Глава 46

Король и его здоровые, полные сил ларианы уходят, увлечённые беседой.

Я провожаю их взглядом, чувствуя… А не знаю что.

Они же маги в конце концов! Ларианы, драконы или что там ещё! Почему не могут остаться и помочь Рейниру? Рассуждают так, словно он уже умер… Будто можно выбросить его как… севшую батарейку или что-то вроде того!

Слуги осторожно переносят Рейнира в спальню — огромную комнату с тяжёлыми бархатными портьерами и резной мебелью. Я следую за ними как тень, не в силах оторвать взгляд от бледного лица мужа. Всё кажется нереальным, будто я наблюдаю за происходящим со стороны.

Так не должно быть. Нужно сделать что-то… вот только что?

Элли жмётся к моему боку, её маленькая ручка дрожит в моей ладони. Только сейчас замечаю, какая девочка бледная, под глазами залегли тени, а на щеке размазана грязь. Мою храбрую маленькую сестрёнку колотит мелкая дрожь, последствия пережитого страха и усталости.

— Тебе нужно отдохнуть, солнышко, — шепчу я, опускаясь перед ней на колени. В горле стоит ком. — Сейчас тебя накормят и...

— Леди Элли! — раздаётся от дверей взволнованный голос. Полноватая женщина средних лет спешит к нам, на её добром лице написано искреннее беспокойство. — Бедная моя девочка!

— Берта! — Элли впервые за вечер проявляет какие-то эмоции. По её щекам катятся слёзы.

— Я позабочусь о малышке, госпожа, — говорит женщина, и я с облегчением киваю. В её глазах столько материнской заботы, что я чувствую – сестра в надёжных руках. — Горячая ванна уже готова, и на кухне для вас приготовили любимый куриный бульон.

Элли бросается ко мне, крепко обнимает:

— Ты точно придёшь пожелать спокойной ночи?

— Обязательно, солнышко. Обещаю.

Когда они уходят, я остаюсь одна посреди роскошной спальни. В смежной комнате слышны приглушённые голоса лекарей, склонившихся над Рейниром. Меня туда не пустили, потому что «не мешайте работать, миледи».

Медленно опускаюсь в кресло у окна. За стеклом черничная темнота, посыпанная звёздами, и незнакомый сад. Пытаюсь собраться с мыслями, но в голове – звенящая пустота. Как будто все силы, вся энергия утекли куда-то, оставив после себя выжженную пустыню.

Вот тебе и попала в новый мир. Думала, буду тихо выращивать овощи, ага? Потому что добрый старичок подарил дачу.

Бред.

Злость накатывает внезапно. На себя и свою беспомощность.

Если бы я была сильнее! Но что я могу? Просто сидеть и ждать, пока другие пытаются спасти моего мужа?

Хочется что-нибудь сломать. Кажется, злости сейчас хватит, чтобы взорвать половину мира, но магия не проявляется. Потому что брала я её от Рейнира, а он…

Встаю резко, едва не опрокинув кресло. Нужно хотя бы привести себя в порядок: платье испачкано землёй и травой, волосы спутались, а на руках... Сразу видно, что мне не место в этом красивом доме. Вот в заброшенном саду — хорошо, к месту. Наверное.

К горлу подкатывает тошнота. Это Рей отлично вписывается в любую обстановку.

Почему для того, чтобы понять, насколько ты нуждаешься в ком-то, нужно этого кого-то потерять?

Ванная комната поражает своей роскошью. Мрамор, позолота, огромное зеркало во всю стену. Но я едва замечаю всё это, механически смывая с рук бурые разводы. Вода в раковине окрашивается розовым, и меня начинает трясти.

— Соберись, — шепчу своему отражению. — Ты должна быть сильной. Ради него и Элли.

Но женщина в зеркале выглядит испуганной и потерянной. В её глазах – тот же страх, что сжимает моё сердце: а вдруг Рейнир не очнётся? Что, если потеря дракона окажется необратимой?

