Эпилог

Солнечные лучи проникают сквозь окна теплицы, наполняя её золотистым светом. Я осторожно подхожу к крайней грядке, где пустоцветы уже достигли своего полного расцвета. Их серебристо-голубые лепестки раскрылись, словно звёздочки в ночном небе. Ещё неделю назад они были лишь хрупкими ростками, а теперь — полноценные растения, готовые защищать границы нашего королевства.

— Смотри, Сайден, — говорю я, поворачиваясь к сыну, который прильнул к моему плечу и, похоже, засыпает. — Это мамины цветочки.

Сын сонно агукает в ответ, пытаясь держать глаза открытыми. Ему почти год, но уже сейчас заметно, насколько он похож на отца — те же серьёзные янтарные глаза, тот же упрямый подбородок. Вот только улыбается он гораздо чаще, чем Драксен.

Клевер дремлет на скамейке рядом с люлькой, лишь изредка приоткрывая глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке. С появлением Сайдена мой фамильяр взял на себя роль неусыпного стража, словно это его собственный котёнок.

— Нужно проверить готовность растений для южной стены, — напоминает он мне мысленно, даже не открывая глаз.

— Знаю, — отвечаю вслух, осторожно срезая несколько пустоцветов. — Но сначала нужно подготовить партию для отправки. Сегодня приедут Хендрики.

Год назад я и помыслить не могла, что буду вот так стоять в собственной теплице, со своим ребёнком, собирая цветы, которые выращиваю для защиты всего королевства. Не могла представить, что из вынужденного брака может вырасти нечто настоящее.

Метка истинной связи мягко светится, когда я думаю о Драксене. Теперь я понимаю значение этих отметин гораздо лучше. Это не клеймо собственности, а напоминание — мы можем быть сильнее вместе, чем порознь. Хотя путь к этому пониманию был долгим и трудным.

Собрав необходимое количество цветов, аккуратно укладываю их в специальные контейнеры. Эту партию отправят на восточную границу, где, по словам Драксена, участились случаи проникновения тёмных. Мысль о том, что мои растения защищают людей, наполняет меня особой гордостью. Король Лианор показал своим магически одарённым солдатам, как превращать их в серебристую пыльцу, и теперь наши потери в защите границ свелись к минимуму.

Страшно принять то, что во всём этом немало моих заслуг.

— Леди Илория! — окликает меня Гарт, входя в теплицу. — Братья Хендрик прибыли. Повозка уже у главных ворот.

— Благодарю, — киваю ему. — Контейнеры готовы. Пожалуйста, помогите погрузить их.

— С удовольствием, миледи, — старый садовник улыбается, бережно поднимая первый контейнер. — Никогда не думал, что в моём возрасте буду участвовать в чём-то настолько важном.

— Вы неотъемлемая часть всего этого, — говорю искренне. За прошедший год Гарт стал не просто работником, но и наставником, другом. — Без вас теплицы не были бы такими процветающими.

Он смущённо кивает и выходит с контейнером. Я перекладываю сына в люльку и следую за ним, Клевер тоже бежит с нами. Впереди у ворот уже виднеется большая повозка, а рядом с ней — знакомые фигуры братьев Хендрик.

— Добрый день, леди Илория! — Старший, Вом, снимает шляпу и кланяется. — Рады видеть вас и маленького лорда в добром здравии.

— Ваши цветы спасли нашу племянницу, — добавляет его брат Миар. — Тёмные напали на их деревню месяц назад, но пустоцветы, высаженные по периметру, не дали тварям проникнуть за ограду.

— Прекрасные новости, рада, что наше дело приносит реальную пользу, — отвечаю, наблюдая, как Гарт и другие садовники аккуратно грузят контейнеры. — Что слышно в городе?

— Только о ваших цветах и говорят, — продолжает Вом, поправляя упряжь. — Теперь каждая деревня хочет их иметь.

— Скоро так и будет, — киваю, покачивая Айдена, начавшего хныкать. — Мы расширяем производство. К следующей весне пустоцветы будут расти во всём Штормларе.

— О, а про скандал вы слышали, — Миар понижает голос, наклоняясь ко мне. — Дочь барона Велмонта... Как её... Леди Элиана! Её буквально вырвали из-под венца.

— Что? — удивлённо моргаю. — Почему?

