Глава 16. Кровь дракона

После исчезновения Элианы снег стал чёрным.

Не весь — только там, где её кровь коснулась каменной плиты у ворот. Тонкие тёмные прожилки расползались по белому насту, как чернила по воде, и исчезали в трещинах земли. Ветта смотрела на них, не в силах отвести глаз.

Под Севером что-то проснулось.

Она чувствовала это.

Не громом. Не дрожью стен. Не явным движением земли.

Глубже.

Будто в самой крови появилась новая нота — низкая, древняя, почти неслышимая, но от неё ребёнок под сердцем тревожно замирал и снова бился теплом, напоминая: я здесь.

Кайран всё ещё держал её.

Одной рукой — за плечи, другой — осторожно, почти невесомо, поддерживал у локтя. Не сжимал. Не удерживал. Просто был рядом, пока она снова училась стоять на ногах.

— Дыши, — сказал он тихо.

Ветта моргнула.

— Я дышу.

— Нет.

Она вдруг поняла, что действительно задержала дыхание.

Вдох получился рваным. Мороз обжёг горло.

Кайран повернулся к Рейнару:

— Ребёнок?

— Сейчас проверю.

— Нет, — сказала Ветта.

Оба посмотрели на неё.

Она с трудом выпрямилась.

— Не здесь. Не перед ними.

Лорд Харвин стоял у треснувшей чаши суда крови, сжимая посох так, что костяшки побелели. Старейшины переговаривались вполголоса, но в их шёпоте уже не было прежней уверенности. Княгиня Грета не поднялась с колен. Её лицо, обычно безупречно холодное, впервые казалось старым.

Эта женщина видела правду.

И всё ещё пыталась понять, можно ли приказать правде замолчать.

Ветта медленно высвободилась из рук Кайрана. Он отпустил сразу, но остался рядом.

Харвин поднял голову.

— Леди Вейл…

— Нет, — перебила она.

Старейшина нахмурился.

— Что — нет?

— Не сейчас. Не ещё один вопрос. Не ещё одно решение совета. Не ещё один закон, который вы достанете из прошлого, чтобы объяснить, почему моё тело, мой ребёнок и моя кровь принадлежат всем, кроме меня.

По рядам кланов прошёл шорох.

Кайран не остановил её.

И именно это дало Ветте сил говорить дальше.

— Вы хотели суда крови. Вы его получили. Мой ребёнок — сын или дочь Кайрана Морозного. Моя кровь — кровь Вейл. Связь Элианы — ложь. А теперь я возвращаюсь в лечебницу, потому что после вашего древнего ритуала мне нужно убедиться, что мой ребёнок жив.

Харвин опустил взгляд.

Впервые за всё время — почти с уважением.

— Совет не станет препятствовать.

Марта, стоявшая за спиной Ветты, тихо сказала:

— Как великодушно.

Рейнар кашлянул, скрывая усмешку.

Кайран посмотрел на старейшин.

— Все остаются за воротами. Никто не входит без разрешения хозяйки.

Грета резко подняла голову.

— Кайран.

Он повернулся к матери.

— Вы тоже.

Она побледнела от унижения.

— Я твоя мать.

— А она — мать моего ребёнка. И вы больше не войдёте туда, где ей пришлось учиться защищаться от нашей семьи.

Грета словно получила пощёчину.

Ветта тоже вздрогнула.

Не от обиды.

От неожиданной правды в его словах.

Кайран сказал «нашей семьи» — не «двора», не «совета», не «обстоятельств». Впервые он не спрятал вину за чужими именами.

Грета поднялась медленно.

— Ты пожалеешь.

Кайран ответил спокойно:

— Возможно. Но это будет моя ошибка.

Ветта замерла.

Её собственные слова.

Те, что она сказала ему в ночь побега.

Он запомнил.

И понял.

Она не стала смотреть на него дольше. Сейчас это было опасно.

— Рейнар, — сказала она, — идёмте.

Марта тут же подхватила её под руку.

— Я тоже.

— Конечно.

Лиор, которого Пим не сумел удержать внутри, выскочил на крыльцо и бросился к Ветте. Он ткнулся мордой ей в колени, дрожа всем телом. На его серебристой чешуе стоял иней.

