Глава 37. Ардэн Хангер

Найти пацана оказалось задачей не из лёгких. В прямом смысле слова пришлось рыть землю носом, чтобы отыскать его запах. Кто-то или что-то очень не хотело, чтобы белобрысого обнаружили. Пришлось обратиться и рыскать меж деревьев, обивая рёбра о толстые стволы и зарабатывая ссадины на боках об острые ветки. Благо регенерация не подвела, да и щенок всё же оказался жив. А значит, я не солгал Айрис, и она будет довольна.

Именно эти мысли заполняют сознание, пока тащу смертного к мельнице. Пацан не приходит в себя, и это начинает тревожить. Настолько, что отправляю за лучшим лекарем в округе. Как представлю, что моя истинная расстроится из-за кончины белобрысого, аж нутро сводит. Я не могу этого допустить. Она только-только начала оттаивать и перестала меня бояться.

— Ну что? — спрашиваю местного знахаря Ульфа. — Жить будет?

— Не знаю, Вашество, — отвечает мне мужик, аккуратно вливая в рот Грея какое-то зелёное варево. — Но в чувства я его ненадолго приведу, раз уж вы велите.

Парень тихонько стонет и внезапно распахивает глаза. Хватает Ульфа за воротник и пытается что-то сказать. Язык не слушается, но молодой мельник не сдаётся и повторяет одно и то же снова и снова, пока наконец нечленораздельные звуки не складываются в несколько слов: «Это он! Тёмный. В деревне предатель. Никому не верьте!»

А затем руки белобрысого повисают, и он сам откидывается на подушку без чувств.

Тёмный? Разве я не избавился от тех двух сущностей в лесу? Остался кто-то ещё?

— Что это значит? О ком речь? — внимательно смотрю на Ульфа, который не кажется удивлённым.

— Да был у нас тут один ополоумевший мастер, который ходил по деревне и едва ли не каждому рассказывал, что магия — это зло, но ему тьма не страшна, потому что он нашёл способ спасти от неё свою душу, — плечистый лекарь задумчиво потирал подбородок. — Да только пропал он давно. В лес ушёл отшельничать и не вернулся. Мы его искали, не нашли. Только землянку его. А самого и след простыл.

— И чем же занимался этот ваш мастер до того, как сошёл с ума? — решаю уточнить, так как с магией не шутят и просто так ни один владеющий ею смертный не станет рассказывать сказки о тёмных целой деревне.

— Маг тот лес берег. Новые выращивал, за животными следил, ряску с озера в чаще чистил. Никому не мешал. Кто-то поговаривал, что он стал практиковать портальные заклинания. Но мы так и не узнали, правда это или нет. Тихим он был. До поры до времени. — поясняет мне Ульф. — О мастере, стало быть, парень говорит. Может жив ещё, да только умом тронулся окончательно. На людей, видимо, стал нападать.

— Меня смущает не это, а предупреждение Грея. Если виноват кто-то из местных, но при этом активно спихивает на отшельника — это дело другое. И тут мне придётся разобраться самому. Но только когда пацан очнётся. Сделай всё, что в твоих силах, я всё оплачу. Помни, парень не должен умереть, — отдаю приказ по привычке и отправляюсь на выход.

Ненадолго задерживаюсь в кухне, потягиваю воздух носом. Пахнет умопомрачительно. Сладко и…Ириной. Тут же подзываю мельника, суетящегося у стола.

— Моя жена была здесь? — спрашиваю, прекрасно зная ответ.

— Да. Она и сейчас снаружи. Вот, принесла нам угощение. Для моего мальчика, конечно, не для меня. Я таких, как она, если честно, не встречал. Повезло вам с супругой, господин лариан. Мы вам обоим очень благодарны. Любая помощь с нашей стороны впредь вам обеспечена, только слово скажите.

— Угощение, значит? Что же, приятного вам аппетита. — сглатываю слюну, но не завидую.

Мне нужно идти. Ирина ждёт. Хочется обрадовать её тем, что её дорогой друг не отправился на тот свет и получить свою порцию благодарности. Желательно сладкой, как она сама, и такой же карамельной, как её нежный маленький язычок. Ведь именно ради щедрой порции «десерта» я решил помочь в поисках. И свой кусок угощения не упущу ни за что.

Только выхожу из мельницы на свежий воздух как натыкаюсь на обеспокоенный взгляд истинной. Ноги не слушаются. Неужели переживала за меня и пришла сама?

— Ардэн! — слышу её голос, и на душе становится светло.

