Глава 36

Просыпаюсь от тихого мурлыканья. Клевер сидит рядом, его зелёные глаза внимательно изучают моё лицо. Солнечный свет проникает сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая комнату золотистыми полосами.

— Сколько я проспала? — спрашиваю, приподнимаясь на локтях.

— Несколько часов, — в голосе Клевера слышится спокойствие. — Всё было тихо. Никаких тёмных, никаких нежданных гостей.

Осторожно касаюсь живота, прислушиваясь к ощущениям. Боли нет. Ни спазмов, ни тянущего чувства, ни влажности между ног. Отвар подействовал.

— Он в порядке, — шепчу с облегчением. — Мой малыш в порядке.

Клевер прыгает на край кровати, наклоняет голову.

— Ты должна быть осторожнее, — говорит он, и в его глазах читается беспокойство. — Тело подаёт сигналы, когда ему требуется отдых.

— Знаю, — соглашаюсь, осторожно свешивая ноги с кровати. — Наверное, это было от усталости. Слишком много событий за последние дни.

Встаю медленно, держась за спинку кровати. Голова немного кружится — последствия отвара или долгого сна, не знаю. Но живот не болит, и это главное.

— Нужно проверить Тиль, — говорю, вспоминая о лошади, оставленной в мастерской. — Бедняжка, наверное, голодна и напугана.

— Уверена, что стоит выходить? — Клевер прыгает на пол, загораживая путь к двери. — Мы до сих пор не знаем, был ли тот тёмный реальным.

— Он был реальным, — отвечаю твёрдо. — И если он всё ещё здесь, тем более нужно забрать Тиль. Не могу оставить её там одну.

Кот вздыхает, но отходит с дороги. Я поправляю платье, приглаживаю волосы. Чувствую себя лучше, чем ожидала. Может, действительно всё дело было в усталости?

Открываю дверь и прислушиваюсь. Дом кажется пустым, но в такой тишине каждый скрип половицы под моими ногами звучит оглушительно. Клевер идёт впереди, его шаги бесшумны. Кошачья природа.

Мы проходим через гостиную, и я замираю, услышав странный звук со стороны кухни. Что-то упало? Или кто-то там?

— Слышал? — спрашиваю в мыслях Клевера.

Кот замирает, уши напряжённо вытянуты вперёд.

— Уходим, — шипит он. — Сейчас же.

Не нужно повторять дважды. Разворачиваюсь и быстро иду в противоположную сторону, к боковому выходу. Сердце колотится где-то в горле. Если это тёмный, если он всё-таки проник в дом...

В спешке задеваю локтем опрокинутую на бок вазу. Она и так была неустойчива, а теперь падает с глухим стуком, но, к счастью, не разбивается.

— Кто здесь? — раздаётся голос из глубины дома. Знакомый голос.

Нет, не может быть. Не сейчас.

Бросаюсь к выходу, но не успеваю сделать и пары шагов, как дверь распахивается, и на пороге возникает высокая фигура. Врезаюсь в твёрдую грудь, обтянутую чёрной тканью. Сильные руки хватают меня за плечи, не давая упасть.

— Илория?

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Драксеном. Его лицо — маска удивления и... облегчения?

— Отпусти меня, — требую, пытаясь вырваться.

— Что ты здесь делаешь? — он не разжимает хватку. — Я почувствовал присутствие, думал, это тёмный.

— Это мой дом, — огрызаюсь. — Что ТЫ здесь делаешь?

Драксен, наконец, отпускает меня и шагает назад. Его глаза сканируют меня с головы до ног, задерживаясь на животе.

— Ты в порядке? Ребёнок?..

— С ним всё хорошо, — перебиваю. — Не благодаря тебе.

Он хмурится, складки между бровями становятся глубже.

— Ты должна вернуться в поместье, — говорит тоном, не терпящим возражений. — Сейчас же. Здесь опасно.

— Нет, — качаю головой. — Я не вернусь. Не после всего…

— Илория, — в его голосе появляются стальные нотки. — Это не обсуждается. В лесу тёмные. Они вернулись, и никто не знает, сколько их.

— Тем более я останусь здесь, — стою на своём.

Драксен смеётся, но в его смехе нет веселья.

— Зачем?

— Это мой дом!

Он хмыкает и задумчиво проводит рукой по стене.

— В любом случае, — продолжает Драксен, поворачиваясь ко мне, — мы организуем здесь временную базу. Сюда прибудут другие ларианы для патрулирования леса.

— Что? — возмущение вскипает во мне. — Ни за что! Это мой дом, а не казарма для твоих... собратьев!

— Поэтому тебе лучше вернуться, — отрезает он. — Здесь удобное расположение, близко к лесу, и по какой-то причине тёмные не могут войти. Идеальное место.

Оглядываюсь вокруг — на пыльные полки, потускневшие от времени картины, выцветшие гобелены. Дом моего детства, моих родителей. Место, куда я прибежала в поисках защиты, а не для того, чтобы превратить его в военный штаб.

— Ты хоть представляешь, что они тут устроят? — спрашиваю с горечью. — Сперва загнал сюда адептов-дебоширов, а теперь решил добить? Разрушить всё, что для меня дорого?

Что-то меняется в лице Драксена. Жёсткость уступает место... пониманию?

— Я прослежу за порядком, — говорит он тише. — Никто не тронет твои вещи, ничего не сломает. Я обещаю. Что-то даже починят.

— Твои обещания, — качаю головой, — не стоят ничего. Ты обещал быть честным со мной. Обещал, что я буду твоей единственной. А потом притащил двух человеческих девиц для... размножения.

Драксен делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Не так всё было, — говорит он. — Я думал, что у нас не будет детей. Что ты не сможешь забеременеть.

— И решил подстраховаться? — горько усмехаюсь. — Как предусмотрительно.

— Я дракон, Илория, — в его голосе усталость. — Продолжение рода — мой долг.

— А я человек, — отвечаю. — И верность для меня не пустой звук.

Мы стоим, глядя друг на друга через пропасть непонимания. Он могущественное существо, живущее по ссвоим законам. Я — всего лишь человек, с иными представлениями о любви и преданности.

— Я не вернусь, — говорю наконец. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но если тебе нужно устроить здесь базу — делай что хочешь. Только не трогай комнату родителей. Это теперь моя комната.

Драксен кивает, принимая условия.

— И ещё, — добавляю, — в мастерской лошадь. Позаботься о ней.

— Я позабочусь обо всём, — говорит он. И после паузы добавляет: — И о тебе тоже, хочешь ты этого или нет.