Глава 38

Тяжёлые двери спальни закрываются за стражниками, и я остаюсь наедине с бессознательным Эриданом.

Тишина давит на уши, прерываемая только тиканьем напольных часов в углу.

Нервно кусаю губы, меряя шагами комнату. Что делать? Доктор скоро будет, а Эридан лежит такой бледный, неподвижный…

Останавливаюсь у кровати, вглядываясь в его лицо. Впервые вижу его беззащитным. Сейчас черты разгладились, между бровями исчезла привычная складка, и он выглядит умиротворённым. Это пугает ещё больше.

— Эридан? — зову тихонько, но он не реагирует.

Могу ли я чем-то помочь? Ему, наверно, неудобно. Лежит в сапогах, в тяжёлом камзоле с высоким воротом, широкий пояс наверняка давит…

Закусываю губу, размышляя. Будь он в сознании, вряд ли позволил бы мне такую вольность. Но сейчас…

— Я просто хочу помочь, — убеждаю себя, присаживаясь на край кровати.

Руки чуть подрагивают, когда берусь за его сапог. Сквозь ткань брюк чувствую, что его кожа тёплая, мягкая — странно, я почему-то ожидала, что она будет холодной, как его лицо. Осторожно тяну, стараясь не делать это слишком резко. Первый сапог поддаётся не сразу, но всё же соскальзывает с ноги. Со вторым справляюсь быстрее.

Кошмар, блин. Вспоминается, как Дима пару раз приползал домой на бровях в состоянии абсолютной невменяемости. И я тоже пыталась помочь ему, раздеть, уложить, тазик, опять же, рядом с кроватью поставить.

Любила, дура. Кто ж знал, что он с моей лучшей подругой снюхается.

Вот и Эридан такой же. Хотя его как-то легче всё же воспринимать. Во многом потому, что мне он никто по сути.

И всё же, я помогаю. Не потому, что люблю, а потому что у меня сердце есть. Он, в конце концов, геройствовать ломанулся и, не могу не отметить, выглядело всё обалдеть как круто. Пока не упал.

Камзол снять сложнее — приходится приподнять Эридана за плечи. Мужик он тяжёлый, голова безвольно падает мне на плечо, и от этой неожиданной близости перехватывает дыхание. Его волосы щекочут мне шею, и на миг я замираю, поражённая странной нежностью момента.

Встряхиваю головой, отгоняя непрошеные мысли. Не время.

Осторожно стягиваю с его плеч плотную ткань и заодно вытягиваю широкий ремень. Когда тянусь к застёжкам у горла, чтобы ослабить рубашку, мои пальцы слегка касаются его кожи. Она всё ещё прохладная, но теперь я чувствую биение пульса — слабое, но ровное. Почему-то от этого на глаза наворачиваются слёзы.

— Ты должен очнуться, слышишь? — шепчу, расстёгивая тугой воротник. — Я ещё не успела сказать тебе… — голос срывается. — Донести, какой ты вредный гад!

Провожу ладонью по его щеке, стирая несуществующую пылинку. В горле стоит ком.

— Ладно, ты победил. Я никуда не уйду, — обещаю тихо. — Даже если очнёшься и снова начнёшь командовать. Только не помирай, пожалуйста…

Но он не отвечает. Грудь мерно поднимается и опускается, да тени от ресниц дрожат на бледных щеках. И я чувствую себя такой беспомощной и бесполезной…

Где же этот чёртов доктор⁈ Почему время тянется так медленно? И почему я не могу перестать гладить его по волосам, словно это может помочь?

Часы в углу продолжают отмерять секунды. Тик-так, тик-так… Каждый удар отдаётся в висках, напоминая: время уходит, а я ничего не могу сделать. Только сидеть рядом, держать его за руку и молиться всем богам, чтобы он открыл глаза.

Дверь открывается так внезапно, что я вздрагиваю. На пороге двое: старик, которого я принимаю доктора с потёртым саквояжем, и высокий мужчина, чьи светлые, почти белые волосы кажутся серебристым ореолом в полумраке комнаты.

Незнакомец окидывает помещение цепким взглядом, на миг задерживаясь на моей руке, всё ещё сжимающей ладонь Эридана. В его глазах мелькает что-то… любопытство? Беспокойство?

— Док, осмотрите пациента. А вы, леди, пойдёмте поговорим.

Неохотно поднимаюсь, чувствуя странное сопротивление, будто какая-то сила удерживает меня рядом с кроватью. Незнакомец, кажется, замечает моё замешательство — его тонкие губы изгибаются в едва заметной улыбке.

В коридоре прохладно. Скрещиваю руки на груди, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от нервов. Я, в конце концов, стою рядом с двухметровым шкафом, и от него несёт опасностью сильнее, чем от Эридана, когда тот злится.

— Меня зовут Рейнир. Я лариан, как и ваш муж, — представляется блондин. — Расскажите, что произошло. В деталях.

Сбивчиво описываю нападение, странный медальон, внезапную потерю сознания. Мужчина слушает внимательно, чуть наклонив голову. В неярком свете настенных светильников его глаза кажутся почти прозрачными.

— Хорошо. Теперь покажите руку.

— Что? — удивляюсь я.

— Руку, — терпеливо поясняет Рейнир. — Пожалуйста.

Медленно протягиваю обе. Его пальцы неожиданно тёплые, когда он берёт мою правую ладонь, внимательно рассматривая место, в котором не так давно исчезли осколки артефакта Эридана. Меня особенно настораживает то, что он будто заинтересовывается именно этим участком моей кожи. Будто что-то знает. Или догадывается.

— Интересно, — бормочет он, слегка надавливая на кожу.

От его прикосновения по руке пробегает странное покалывание. Хочу отдёрнуть ладонь, но он удерживает — мягко, но настойчиво.

ЧТо это значит? Он понял про артефакт? Может он и не друг Эридану вовсе?

— Что интересно? — мой голос звучит хрипло.

Он поднимает взгляд, и я невольно делаю шаг назад — в его глазах словно плещется жидкое серебро.

— Метка появилась без вашего участия, не так ли? — его глаза пронизывают мою душу.

— Ну да… — мне не нравится его тон. Чувствую себя как на допросе. — Если честно, я надеялась, что мы просто разбежимся с ним, а теперь… Впрочем, какая сейчас разница⁈ Вы знаете, что с Эриданом? Знаете, как ему помочь⁈

Рейнир выдерживает раздражающе загадочную паузу.

— Вы не из этого мира, не так ли, Элиза?

Сердце пропускает удар, а после врезается в рёбра с такой силой, что кажется, будто по ним пошли трещины.

Как он узнал? Откуда?

И, главное, что мне с этим теперь делать?