Горячая вода немного помогает прийти в себя. Переодеваюсь в чистое платье, которое услужливо принесла горничная. Расчёсываю волосы, пытаясь вернуть хоть подобие контроля над ситуацией.

Но внутри по-прежнему пусто. И страшно. И я не знаю, что делать дальше.

Проклятье, я же обещала зайти к Элли. Надеюсь, на ещё не спит?

Когда возвращаюсь в спальню, первое, что замечаю – тишина. Гнетущая, давящая на уши. Ни голосов лекарей, ни шороха шагов – ничего. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться как безумное.

Медленно, словно во сне, иду к приоткрытой двери в смежную комнату. Половицы тихо поскрипывают под ногами, и этот звук кажется оглушительным в ночной тишине.

Рейнир лежит на широкой кровати, укрытый тонким покрывалом. В свете единственной свечи его лицо кажется вылепленным из воска – бледное, заострившееся.

Опускаюсь в кресло рядом с кроватью. Руки дрожат, когда касаюсь его пальцев – всё ещё холодных, но уже не таких ледяных, как раньше.

— Эй, — мой голос срывается, приходится прочистить горло. — Знаешь, это очень невежливо – просто так лежать и молчать, когда я тут с ума схожу от беспокойства.

Тишина. Только где-то за окном шелестят листья. Боже, я что правда пытаюсь привести его в чувства наездами?

— Ты должен очнуться, слышишь? — пальцы сжимаются крепче. — Элли напугана до смерти. Она только-только начала привыкать к новому дому, к тебе. Ты не можешь вот так всё бросить.

Да, я бы на его месте тоже на такое не повелась. Но ничего умнее я придумать не могу.

Горячие слёзы катятся по щекам, капают на наши сплетённые руки.

— А я... я даже не знаю, что делать. Как тебе помочь. Чувствую себя такой беспомощной и бесполезной, — судорожно вздыхаю, пытаясь успокоиться. — Помнишь, как ты ворвался в мою палату? Боги, как же я тебя боялась! Твой взгляд, от которого мурашки по коже. Эта сила, что буквально искрила в воздухе...

Невесело усмехаюсь, вспоминая свой ужас в первые дни.

— А потом... я увидела, как ты возишься с Элли. Как помогаешь нам наводить порядок в саду. Знал бы ты, сколько раз я думала о том, что тебя не хватает. Я нуждалась в тебе… Особенно после того, как увидела твою улыбку – настоящую, тёплую. То, как ты хмуришься, когда придумываешь что-то. Как рассеянно ерошишь волосы, думая о своём...

Пламя свечи дрожит, отбрасывая причудливые тени на стены.

— И знаешь что? — шепчу едва слышно, наклоняясь ближе. — Кажется, я влюбилась в тебя. По-настоящему влюбилась. В твою силу и нежность. В то, как ты заботишься о нас. В...

Слова застревают в горле, потому что Рейнир открывает глаза. В полумраке они кажутся почти чёрными – без привычного серебристого сияния. У меня перехватывает дыхание.

— Повтори, — его голос хриплый, едва слышный, но в нём прорезаются знакомые властные нотки.

— Что... что повторить? — пытаюсь отстраниться, но его пальцы крепче сжимают мою руку. — Издеваешься?! Сперва лежишь тут как труп, а теперь! Ты хоть представляешь, как я испугалась?!

— То, что сказала про влюблённость, — уголок его губ чуть приподнимается в намёке на улыбку. Мою истерику он игнорирует. — Хочу услышать это ещё раз. Теперь, когда точно в сознании.

Чувствую, как заливаюсь краской. Сердце колотится где-то в горле, а в груди вспыхивает такое счастье, что, кажется, вот-вот задохнусь.

— Я тебя ненавижу! — нагло вру я, глядя в его глаза. — И если ты ещё раз так меня напугаешь, клянусь, я сверну тебе…

Договорить не успеваю – его ладонь ложится на мой затылок, притягивая ближе, и его губы накрывают мои.