Глава 57

Солнечные лучи пробиваются сквозь кружево листьев старого дуба, создавая на моём пледе причудливую мозаику из света и тени. Сад у поместья Кайндара — настоящее произведение искусства, и особенно приятно, что в этом есть и моя заслуга.

Изысканные клумбы, аккуратно подстриженные живые изгороди, журчащие фонтаны — всё говорит о десятилетиях заботы и внимания.

Здесь хорошо. Спокойно. Но это не мой сад.

Уже почти три месяца прошло с тех пор, как мой собственный дом превратился в пепел. Я снова живу под крышей Кайндара, словно время повернуло вспять, и мы у начала истории. Только теперь всё иначе. Между нами тишина, наполненная невысказанными словами и осторожной вежливостью.

Переворачиваю страницу книги, но буквы расплываются перед глазами. Снова думаю о поместье. О моём поместье. Когда оно горело, мне казалось, что вместе с ним сгорает часть меня. В тот день я слегла с лихорадкой, чувствуя каждую догорающую балку и падающий камень. Будто огонь пожирал не только стены, но и мою душу.

Снежок, белоснежный кот, которого я забрала у оставившей нас Брианны, мягко трётся о мою руку, возвращая к реальности. Его шерсть шелковистая, тёплая, живая. Я рассеянно чешу его за ухом, и он награждает меня громким мурлыканьем.

— Ты уже поправился, малыш, — говорю я, замечая его округлившиеся бока. — Все вы поправились.

Кошки процветают в доме Кайндара. Повара балуют их остатками со стола, горничные оставляют молоко в блюдечках, даже суровый дворецкий был замечен с котёнком на руках, когда думал, что его никто не видит. Кажется, пушистые создания покорили всех в этом доме.

Всех, включая хозяина.

Я случайно увидела это пару недель назад — Кайндар сидел в библиотеке, погружённый в свои мысли, а Лев устроился у него на коленях. Выражение лица Кайндара было странным — смесь обречённости и благодарности, когда он медленно гладил рыжую шерсть. Я тихо ушла, не желая нарушать момент, но после этого стала замечать следы шерсти на его одежде всё чаще.

Тень и Лев проводят много времени вместе. Обычно моя кошка болтлива, но она никогда не рассказывает, что на уме её друга или даже больше, чем друга.

А ещё, кажется, они, приняли на себя миссию по защите Кайндара от тьмы, потому что ко мне не приходит. Но кто-то же должен восстанавливать его. Если, конечно, он не нашёл другую женщину. А я пока не решила, расстроит меня этот факт или обрадует. Сама встречи я не искала, но нервничала, ведь если Кайндар не спал, то работал. Ел тоже либо у себя, либо в кабинете.

— Мариан? — его голос застаёт меня врасплох, и я вздрагиваю, захлопывая книгу.

Кайндар стоит в нескольких шагах от меня, высокий, статный, в простой, но элегантной одежде. Солнечные лучи играют в его волосах, создавая иллюзию короны. Как всегда безупречный, собранный, но что-то в его позе выдаёт напряжение.

— Лорд Аротас, — отвечаю я, и он слегка кривится от официальности. — Вы что-то хотели?

— Могу я присоединиться? — спрашивает с той же интонацией, которая стала нашим щитом друг от друга.

— Конечно, — я плавно веду рукой. — Здесь достаточно места.

Он осторожно садится на край пледа, сохраняя между нами приличное расстояние. Снежок немедленно перебирается к нему, предатель, и устраивается рядом, будто демонстрируя свою независимость от моих предпочтений.

Повисает тишина. Не совсем неловкая, но наполненная невысказанным. Так было все эти месяцы — мы существовали рядом, но не вместе, как две планеты на разных орбитах, иногда сближающиеся, но никогда не сталкивающиеся.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спрашивает он.

— Хорошо, — отвечаю автоматически, потом решаю быть честнее. — На самом деле, лучше, чем можно было ожидать. Время помогает.

Он кивает, его взгляд задумчив:

— Рад это слышать. Я беспокоился.

— Не настолько, чтобы спросить лично? — приподнимаю бровь.

Его губы слегка изгибаются в подобии улыбки:

— Я думал, тебе нужно пространство. Время. Не хотел навязываться.

Что-то в его голосе заставляет меня посмотреть внимательнее. Возможно, его отстранённость была не холодностью, а попыткой уважать мои границы? Эта мысль вызывает во мне странное тепло.

— Как ваши… приступы? — решаюсь спросить я, наблюдая за его реакцией. — кошки помогают?

— Знаешь?

