Глава 26. Драксен

Рычу, глядя в своё отражение в чашке чая, стоящей на столе в моём кабинете. Зрачки вытянулись, в глазах пляшет золотое пламя — верный признак того, что человеческая форма вот-вот рассыплется, уступая место истинной сущности. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Боль отрезвляет, возвращает контроль.

Спокойнее, Драксен. Спокойно.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз.

Бью кулаком по мраморной столешнице. Она трескается, паутинка разломов расползается от точки удара. Больно, но мне сейчас нужна эта боль. Физическая приглушает душевную.

Моя жена солгала мне. Всё это время Илория знала, что носит моего наследника, и всё равно сбежала. Скрыла от меня. Я, лариан с пороком зависти, Драксен Скайрид, был обманут человеческой женщиной!

Хуже всего не ложь. Хуже всего — надежда, которую я почти похоронил. Я успел начать думать, что рискую оборвать свою линию, что она прервётся на мне.

Сколько лет я пытался? Сколько женщин прошло через мою постель? Знатных и простолюдинок, прежде чем я выбрал её? Ни одна не понесла. Потом появилась Илория, с которой я начал что-то чувствовать.

С огромными серыми глазами и непокорным нравом, который она так старательно прятала под маской покладистости. Она казалась хрупкой, но внутри неё горел огонь, которого я не встречал ни в одной из своих высокородных любовниц. С ней хотелось остановиться, остаться. Думал, она моя истинная пара, но оказалось нет.

Я хотел её. Боги свидетели, как сильно я её хотел. Но не думал, что она сможет дать мне то, в чём все другие потерпели неудачу.

Я почти смирился. Принял, что боги прокляли мою кровь.

И теперь узнаю, что она беременна. Беременна моим ребёнком! И вместо того, чтобы остаться, получить все преимущества положения матери драконьего наследника, она предпочла бежать, рискуя собственной жизнью и жизнью ребёнка. Хорошо ещё, что прятаться ей негде.

В кой то веки грёбаный туман, окружающий королевство, играет на руку.

Почему она так поступает? Что заставляет её так бояться меня?

Стук в дверь прерывает поток моих мыслей.

— Войдите, — рычу я, не оборачиваясь.

Слышу шорох шелковых юбок, лёгкий, едва уловимый аромат — смесь дорогих духов и чего-то приторно-сладкого. Близнецы.

— Драксен, дорогой, — голос Мирабель, мелодичный и нежный, как всегда, когда она хочет чего-то добиться. — Мы не видели тебя за ужином.

— Ты пропускаешь слишком много трапез, — добавляет Розалин с наигранной заботой. — Мы волнуемся.

Я поднимаю на них взгляд, и они невольно отступают, заметив выражение моего лица.

Близнецы почти идентичны — стройные, темноволосые, с аристократическими чертами лица и стеклянными глазами. Изысканные куклы, выточенные по одному шаблону. Как же они меня раздражают.

— Не стоит беспокоиться, — говорю я, и мой голос звучит холоднее, чем я намеревался. — Я не голоден.

— Это из-за неё, не так ли? — Розалин делает шаг вперёд, её глаза сужаются. — Из-за этой... предательницы. Почему ты так переживаешь из-за женщины, которая сбежала от тебя?

— Потому что она носит моего наследника, — отвечаю я резко. — Первого и, возможно, единственного.

Мирабель вздрагивает, словно я ударил её. Розалин бледнеет, но быстро берёт себя в руки.

— Ты этого не знаешь? — спрашивает она, и в её голосе проскальзывает нотка паники. — Лекари могут ошибаться. Или она могла... быть с кем-то ещё.

Смотрю на неё так, что она отшатывается. Розалин смелее сестры, но даже её отвага имеет пределы.

— Ребёнок мой, — говорю я тихо, и в голосе слышится угроза.

Они обмениваются быстрыми взглядами — целая беззвучная беседа, как всегда у близнецов. Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в их хорошеньких головках, как они пересчитывают свои шансы.

Идея привести этих дур сюда перестала казаться разумной. Я не рассчитывал, что они будут крутиться под ногами, требовать внимания, подарков, общения. Илория разбаловала меня хорошим поведением, вот я и начал думать, что они все такие покладистые и неконфликтные.

Нужно ещё радоваться, что моя жена осталось собой, а не оказалась попаданкой, как случилось у большей части коллег ларианов.

Но теперь, когда Илория беременна естественным путём, их ценность для меня существенно снизилась.

— Эта девка, должно быть, ведьма, — шипит Розалин, не в силах сдержать злость. — Или шлюха, которая спала с половиной твоих слуг. Разве можно верить такой, как она? Сбежала, как только поняла, что беременна. Наверняка хотела шантажировать тебя!

Я поднимаюсь и оказываюсь перед ними так быстро, что они не успевают заметить. В один момент я стою у стола, в следующий — уже перед Розалин, мои пальцы сжимают её горло, не сильно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы она поняла серьёзность ситуации.

— Никогда, — мой голос звучит так низко, что превращается почти в рычание, — никогда больше не смей так говорить о моей жене.

Мирабель вскрикивает, хватает меня за руку, пытаясь оттащить меня, но её усилия ничтожно слабые. Ей будто и не нужна больше сестра.

— Если вы ещё раз откроете рот в сторону моей жены, то горько пожалеете, — обещаю я. — Ей хватило духу не то, о чем вы двое даже не задумываетесь. Ведь она, не имея уверенности в будущем, всё же решила взять судьбу в свои руки. Вы же как две шавки, что просто ищут кормушку побогаче, я прав? Не дебет меня, сами побежите греть чужую постель.

Не дожидаясь ответа, я отпускаю Розалин, и та падает на пол, под ноги сестре. Сам же отправляюсь проверить свою женщину.