Глава 49

Черт! Черт! И какого, спрашивается, я не послушала своей интуиции? Лучше бы пробиралась через овощи и толпу, которая пытается растащить их. Но нет же…

Группируюсь, перекатываюсь, и сетка, которая должна была накрыть меня, летит мимо. Это оказывается неожиданным для нападающих, поэтому у меня появляется несколько дополнительных мгновений, чтобы вскочить на ноги и припустить по проулку к спасительному выходу.

Успеваю пробежать несколько метров, как меня нагоняют, хватают за волосы и резко дергают назад. В глазах темнеет от боли, кажется, я вскрикиваю. Развернувшись, вцепляюсь пальцами в лицо напавшего, впиваюсь ногтями, видимо, на автомате выпускаю магию, отчего он шипит и отпускает меня.

Пячусь, пытаюсь снова подняться, путаюсь в платье. Тут мне на шею накидывают веревку и затягивают.

— Магия! — рычит тот, которого я ранила. — Это точно она, вяжите ее.

Удавка на шее становится туже, так что в глазах темнеет, дышать становится сложнее. С двух сторон ко мне приближаются еще тени. Но я не вижу их, только смутные очертания. Хватаюсь за веревку, пытаюсь оттянуть ее. Что-то под моими пальцами рвется, но удавке хоть бы хны.

“Я нужна им, меня не убьют”, — мелькает мысль где-то на границе сознания, когда я чувствую, как стягивают мои ноги.

Потом, кажется, я отключаюсь. Последнее, что я помню — это запах сандала и мускуса. Кажется, я знаю его. И это успокаивает.

Меня легонько покачивает, а каждая клеточка тела словно наполняется силой и магией. Это все еще не до конца привычное ощущение, когда по венам струится не только кровь, но и теплая энергия, которая при правильном направлении может творить чудеса.

Я еще мне тепло и спокойно. Словно первый раз за долгое-долгое время. Не с момента появления в этом мире, и даже не с рождения. Кажется, задолго до этого.

— Какого Ругра, Альвия? Почему тебя понесло именно туда? — доносится до меня низкий, окутывающий своим теплом обеспокоенный голос. — Как мне после этого дать тебе свободу? Дракон же откажется и на метр тебя от себя отпускать.

С одной стороны, в голове возникает вопрос: “а зачем отпускать?”, а с другой — я знаю точно, что так нужно. Почему — у меня нет ответа сейчас. Мозг просто отказывается думать.

Чувствую прикосновение губ у виска, втягиваю дымный терпкий запах и уплываю в безмятежную пустоту.

— Вы ее сами лечили, верно? — сквозь гулкую пелену доносится незнакомый мужской голос. — Возможно, последствия могли бы быть намного серьезнее, если бы вы не вмешались.

Судя по всему, владелец голоса в возрасте и обладает весьма спокойным характером. Что не скажешь про его собеседника.

— Вы мне сейчас не открыли выход в неведомый мир, — рычит раздраженно он. — Она не приходит в себя уже несколько часов, и вы пятый, кто ее осматривает и не может сказать ничего путного.

— Могу, но не уверен, что вам, ор Файр, понравится, — с легкой усмешкой отвечает первый голос. — Это же секрет?

Пару секунд длится молчание.

— Значит, я понял все верно, — в его интонации проскальзывает удовлетворение. — Все прошло бы почти незаметно, будь она обычной женщиной, ор Файр. Но она ваше зеркало. И другие не могли ничего сказать именно из-за того, что они не допускали тот факт, что у девушки может быть магия.

— Давайте без загадок, пожалуйста, гер Визард, — устало просит второй. — Что с ней может быть, и чем я могу ей помочь?

Несколько шагов ко мне, и холодные пальцы касаются моего лба. По телу пробегает легкое покалывание, а голова кружится, будто меня качает на волнах.

— Ей нужно спокойствие и ваше присутствие как минимум в ближайшие пару суток, — говорит гер Визард.

— Боюсь, что это два несовместимых понятия, — будто с горечью говорит ор Файр.

Мою руку сжимают горячие шершавые пальцы. Я хочу сжать в ответ, но сил словно нет совсем.

— Я пришлю к вам помощника с двумя зельями, которые смогут ускорить выздоровление. Но хочу предупредить, что их никогда не принимали женщины, и я не могу спрогнозировать, как они могут повлиять на… ребенка, если ори в положении.

Мысль кажется какой-то странной, неожиданной. Но такой логичной. Как будто я сама допускаю такую возможность. Бред. Даже в этом состоянии я понимаю, что бред.

— Она не беременна, — отрезает ор Файр.

— Но вы допускаете, что это возможно, — с улыбкой говорит гер Визард.

— Благодарю за работу. Вас проводят и оплатят услуги.

Гер Визард хмыкает, отходит к двери и перед тем, как открыть ее, тихо, я бы сказала, очень тихо, произносит:

— Тот, кто на нее напал, точно знал, кто она, ор Файр, потому что веревки были зачарованы. Обычной женщине они бы не сделали ничего, кроме обычных травм типа синяков или ссадин. Так что… Делайте выводы сами.

