Глава 25

Тьма растворяется медленно, неохотно. Моё сознание всплывает из глубин беспамятства, цепляясь за размытые образы реальности.

Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь — свет, даже приглушённый, бьёт по зрачкам как иголки. В горле пересохло, язык кажется чужим, неповоротливым. Пытаюсь сглотнуть, но каждое движение отдаётся пульсирующей болью в висках.

Где я?

Собираю все силы, чтобы снова приоткрыть глаза, на этот раз осторожнее. Шёлковый балдахин над головой, расшитый золотыми узорами. Я вроде узнаю его, но не могу вспомнить, где его видела.

Волна паники поднимается откуда-то из глубины живота, скручивая внутренности. Пытаюсь сесть, но тело не слушается — руки и ноги словно связаны. Голова кружится, а к горлу подкатывает тошнота. Еле успеваю повернуться на бок, когда желудок сжимается в мучительном спазме.

Боги, как мне плохо...

— Госпожа очнулась! — слышу чей-то взволнованный голос. — Быстрее, позовите лекаря!

Шелест одежд, торопливые шаги. Моё сознание снова мутнеет, реальность крошится осколками калейдоскопа бессвязных образов.

Чьи-то руки поддерживают мою голову, к губам прижимается прохладный край чаши.

— Пейте, госпожа, это поможет.

Горьковатая жидкость течёт по подбородку, часть попадает в рот. Глотаю машинально и тут же закашливаюсь — горечь обжигает горло.

— Что... что это? — мой голос звучит хрипло.

— Отвар для очищения крови, — отвечает незнакомый мужской голос.

Драксен. Рынок. Он нашёл меня.

Воспоминания возвращаются вспышками, отрывочными сценами: Тарос, близнецы, его руки, сжимающие мою талию, сладковатый запах, темнота...

Новая волна тошноты накрывает меня, но желудок уже пуст. Тело сотрясается в мучительных сухих спазмах.

— Обычная реакция на противоядие, — тот же голос, теперь более отстранённый. — Следите, чтобы она не захлебнулась. Через час дайте ещё одну порцию.

— А ребёнок? — женский голос, встревоженный, тоже смутно знакомый.

— Пока рано говорить, — отвечает мужчина после паузы. — Такие дозы... но организм драконьей жены крепче обычного человеческого. Будем наблюдать.

Ребёнок. Они знают о ребёнке.

Паника острыми когтями впивается в сердце. Я пытаюсь что-то сказать, спросить, но тело снова не слушается, веки тяжелеют, и темнота опять поглощает меня.

 

***

Следующее пробуждение менее мучительно. Головная боль утихла до тупого пульсирования, тошнота отступила. Снова открываю глаза, на этот раз свет не кажется таким беспощадным. За окнами темно — ночь или ранее утро, не могу определить.

По комнате движутся тени — две или три фигуры, говорят приглушёнными голосами. Одна склоняется надо мной, касается лба прохладными пальцами.

— Жар спадает, — произносит женщина, судя по голосу — пожилая. — Это хороший знак.

— Поразительно, — отзывается другой голос, мужской. — Учитывая дозу, которую она получила, она должна была проспать дольше.

— Драконья кровь, — коротко отвечает женщина. — Даже если она сама не из их рода, связь делает её сильнее.

Что за бред? Нет у меня с ним никакой связи! Неужели его кровь, его семя изменили меня?

Или речь про моего ребёнка?

Нет, бред. Они о нём не знают. Или… уже знают?

Невозможно.

Мысль одновременно пугает и завораживает. Я привыкла считать себя обычной, лишённой магических способностей. Но что, если нет? Что, если его ребёнок внутри меня — не просто плод, а нечто большее, нечто, меняющее саму мою природу?

Комната снова плывёт перед глазами, образы растворяются в тумане полусна. Чувствую, как меня приподнимают, подносят к губам очередную чашу с горьким зельем. Пью послушно — нет сил сопротивляться.

***

Звон разбитого стекла вырывает меня из забытья. Открываю глаза и вижу его — Драксена, стоящего у окна, с кулаком, всё ещё прижатым к каменной стене. На полу блестят осколки того, что раньше было графином.

— Идиоты, — его голос тих, но полон такой ярости, что воздух, кажется, вибрирует. — Какой смысл держать при дворе лекарей, если они не могут отличить обычное отравление от...

Он резко замолкает, заметив, что я очнулась и поворачивается ко мне. Дракон выглядит... измученным. Почти человечным.

— Илория, — произносит он, и в его голосе столько разных эмоций, что я не могу их все распознать. Гнев, облегчение, что-то ещё, более глубокое, тёмное.

