Глава 48

— Ты так и не сказала ничего о записке своему Темному? — спрашивает Эйну, замешивая тесто.

Закусываю губу и отвожу взгляд. Не сказала. Должна была, да, потому что это касается не только меня, но и его. Но тот вечер что-то измени между нами, и находиться рядом с ним стало в разы сложнее.

Такое чувство, что я знаю его. Знаю, что он сделает, что скажет, как отреагирует, — все, вплоть до мелочей и механических жестов типа потирания подбородка, когда ор задумывается.

Словно плотина, которая сдерживала мои воспоминания, дала течь: меня все чаще посещают видения из прошлой жизни. Я теперь гораздо больше знаю о себе, только… Не сказать, что я рада.

То, что я поняла из воспоминаний — родителей у меня не было, зато был дядя. Вроде и семья состоятельная, и по завещанию отца доучиться мне дали на физмате, а вот потом…

В общем, жила я у них на правах домработницы. И убиралась, и стирала, и готовила на всю семью. Тогда же увлеклась кулинарией, что меня и спасло в этом мире. Видимо, мне настолько это нравилось, что осталось где-то в подкорке, и, когда я потеряла память, никуда не делось.

И в какой-то момент времени я плюнула на все и ушла.

У меня была крохотная съемная комната, подработка в одном ночном клубе администратором и какая-никакая личная жизнь. Но вот последняя совсем не клеилась. Возможно, из-за моей двоюродной сестры, которая по непонятной причине, даже после того, как я ушла из дома дяди, завидовала и хотела иметь все, что есть у меня. То есть да, все мои парни уходили к ней.

Я плохо понимаю из тех картинок, которые вижу, как я оказалась в горящем доме… Да это и неважно, наверное. У меня теперь есть прошлое. Я даже вспомнила, как меня звали, но уже так привыкла к имени Альвия, что не хочу его менять.

— Напрасно ты это, — Эйну качает головой. — Он должен знать. И сними уже осколок.

— Нет, — мотаю головой. — Есть хоть какая-то призрачная иллюзия самостоятельности, Эйну. Мне это нужно.

Я помогаю ей поставить хлеб и снимаю передник.

— К Фридо приходили несколько молочников, пытались выведать секрет, — рассказывает старушка. — Конечно, он ничего не рассказал. Но сама знаешь, что тайное становится явным. И если кто-то прознает…

— Я вообще не понимаю, зачем это все держать в секрете, — ополаскиваю руки и вытираю полотенцем. — Это бы всем облегчило жизнь.

— Всем, Аля, — Эйну поворачивается ко мне и хмурится. — Кроме тебя. Ты и так привлекаешь много внимания. Дойдет слух до короля, свяжут тебя с технарями, заберут в темницу, а там… Оттуда не возвращаются. По крайней мере, в своем уме. И никто, даже твой ор не спасет.

От мысли об этом по спине пробегает холодок. Но… это же действительно глупо. Смешение технического прогресса и магии настолько сильно облегчило бы жизнь людям, что я совершенно не понимаю, почему власть противится этому.

— Я поняла, — сжимаю платье в пальцах. — И постараюсь быть аккуратнее.

Открываю дверь, чтобы уйти в свое новое жилье, а мне вслед летит шепот Эйну:

— Уж постарайся. Старуха очень устала терять близких…

В лавке Эн Сайки я обосновалась довольно быстро. Правда, пришлось потратиться на ремонт окна. Но это облегчило жизнь и мне, и Эйну, потому что нам не приходилось делить одну кухню, а у меня количество заказов только росло.

Вот и сейчас, я передаю пирожные в замок консула, а сама дожидаюсь мальчугана, которого спас ор Файр, чтобы он помог мне донести все до кондитерской.

Где-то в полдень ко мне заходит Дариан, кстати, впервые за все время, и настоятельно просит пораньше закрыться и сходить с ним, провести осмотр его хранилищ, потому что “ему пора сделать заказы”.

Естественно, никто из гостей не возражает консулу, тем более что я делаю им существенную скидку.

— Что за спешка, Дариан? — удивленно спрашиваю я, когда мы ходим между стеллажами в сухом темном подвале, почти доверху забитого коробками и мешками. — Ведь нет никакой потребности в заказе, так?

Консул улыбается уголком рта:

— Никогда не знаешь, есть эта потребность или нет, когда буквально у тебя под носом ежедневно творится кулинарное волшебство, — произносит он. — Ты не думала нанять помощницу, а лучше не одну, обучить их тоже. И уже готовить так, чтобы мы могли вывозить в другие города.

Мы выходим обратно во двор, на подъездную дорогу.

— Увы, — пожимаю плечами. — Они не хранятся. Я даже на второй день не все виды пирожных рискую продавать, даже при хранении на холоде. К счастью, такого почти не случается, но тем не менее. Они не выдержат дороги.

— Но ведь у тебя наверняка есть идеи, как сохранить их съедобность? — он выразительно смотрит на меня, будто знает, что у меня действительно есть, и не только идеи.

В груди что-то замирает, а пульс учащается. Неужели он… знает? Да нет. Откуда? Но ведь кто-то бросил камень. Как-то это мелочно для консула.

— Не понимаю, о чем ты, — отвечаю улыбкой. — Возможно, лучше спросить самых сильных магов?

Дариан замолкает, внимательно глядя на меня. Я выдерживаю этот взгляд, но в воздухе все равно виснет напряжение и неловкость.

— Ну, раз мы закончили, я, пожалуй, пойду домой, — склоняю голову, прощаясь.

— Я провожу, — предлагает консул.

— Спасибо, — выставляю перед собой руку, останавливая Дариана. — Я дойду сама.

— Но… — он собирается возражать, но тут его кто-то окликает, и я, пользуясь этой паузой, спешно ухожу прочь через ворота.

Бросаю взгляд на гостевую башню, раздумывая, не зайти ли к Лейту, но я точно чувствую, что ор Файр сейчас там. Нет. Зайду завтра, когда он, как обычно после обеда, уйдет по своим делам.

Солнце уже опускается за крыши домов, и на город потихоньку опускаются сумерки, особо сильно сгущаясь в каких-то подворотнях и проулках. Поэтому я стараюсь выбирать наиболее оживленные и широкие улицы. Но мне не очень везет: на одной из улиц перевернулась телега с овощами. Мне приходится ее обходить по маленькому проулку.

Понятия не имею, почему, но по всему телу пробегают мурашки, а волосы встают дыбом. Пахнет чем-то затхлым и скисшим. Шаги глухо раздаются по утоптанной земле проулка. И, кажется, не только мои…Черт. Я уже жалею, что не согласилась на то, чтобы консул проводил меня.

Сердце стучит в висках и в горле. Ускоряюсь, концентрируясь на том, как приближается ко мне выход. Почти бегу и не замечаю натянутую веревку. Спотыкаюсь и почти плашмя, не успев сгруппироваться, падаю на землю.

— Вяжи ее!