Глава 58

Последнее, что я помню — это то, как меня втягивают в карету, а потом наступает темнота. Давящая, вызывающая стойкую тошноту и желание поскорее проснуться. Но проснуться не получается, вместо этого крутит, словно перемешивает мозги.

Запах плесени мешает дышать, а на коже пленкой садится противная влажность.

— М-м-м… — даже не сразу понимаю, что звук издаю я.

Мозги словно миксером перемешали до состояния однородной массы, потому что ни одной связной мысли не формируется. Во всем теле такая слабость, что больше всего хочется просто лежать, чтобы не трогали.

Но вместо этого меня куда-то тянут. Даже глаза открыть не могу, чтобы посмотреть, что происходит.

Меня как мешок картошки взваливают на плечо и, пока я безвольно болтаюсь, несут.

Слышу гулкие шаги, словно мы идем по пустому каменному пространству и разговор двух мужчин. Один из голосов кажется очень знакомым. В голове есть стойкая ассоциация, что я ему доверяю… Но что же тогда вокруг меня происходит?

Понятия не имею, сколько времени проходит. Кажется, я снова уплываю в черное ничто.

— Норр, приведи ее в сознание уже, — слышу я перед тем, как на меня обрушивается поток ледяной воды.

Дыхание перехватывает, пару мгновений я не могу сделать вдох, зато распахиваю глаза. Меня обжигает безумно ярким светом, от которого я сразу жмурюсь.

Хочу прикрыть глаза рукой, но осознаю, что это невозможно: я подвешена на них.

Что?

Сердце уходит в пятки, а сознание само собой возвращается. Хотя лучше бы не возвращалось, потому что то, что я вижу вокруг, меня совсем не радует.

Я стою на коленях, со связанными ногами и руками в наручниках, прикрепленных к потолку. Запястья саднят, а пальцы уже начинают неметь: значит, я уже достаточно долго в этом положении.

На мне из всей одежды лишь тонкая белая хлопковая сорочка, которая сейчас промокла и облепила все тело, не скрывая моего тела. На меня направлены несколько ярких магических световых лучей, а вокруг — двенадцать зеркал, расположенных кругом.

В каждом из них — мое отражение: мокрой, измученной, обессиленно висящей на руках. Что за?..

В голове проносится длинная цепочка из нецензурных ругательств. Кажется, я пропустила какой-то кусок этого сюрреалистического фильма.

Дергаю руки, пробуя на прочность цепи, которыми прикреплены наручники. Потом пытаюсь подняться. Все это бессмысленно, потому что тело практически не случается.

— Не стоит сопротивляться, Альвия, — раздается знакомый голос.

— Дариан… — хрипло произношу я, едва отлепляя язык от неба.

Мелькает мысль попросить его о помощи, но потом в голове выстраивается цепочка: консул уводит меня, меня заталкивают в карету, потом эти разговоры, что я слышала, когда была без сознания…

— Какая же ты свинья, — произношу я.

— Ну что же ты… — он появляется из полумрака за зеркалами. — Учитывая, что я скоро стану твоим ором, тебе лучше быть со мной повежливее и деликатнее.

Мне кажется, что я его не узнаю. В его глазах нет той мягкости, к которой я привыкла, там одержимость.

— У меня есть только один ор, — облизав пересохшие губы, говорю я. — Лар…

— Нет, — он с улыбкой качает головой. — Он практически разорвал вашу связь. Кстати, та хитрость тетки Эйну с осколком невольно помогла ему найти этот способ. Он, наверняка, собирался это сделать в своих интересах. А получилось в моих.

До меня очень медленно доходят его слова. То есть… Лар намеренно обрубил связь со мной, чтобы меня не нашли? Я теперь не зеркало? А он…

В голове вспышкой появляется последнее мгновение, когда я его видела: в него летит шар.

— В настоящее время я бы вообще сомневался, что он все еще маг, — в голосе звучит довольство. — Его след, конечно, потерялся, но мои люди точно его найдут. Так что можешь уже быть уверена, что сейчас ты ничья. Прекрасно смогла отомстить ору Файру, оставить без магии и без власти! Но… я решил, что ты вот-вот станешь моей.

— А как же все твои разговоры о том, что это бесчестно по отношению к зеркалам? Что они тоже люди и их надо уважать?

Дариан смеется и качает головой.

— Ох, Драконий бог, как же все ведутся на эти благородные заявления, — говорит он, а сам обходит меня по кругу. — Когда я первый раз сказал это, столько сочувствующих и поддерживающих лицемеров вокруг собралось. И мне даже не пришлось никак объяснять, почему ни разу из пяти мне не удалось призвать зеркало.