— Говорят, её жених оказался связан с тёмными, — Вом подхватывает историю брата. — Кто-то из ларианов ворвался в храм во время церемонии и арестовал его прямо там.

Ого. Интересно, не Драксен ли? Мне он не рассказывал ничего подобного.

— А леди беременна, — добавляет Миар с сочувствующим кивком. — По крайней мере, так шепчутся. Отец, говорят, даже не давал согласия на брак. Всё организовал жених — подделал бумаги, подкупил храмовников.

— Не нужно повторять сплетни, — одёргивает его старший брат. — Мы не знаем наверняка.

— Но все так говорят, — настаивает Миар. — И ещё говорят, что это не первый случай. Якобы тёмные пытаются проникнуть в высшее общество через браки.

Слушаю их, успокаивая Айдена, и чувствую неприятный холодок внутри. История слишком напоминает то, через что прошла я сама — внезапное замужество, изоляция, неизвестность... Только в моём случае всё обернулось иначе. Стараюсь напомнить себе, что это лишь слухи, вероятно, сильно преувеличенные.

— Погрузка завершена, миледи, — сообщает Гарт, возвращаясь к нам.

— Благодарю, — киваю ему, затем обращаюсь к братьям: — Доставьте контейнеры прямо в королевский замок. Вас встретят.

— Будет исполнено, леди Илория, — Вом снова кланяется. — И не беспокойтесь о городских слухах. Люди всегда склонны придумывать истории поинтереснее.

Когда повозка скрывается за поворотом дороги, возвращаюсь в поместье. Сайден начинает капризничать, пора его кормить и укладывать на дневной сон.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — замечает Клевер, запрыгивая на подоконник в детской.

— История с этой леди... — вздыхаю, укладывая сына в кроватку после обеда и переодевания. — Не могу перестать думать о ней.

— Думаешь, это правда? О тёмных?

— Не знаю. Но если да... — качаю головой, не желая даже представлять, через что проходит эта женщина сейчас.

День тянется медленно, наполненный обычными заботами: уход за сыном, проверка теплиц, работа с новыми сортами пустоцветов, которые я пытаюсь вывести. Но мысли о скандале в столице почему-то не отпускают меня. Я ловлю себя на том, что постоянно поглядываю в окно, ожидая возвращения Драксена.

Он появляется вечером, когда солнце уже клонится к закату. Я вижу, как он спешивается во дворе, передавая поводья конюху. Даже издалека заметно его напряжение — прямая спина, резкие движения.

Спускаюсь, чтобы встретить его у дверей. Метка на запястье теплеет по мере его приближения.

— Как прошёл день? — спрашивает Драксен, целуя меня в лоб. Его губы тёплые, но в глазах читается усталость.

— Спокойно. Отправила новую партию цветов с Хендриками, — отвечаю, помогая ему снять плащ. — Сайден уже спит. Был особенно активен сегодня.

— Весь в мать, — улыбается он, и на мгновение усталость в его взгляде сменяется нежностью.

— Что-то случилось? — спрашиваю осторожно, когда мы поднимаемся наверх. — Ты кажешься напряжённым.

— Долгий день в городе, — отвечает он уклончиво. — Ничего особенного.

Драксен первым делом подходит к кроватке Сайдена. Наблюдаю, как меняется его лицо, когда он смотрит на сына — черты смягчаются, глаза теплеют. Кто бы мог подумать год назад, что этот суровый человек будет с таким обожанием смотреть на маленькое существо, созданное нами?

— Я слышала сегодня странные вести, — решаюсь нарушить тишину. — О скандале в столице. Что-то о дочери барона Велмонта и её женихе, связанном с тёмными?

Драксен напрягается, но не отрывает взгляда от сына:

— Новости быстро распространяются.

— Значит, это правда? — настаиваю я. — Её жениха арестовали прямо во время свадьбы?

— Да, — он, наконец, поворачивается ко мне. — Тарос получил информацию о заговоре. Несколько аристократических семей могли быть целью.

— А девушка? — спрашиваю тихо. — Она правда... ждёт ребёнка?

Драксен медленно кивает:

— Не знаю. Но, если так, это усложняет ситуацию.

— Она знала? О связи своего жениха с тёмными?

— Это выясняется, — его голос становится сухим, официальным. — Она утверждает, что нет. Но требуется проверка.

Сажусь на край кровати, пытаясь представить, как она себя чувствует. Обманутая, публично опозоренная, возможно, носящая ребёнка предателя...