Дверь захлопывается, а я снова, словно по щелчку, проваливаюсь в темное ничто.

Когда я просыпаюсь снова, комнату заливает яркий солнечный свет, ложащийся светлыми пятнами диван у дальней стены, кофейный столик около него и белые простыни кровати, на которой я лежу.

Все произошедшее рваными кусками всплывает в голове, как и подслушанный мною разговор. Я уверена, что он не порождение моей воспаленной фантазии.

Кто это мог быть? Технари? Те же, что напали на меня по дороге в город? Или тот, кто бросил камень в окно? Да и кто вообще мог догадаться о том, как мы с ором Файром связаны.

При этой мысли кладу руку на грудь в поисках своего осколка… Но его нет. Меня словно из ушата ледяной водой обливают, я подскакиваю на кровати, несмотря на всю слабость, которая пронизывает все тело.

Где вообще я? Сколько я спала?

— Это ищешь? — голос раздается откуда-то справа.

Я резко разворачиваюсь и вижу Темного, который сидит на кресле рядом с кроватью и держит в ладони веревку, на которой болтается моя подвеска. Перевожу взгляд с нее на лицо Файра, но вижу на нем не то, что я ожидала.

Нет обвинения, злости, раздражения… Только усталость и какое-то облегчение. Волосы взъерошены, щеки покрыты отросшей щетиной, а под глазами залегли темные круги, словно маг долго толком не спал.

— Ну теперь я хотя бы понимаю, почему не чувствовал тебя, — он кладет подвеску на кровать рядом со мной, а я тут же забираю ее себе. — Впрочем, это сейчас уже неважно. Важно, что ты вовремя ее с себя сорвала, иначе я мог не успеть.

— Где я? — хрипло спрашиваю я, отгоняя от себя мысль, что было бы, если бы он не успел.

— У меня… В особняке, — медленно произносит он и поднимается, отходя к окну.

Он распахивает створки рамы, и в комнату врывается свежий ветер, приносящий с собой соленый аромат моря и шум разбивающихся волн.

— Сколько?

— Три дня, — ор мгновенно понимает, о чем спрашиваю я. — Прости.

— Что? — а вот я его как раз не понимаю.

— Я не смог тебя защитить, — с горечью говорит он. — Хотя обещал Лейту и тебе.

— Мне нужно домой, — я откидываю одеяло и опускаю ноги на мягкий ворс ковра.

Больше всего мне не хочется сейчас говорить обо всех этих обещаниях, исполненных и неисполненных, не хочется думать, что я теперь буду заперта тут. Мне кажется, что я знаю это место, и оно вызывает двоякие ассоциации: тихое, почти семейное, счастье и что-то, отдающее болью в самом сердце.

— Нет, — жестко отвечает Файр.

В его зеленых глазах такая категоричность, по которой видно, что с ним бесполезно спорить. Но меня это не останавливает.

— Я благодарна, что ты меня спас, — я делаю шаг вперед и вскидываю голову.

Да, я, возможно, сейчас выгляжу жалко, да и вид у меня не сильно приличный. Но мне плевать.

— Я благодарна тебе за заботу, — продолжаю я. — Но я не позволю сделать из меня пленницу или вещь, которую хранят под семью замками. У меня есть жизнь. Я такой же человек, как и все люди из вашего мира. Это ты меня сюда затащил, но это не повод считать, что я тебе должна.

— Разве я с этим спорю? — он наклоняет голову набок.

— Споришь или нет — неважно, важно, как ты поступаешь!

— И как же я поступаю? — теперь он приближается ко мне, вырастая надо мной, как огромная скала.

— Ты с самого начала хотел просто использовать меня как зеркало. Запрятать пусть в золотую, но клетку, заставить жить по тому сценарию, что ты придумал. Но я не позволю! Тебе! Лишить! Меня! Свободы!

Последние слова уже практически кричу и тычу пальцем в его широкую грудь. С каждым моим словом он все больше напрягается, сильнее сжимает челюсти, его ноздри гневно раздуваются. Но мне не страшна его ярость, потому что я знаю, что он мне ничего не сделает.

— Даже если это и было сначала, — опасно тихо произносит он, поддевая мой подбородок указательным пальцем. — Сейчас все иначе.

— На словах? — цежу я сквозь зубы. — Ты же притащил меня сюда. И ведь не собираешься выпускать, правильно?

— Ты еще не восстановилась.

— Восстановлюсь дома, — огрызаюсь я.

Воздух вокруг нас словно накаляется, даже прохладный ветер из окна не спасает.

— Я должен быть рядом, — с той же интонацией отвечает он.

— Лекарь сказал два дня, не ври мне, — задыхаюсь от эмоций и желания отстоять себя.

— Я… — он с рыком выдыхает, его взгляд падает на мои губы. — Ар! К Ругру все!

Его пальцы закапываются в мои волосы, он резко притягивает меня к себе и накрывает своими горячими, чуть обветренными губами мои.