Он подходит к кровати, садится на край. Я инстинктивно отодвигаюсь, насколько позволяют силы.

— Не бойся, — говорит он, и его голос звучит устало. — Я не причиню тебе вреда.

— Ты уже причинил, — мой голос дрожит, но в нём прорезается острота гнева. — Ты отравил меня. Ты мог убить...

Я осекаюсь, не в силах произнести «нашего ребёнка». Не знаю, известно ли ему. Не хочу, чтобы узнал от меня.

Его лицо темнеет, брови сходятся на переносице.

— Я дал тебе обычную дозу, — продолжает он, не глядя на меня. — Ту, что используют, чтобы успокоить буйных пленников. Она не должна была причинить вреда здоровому человеку. Но ты...

Слёзы жгут глаза, но я не позволю себе плакать перед ним. Только не перед ним.

— Уходи, — говорю я, отворачиваясь. — Просто уходи.

К моему удивлению, он встаёт без возражений. Но у двери останавливается.

— Я найду лучших лекарей, — говорит он, не оборачиваясь. — Со всего королевства. Из-за пределов, если потребуется. Потому что своё я не отдам. Даже смерти.

Меня? Ребёнка? Нас обоих?

Он не договаривает, выходит, тихо закрывая за собой дверь. И я наконец позволяю себе разреветься.

Он знает. Но даже не раскаивается.

 

***

Снова проваливаюсь в беспокойный сон, полный странных образов. Мне снится мой сад в родительском доме, цветущие яблони, жужжание пчёл. Снится мать, её руки, перебирающие травы, её голос, тихий, успокаивающий.

— Всё будет хорошо, дочка. Всё будет хорошо.

Снится Клевер, мой верный фамильяр. Где он сейчас? Сбежал ли, когда Драксен схватил меня? Или тоже в плену, где-то в этом огромном холодном поместье?

Снится маленькое существо, свернувшееся в моём животе — не совсем человек, не совсем дракон. Мой ребёнок. Моя кровь и кровь Драксена, смешанные в новой жизни.

— Выживи, — шепчу я ему в этом полубреду. — Пожалуйста, выживи.

 

***

Пробуждение резкое, как удар. Широко открываю глаза, сердце бешено колотится. Что-то разбудило меня — звук? запах? Не могу понять.

Комната залита солнечным светом. День, значит. Но который? Сколько времени прошло?

Сажусь в постели, удивлённая тем, как легко это удаётся. Тело всё ещё слабое, но уже слушается. Головная боль почти исчезла, осталась лишь лёгкая дурнота, как после долгой болезни.

Осматриваюсь. Комната пуста — ни лекарей, ни служанок. На прикроватном столике — кувшин с водой, чаша с какими-то фруктами, флакон с тёмной жидкостью — очередное лекарство, предполагаю.

Свешиваю ноги с кровати, медленно встаю. Ноги дрожат, но выдерживают вес. Делаю несколько неуверенных шагов, цепляясь за мебель для поддержки.

Куда подевались все? Почему меня оставили одну?

Подхожу к окну, отдёргиваю тяжёлую штору. Солнце бьёт в глаза, заставляя зажмуриться. Когда снова открываю их, вижу знакомый пейзаж — сады поместья Драксена. Аккуратно подстриженные кусты, мраморные статуи, фонтаны. Золотая клетка, в которую меня вернули.

Нужно выбраться отсюда. Снова бежать, пока есть возможность.

Пошатываясь, иду к двери. Берусь за ручку, поворачиваю — и ничего. Дверь заперта.

Конечно. Чего ещё я ожидала?

Прижимаюсь ухом и закрываю глаза, чтобы было легче сосредоточится. Тишина. Ни звука с другой стороны, словно весь мир вымер, оставив меня одну в этой роскошной тюрьме.

Возвращаюсь к окну. Может, удастся открыть? Моя комната на втором этаже. Высоко, но не смертельно, особенно если спускаться по увитой плющом решётке, которая тянется вдоль стены.

Тяну оконную раму на себя — и вскрикиваю от боли. Словно невидимый барьер, раскалённый добела, обжигает пальцы. Отдёргиваю руку, с ужасом глядя на покрасневшую кожу.

Магия. Он запечатал окна магией.

Пробую другое окно — тот же результат. Меня окружает невидимая клетка, сотканная из магии.

Кладу руку на живот, всё ещё плоский, не выдающий тайну, которая растёт внутри. Я в ловушке. И что-то мне подсказывает, на этот раз он не позволит мне сбежать.