Что?! Твою мать, да сегодня просто день откровений и открытий “чудных”!

— Мерзавец…

— Ой, да ну ладно, — он ведет пальцами по моему затылку, а потом подхватывает ворот сорочки и соскальзывает под него.

Дергаюсь, но его рука впивается в плечо, крепко удерживая меня на месте.

— Не дергайся, — цедит он и дергает сорочку в разные стороны, оголяя спину. — И правда этот идиот не стал закреплять связь. Значит, Валсиг не соврал.

Точно, в самом начале нашего общения в этот раз Лар не захотел рисовать руны… И ведь Валсиг действительно уточнял этот факт. А потом было нападение…

Дариан же связан с технарями…

Все эти мелочи как кусочки пазла встают на место. И я, наивная дурочка, доверилась. Была под самым носом у консула, позволяя ему выведывать все обо мне и Ларе!

— Почему именно я?

— А ты думаешь, зеркал, до которых легко добраться так много? Ругр там был! Вы же ценность! Пока доберешься… — вижу его отражение в зеркале. Он морщится, как будто ему противно.

А на самом деле противно мне от того, как он касается моей спины, ведет вдоль позвоночника, вырисовывает какие-то метки.

— Годы… Долгие годы экспериментов, чтобы найти способ привязать уже призванное зеркало к себе! Мастер Норр хорошо постарался, — продолжает консул. — Мне так надоело жить за счет силы других! Хотя они были идеальным подопытным материалом, чтобы пробовать привязку.

О, господи! Неужели те люди, которых находили без магии — тоже вина этого монстра?!

— Но сам Драконий бог вел меня к этому моменту, — в голосе появляется пафос. — Появилась ты, не клейменная. И у нас, наконец-то, эксперимент прошел удачно. В иное время я бы не рискнул: до этого все маги дохли, как мухи.

С каждым ее словом я прихожу все в больший ужас.

— Так технари… Они работают на тебя? Поэтому их преследует корона?

Дариан снова смеется, как будто мои вопросы доставляют ему удовольствие.

— Мелко, слишком мелко берешь, — говорит он. — Я внушил технарям светлые идет продвижения технологий, чтобы замаскировать необходимые мне эксперименты. А королю… внушил, что технари — это истинное зло, и с ними надо бороться. Конечно, подстроенные некоторые злостные нападения и народ тоже убедили.

Черт! Это игра на одном шахматном поле за две стороны? А все для чего?

— Тебе сложно понять, каково это, когда не оправдываешь надежд своего отца. Особенно, когда он продолжает всю жизнь любить нерожденного ребенка. Вот он я, рядом! Здоровый! Живой! Но не-е-е-ет! Надо всю жизнь вспоминать того, кто вообще не имел права появляться на свет!

Меня все больше повергает в шок то, о чем он говорит.

— А потом зеркало не призвалось! Отец пожелал оставить этот позор у секрете, а я придумал себе отличное оправдание, — он поднимает мое лицо и заглядывает в него. — Отец унес секрет в могилу. Не без моей помощи, конечно. А вместе с ним и все священники, которые пробовали призвать мне зеркало.

— Ты просто чудовище! — цежу я.

— Возможно. Значит, ты будешь зеркалом чудовища, — буднично заявляет он. — А когда я, став драконом, поведу войско короля, который скоропостижно скончается в своей постели, и, конечно, разгромлю технарей, стану главным претендентом на престол. Меня люди сами посадят. И никто не сможет мне сказать, что я недостаточно силен.

Дариан резко отпускает меня и снимает с себя камзол и рубашку.

— Норр, вводи конденсаторы, — командует он. — Пора приступать.

В круг из зеркал вводят двух мужчин, которые словно находятся в каком-то гипнотическом трансе. И это конденсаторы? Да это просто жертвы!

Их ставят прямо за мной, а Норр, который ввел мужчин останавливается прямо передо мной.

— Подключай, — командует он, и консул обматывает себя и мужчин металлическими тяжами. — Помни, с того момента, как я опущу клетку у тебя всего полчаса.

— Давай уже быстрее! — рычит раздраженно Дариан. — Иди!

Все происходящее вызывает первобытный ужас. Сердце словно готово вырваться из груди. Я пытаюсь дернуться, но пальцы консула впиваются в плечо, удерживая на месте.

Норр выходит из круга, и сверху на нас опускается куб из сетки, окончательно отрезая от внешнего мира.

«Лар… — мысленно зову его я, словно хочу достучаться сквозь пространство и время. — Лар!»

Горячая ладонь ложится на мою шею, а спину обжигает прикосновение раскаленного металла.