку Эйну. Ор Файр, наконец-то, выпускает мою руку, позволяя оказаться на достаточном для моего беспокойного сердца расстоянии.

— Тебе не кажется сомнительным подарок, незаконно отнятый у другого человека? — спрашиваю я, глядя на дверь в лавку Эн Сайки. Точнее, теперь в мою лавку.

— Ты снова сделала очень странные выводы, Альвия, — проследив за моим взглядом, отвечает ор Файр. — Прежде чем принять решение, как мне поступить с вашей болтливой соседкой, я навел справки.

Я смотрю на Темного исподлобья и жду.

— Последние полгода дела оры Сайки шли из рук вон плохо, — спокойно объясняет маг. — Она дважды закладывала лавку. Но если ори Эйну может жить по средствам, то у оры Сайки с этим проблемы. Поэтому я выкупил все долги, выкупил лавку, помог твоей соседке добраться до родителей и убедился, что там все с достатком в порядке. Точнее, обеспечил регулярный достаток.

Вот как… Так, может, поэтому она была такая нервная и вредная?

— Но она же всегда может вернуться, — возражаю я. — Что тогда?

— А вот тут я немного слукавил, — на губах ора Файра появляется улыбка. — Мои люди предупредили, что ей не стоит возвращаться в целях безопасности. Также мои люди отвели глаза, чтобы никто не знал, где ора Сайки. Мы так поступаем только с важными свидетелями.

Вздыхаю, зябко обхватываю себя руками и отворачиваюсь. Что-то медленно, но неотвратимо меняется между нами, и я, сколько ни противлюсь, не могу этому противостоять. Хотя я все время ощущаю, что есть нечто большее, что знает он, но не знаю я. То, что стеной продолжает отделять нас друг от друга.

— Доброй ночи, ор Файр, — делаю шаг назад. — Тебя наверняка уже заждалась невеста. Нехорошо, что в праздник ты ее оставил одну.

Маг медлит с ответом, поддевает пальцем мой подбородок, заставляя смотреть на него.

— Тебя беспокоит то, что я должен жениться? — чуть прищурившись, спрашивает он.

Ловлю его взгляд:

— Разве мое мнение имеет значение, ор Файр? Все идет своим чередом, как должно, — твердо говорю я. — Вы женитесь, обретаете наследников, а зеркало остается безликой и безмолвной тенью. К чему весь этот спектакль? Вам пора.

Пока меня не покинула решимость, отхожу и скрываюсь за дверью лавки Эйну.

Закрываю ледяными ладонями горящее лицо. Мне сложно принять то, что я чувствую. А я чувствую, хотя это неправильно, нелогично. Это просто тяжелый день и эйфория от веселья на площади. Да…

— Я поставила заготовки для десертов консулу, — слышу хрипловатый голос Эйну. — Иди спать, завтра будет легче.

Она что-то перетирает в деревянной ступке, сосредоточенно глядя на свою работу.

— Ты бы сняла уже подвеску. Ни к чему она больше, — устало говорит она. — Только мешать теперь будет. И тебе, и ему.

Я впервые за долгое время вспоминаю об осколке зеркала на своей шее, накрываю его ладонью и качаю головой.

— Нет. У меня должно быть что-то… Какая-то надежда на то, что я могу быть человеком, а не чьим-то приложением, — скорее себе шепчу я, чем отвечаю Эйну. — Не нужно отнимать ее у меня.

Утром Эйну не будит меня, а я самым наглым образом просыпаю все на свете. Поэтому день начинается позже обычного, но перед тем, как идти в кондитерскую, я все же решаю сходить в свою новую лавку.

Толкаю дубовую дверь и оказываюсь внутри. В пространстве, заметно большем, чем у Эйну, царит полумрак. Чувствуется, что здесь совсем недавно кипела жизнь и работа. На деревянном прилавке лежит пара мешков с мукой, будто их только что принесли и не успели убрать.

Не могу назвать Эн Сайки аккуратисткой, потому что почти все лежит в хаотическом порядке, но навести здесь чистоту много времени не займет.

Ухожу вглубь помещения, чтобы посмотреть жилые комнаты, но тут снаружи раздается грохот и звук бьющегося стекла.

Сердце тут же подскакивает к самому горлу, начиная ускоренно биться. Я выскакиваю, чтобы узнать, что произошло, и вижу на полу огромный булыжник с примотанной к нему бумажкой.

“Я знаю, кто ты”.