Девушка нерешительно подходит ко мне и протягивает руки, чтобы обнять. Дракон внутри довольно урчит, когда она оказывается рядом. Стискиваю её в объятьях, не обращая внимания на то, что местные, собравшиеся у мельницы, смотрят. Мне всё равно. Ирина — моя женщина, и я имею полное право делать то, что делаю. Мы же не целуемся у всех на глазах! Хотя…

— Спасибо тебе, — шепчет истинная, прислоняясь к моей груди щекой.

Такая послушная, спокойная. И всего-то надо было найти смертного, угодившего в неприятности. Не отправить ли его ещё куда-нибудь, когда очнётся, чтобы получить ещё порцию благодарности?

— Лекарь сказал, что вы что-то узнали. Кто-то задумал недоброе? — всё так же шёпотом интересуется Ирина.

— Об этом не переживай. Главное, что пацанёнок жив. Ульф поставит его на ноги. А остальное тебя волновать не должно. Я сам с этим разберусь. Скажи-ка лучше, — она отстраняется, любопытно заглядывая мне в глаза. — Что мне полагается за находку?

— Ой, чуть не забыла. Тебя дома ждёт сюрприз. Идём, скорее, — хватает меня за руку и тянет за собой.

Она сказала дома? Когда эта захудалая лавка стала нашим домом? Я рассматриваю её только как торговую точку и место, где вынужденно провожу своё время, пока Ирина не добьётся результата, которого так жаждет, и не согласится переехать в моё столичное имение. Плевать, сможет ли «Лакомка» принести доход и отработать вложенные в неё средства. Мне нужна только она, моя иномирная истинная, рядом с которой голод притупляется, и я могу трезво мыслить, видеть мир в ином свете. Думать о чём-то другом кроме постоянной потребности заполнить пустоту внутри чем-то или кем-то.

Послушно иду за ней следом вплоть до лавки. Боюсь спугнуть внезапно осмелевшую девушку, которая так и не выпустила моей руки из своей. Наслаждаюсь её близостью, ароматом, мысленно уже утоляю голод по ней… в горизонтальной плоскости.

— Подожди минутку, сейчас покажу, — просит Ирина, когда мы оказываемся в зале “Лакомки”, и уходит в подвал.

Времени проходит больше, чем обещанная минутку, но когда девушка показывается с огромной башней торта в руках, я понимаю почему. Тут же бросаюсь к ней и беру сладкое сооружение в руки.

— Почему сама тащишь? Сказала бы, я бы помог, — укоряю, а сам кривлюсь, понимая, что мог бы и промолчать.

— Не привыкла просить о помощи. И тем более мужчин, — краснеет и отводит взгляд.

— В случае с Греем было иначе? Его ты не раз просила подсобить, — снова мысленно ругаю себя за то, что не могу сдержать ревность.

Этот мелкий пацан сильно меня задел тогда при нашей первой встрече, заявив свои права на мою жену. Думаю, нескоро меня это отпустит.

— Извини, — говорю едва слышно и сам себе поражаюсь.

— Ничего. Он сам предлагал помочь, — девушка не злится, как обычно, а улыбается в ответ.

— Так и я предлагаю.

— Что?

— Всё, что у меня есть. Быть моей! Довериться и переложить все свои проблемы на мои плечи, но ты упёрлась с этой лавкой и ни в какую не хочешь соглашаться, — выдаю как на духу то, что давно не даёт мне покоя.

Истинная смотрит на меня немигая. Даже дышит через раз. Не нужно было, наверное, вываливать на неё всё. В очередной раз всё испортил?

— Ты так и не сказал, понравился ли тебе торт, — меняет тему и сцепляет руки за спиной.

— Красивый, — отставляю произведение кондитерского искусства на стол и подхожу к девушке.

— Значит, и тётушке твоей и её гостям придётся по вкусу, — так аппетитно кусает губы, что мои мысли снова переходят в иную плоскость. — Ехать нужно сегодня, чтобы не испортился, — добавляет Ирина, а я резко прихожу в себя, словно от пощёчины.

Спешит от меня избавиться? Ну уж нет.

— Сегодня закончится в полночь, — делаю ещё шаг вперёд и…она не отходит.

Наоборот, кусает губы ещё сильнее и краснеет до кончиков ушей. Как же мило, драконий Бог меня раздери! И сочно. До такой степени аппетитно, что все мысли разом вышибает из головы. А уж когда истинная поднимает на меня взгляд и шепчет что-то вроде: «Ардэн, только не подумай, что я распутная…», я вообще перестаю что-либо соображать. От неё пахнет ванилью и желанием. Ирина определённо не против наградить меня за труды.

Полночь. У нас ещё уйма времени. Никуда не поеду, пока эта женщина не станет моей!