— Догадалась, — я позволяю себе лёгкую улыбку.

Кайндар усмехается и качает головой:

— Они удивительные создания. Когда тьма становится слишком сильной, словно… поглощают её. Не могу объяснить как, но после их визита становится легче дышать.

— Они особенные, — соглашаюсь я, глядя на Снежка, который с важным видом умывает лапу. — Все кошки особенные. Не понимаю, почему в вашем мире к ним так относятся.

— Может именно поэтому? — задумчиво говорит дракон. — У нас слишком много тьмы, которую они разрушают.

Мы снова замолкаем, но теперь тишина уже не такая напряжённая. Я замечаю, что Кайндар выглядит немного нервным, его пальцы рассеянно поглаживают шерсть Снежка.

— Есть новости из столицы? — спрашиваю я, давая ему возможность перейти к тому, что, очевидно, привело его ко мне.

Он кивает, глаза оживляются:

— Да, и хорошие. Крыс больше нет. Последнее гнездо уничтожили неделю назад. Элейра по-прежнему в тюрьме, её допрашивают дознаватели короны. Она оказалась на удивление разговорчивой после того, как поняла, что её союзники не придут на помощь.

— Она выдала своих сообщников? — я не могу скрыть удивления.

— Не всех, но многих. Половина вашей семьи поймана в северных провинциях Кристардом. Они готовили что-то серьёзное, но, к счастью, мы успели раньше.

Я киваю, чувствуя странное облегчение. Не то чтобы я желала Элейре зла, но её действия могли привести к гибели многих невинных людей.

— А что с кристаллом? — спрашиваю я, вспоминая тот жуткий чёрный камень в пещере. — А то я так и не спросила.

— Уничтожен, — Кайндар выглядит удовлетворённым. — После того как связь с поместьем была разорвана, он стал уязвимым.

— Это хорошо, — соглашаюсь я, чувствуя, как какая-то тяжесть спадает с души. — Значит, всё было не напрасно.

Он смотрит на меня внимательно:

— Ничто не бывает напрасным, Мариан. Особенно жертвы, принесённые ради других.

Сердце пропускает удар от звука моего имени без официального обращения. Это первый раз за три месяца, когда он так пронзительно смотрит мне в глаза.

— Я хотел бы показать вам кое-что, — говорит он, внезапно поднимаясь на ноги. — Если вы не против небольшой поездки?

Я смотрю на него с подозрением:

— Поездки куда?

— Это сюрприз, — он протягивает мне руку.

Этот вопрос гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Доверяю ли я ему? После всего, что между нами было, после лжи, обмана, недомолвок?

Смотрю в его глаза и вижу в них нечто, чего не было раньше — открытость. Уязвимость. Надежду.

Его пальцы сжимают мои, тёплые и сильные. Снежок недовольно мяукает, когда его удобное место отдыха внезапно поднимается и уходит.

— Не волнуйся, — говорю я коту, — мы скоро вернёмся.

У входа в поместье нас ждёт экипаж — простой, но элегантный, запряжённый парой гнедых лошадей. Кайндар помогает мне подняться, его рука задерживается на моей чуть дольше необходимого. Это маленькое промедление заставляет моё сердце биться чаще.

Мы едем молча. Я смотрю в окно, наблюдая, как пейзаж меняется: сначала ухоженные земли поместья, потом дорога через лес, потом знакомые холмы…

Холмы, которые ведут к моему бывшему поместью.

— Кайндар, — голос звучит напряжённо, — куда мы едем?

— Доверься мне, — просто отвечает он, но в его глазах пляшут искорки волнения.

Дорога поворачивает, и я узнаю местность — мы действительно направляемся к тому месту, где стояло моё поместье. Горло сжимается от непрошеной эмоции. Зачем он везёт меня туда? Чтобы показать пепелище? Чтобы заставить вновь пережить боль потери?

— Я не уверена, что готова к этому, — говорю я, отворачиваясь от окна.

— Пожалуйста, — его голос мягок и убедителен. — Ещё немного. Обещаю, это того стоит.

И я замолкаю, сложив руки на коленях, готовясь к худшему. Возможно, мне нужно увидеть руины, окончательно попрощаться с прошлым. Может быть, это его способ помочь мне отпустить.

Экипаж замедляется, подъезжая к повороту, за которым должны открыться руины. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и… чувствую, как экипаж останавливается.

— Приехали, — тихо говорит Кайндар. — Ты можешь открыть глаза.

Я медленно поднимаю веки, готовясь увидеть обугленные останки моей мечты. Но вместо этого…

— Боги, — выдыхаю я, не веря своим глазам. — Это… что?