— Бедняжка, — шепчу. — Что с ней теперь будет?

— Её держат под наблюдением в королевском замке, — Драксен подходит и садится рядом со мной. — Тарос настоял на этом. Он... не из тех, кто легко отпускает тех, кто может иметь связь с врагом.

— Я помню его, — вздрагиваю, вспоминая хитрые глаза лариана. — Он всегда казался мне... безжалостным.

— Он предан короне, — Драксен берёт мою руку в свою, большим пальцем поглаживая метку на запястье. — И в данном случае, его подозрения могут быть оправданными. Есть вероятность, что кто-то попытается освободить леди Элиану.

— И это докажет её вину?

— Или подтвердит связь с тёмными через её жениха, — кивает он. — Но давай не будем говорить об этом. Как твои цветы? Артефакты работают нормально?

Понимаю, что он хочет сменить тему, и не настаиваю. Последний год научил меня выбирать, какие битвы стоят усилий, а какие лучше отложить.

— Всё превосходно, — отвечаю, позволяя себе улыбнуться. — Артефакты сокращают время созревания до трёх недель. Мы можем обеспечить пустоцветами всю восточную границу к концу месяца.

— Ты удивительная, — говорит он с искренним восхищением, которое до сих пор заставляет меня краснеть. — Знаешь, король лично спрашивал о тебе сегодня. Сказал, что обязан тебе безопасностью своих земель.

— Я просто делаю то, что умею, — пожимаю плечами, но внутри разливается тепло от его слов. — К тому же это наша общая заслуга. Без твоих теплиц, без артефактов...

— Без твоего усердия ничего бы не получилось, — он обрывает меня мягко, но твёрдо. — Признай это, Илория. Ты создала что-то важное.

Сайден вдруг начинает шевелиться в колыбели, и я быстро подхожу к нему. Он не просыпается, просто меняет положение, его маленькое личико такое безмятежное во сне.

— Иногда я до сих пор не могу поверить, — шепчу, глядя на сына. — Что всё обернулось так. Что мы здесь, вместе. Что у нас есть он.

Драксен подходит сзади, осторожно обнимая меня за плечи:

— Я каждый день благодарю судьбу за это. За второй шанс.

Поворачиваюсь в его объятиях, глядя ему в глаза. В них больше нет того холода и расчётливости, которые так пугали меня когда-то. Или, может быть, они всё ещё там, но теперь я вижу и многое другое — заботу, уважение, нежность.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — произношу тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить Сайдена.

— Что-то серьёзное? — он слегка напрягается.

— Зависит от того, как ты к этому отнесёшься, — улыбаюсь загадочно, а потом привстаю на цыпочки и шепчу ему на ухо: — Я беременна. Снова.

Его руки на моих плечах застывают. На мгновение он замирает, а потом медленно отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо, словно ищет подтверждение моих слов.

— Ты уверена? — его голос едва слышен.

Киваю:

— Целительница подтвердила вчера. Ещё совсем рано, всего несколько недель.

— Илория... — он произносит моё имя так, словно это самое драгоценное слово в мире, а потом вдруг поднимает меня на руки и кружит по комнате, забыв о своей обычной сдержанности.

— Тише! — смеюсь шёпотом. — Разбудишь Сайдена!

Он опускает меня на пол, но не отпускает, крепко обнимая:

— Второй ребёнок... Возможно, дочь.

— Или ещё один сын, — улыбаюсь, прижимаясь к его груди, слушая, как быстро бьётся его сердце.

— Неважно, — качает он головой. — Важно, что наша семья растёт. Что мы создаём что-то настоящее.

В этот момент я понимаю — все страхи, вся боль прошлого стоили того, чтобы прийти к этому. К этому дому, наполненному теплом. К мужчине, который научился любить не как дракон своё сокровище, а как человек любит равного себе. К жизни, которая принадлежит мне.

Метки на наших запястьях светятся в полумраке комнаты, соединяя нас невидимой нитью. Год назад я считала её цепью. Теперь знаю — это мост между прошлым, которое мы преодолели, и будущим, которое строим вместе.

— Я люблю тебя, — шепчет Драксен, и эти слова, которые когда-то казались невозможными в его устах, теперь звучат так естественно, так правдиво.

— И я тебя, — отвечаю, вкладывая в эти простые слова всю глубину чувств.