— Всё хорошо, маленький, — прошептала она.

Драконёнок жалобно пискнул.

— Да, я тоже не верю, что всё хорошо. Но пока будем говорить так.

Марта всхлипнула и тут же сердито вытерла глаза.

— Пойдёмте уже, пока я не сказала совету всё, что думаю об их чашах.

— Скажешь позже, — пробормотал Рейнар.

— Обязательно.

Ветта вошла в лечебницу.

И только когда ворота закрылись за её спиной, когда исчезли взгляды старейшин, холодная бледность Греты, треснувшая чаша и чёрный снег, она позволила себе согнуться.

Боль была не острой.

Тянущей.

Глубокой.

Внизу живота будто натянулась тонкая нить.

— Рейнар, — испуганно сказала Марта.

— В палату. Быстро.

Кайран вошёл следом, но остановился у порога, словно помнил приказ — никто без разрешения.

Ветта увидела это сквозь боль.

— Идите, — сказала она хрипло. — Вы отец. Вам можно.

Он побледнел.

Так, будто она дала ему не разрешение войти, а место в мире.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Рейнар уложил Ветту на кровать в малой палате. Марта села рядом и сжала её руку. Кайран остался у изножья, не мешая, но взгляд его не отрывался от лица Ветты.

Рейнар достал кристалл.

— Дышите ровно.

— Я стараюсь.

— Старайтесь лучше.

Марта вспыхнула:

— Рейнар!

— Если начну сюсюкать, всем станет ещё страшнее.

Он провёл кристаллом над животом Ветты.

Сначала тот не загорелся.

Ветта перестала дышать.

Кайран сделал шаг.

— Рейнар.

— Тихо.

Кристалл дрогнул.

Внутри него медленно вспыхнула маленькая точка света. Золотая. Потом вокруг неё разлилось тонкое серебряное сияние.

Ветта закрыла глаза.

— Жив?

Рейнар выдохнул.

— Жив.

Марта заплакала открыто.

Кайран опустил голову, и плечи его на мгновение дрогнули. Только на мгновение. Но Ветта увидела.

Рейнар продолжил:

— Но ритуал задел связь. Не повредил, но разбудил сильнее, чем следовало. Теперь ребёнок будет отзываться на ледяной престол. На пустой лёд. На кристаллы. Возможно, на любую сильную драконью магию поблизости.

— Что это значит? — спросил Кайран.

— Это значит, что прятаться станет труднее.

Ветта положила ладонь на живот.

— Он чувствует их?

— И они могут почувствовать его, если знают, как искать.

Кайран повернулся к Рейнару.

— Как защитить?

— Печати Вейл. Лечебница. И…

Рейнар замолчал.

— И что? — спросила Ветта.

— Кровь отца.

Кайран не колебался.

— Что нужно?

Рейнар посмотрел на него внимательно.

— Не бросайтесь соглашаться, пока не услышали.

— Говорите.

— Можно поставить временную защитную печать на связь ребёнка. Для этого нужна кровь матери, кровь отца и согласие обоих. Печать не скроет его полностью, но исказит зов. Ордену будет сложнее найти источник.

Ветта напряглась.

— Это безопасно?

— Относительно.

— Я ненавижу это слово.

— Я тоже, но оно честное.

Кайран сказал:

— Делайте.

Ветта повернула голову.

— Нет.

Он сразу замолчал.

Она смотрела на него устало, но твёрдо.

— Вы не можете говорить «делайте», когда речь о моём теле.

Боль мелькнула в его глазах.

— Прости. Я хотел…

— Защитить. Я знаю. Но путь к клетке часто начинается с защиты.

Он опустил голову.

— Ты права.

Рейнар молча наблюдал за ними.

Марта тоже.

Ветта почувствовала, как странно изменилась комната. Раньше её слова о границах звучали как оборона. Теперь — как правило, которое Кайран пытался выучить.

— Объясните всё, — сказала она Рейнару. — Подробно.

Рейнар кивнул.

— Печать ставится на ладонь матери и отца. Через них — на внешнюю оболочку связи. До рождения ребёнка она не касается напрямую его крови. Но вы оба будете чувствовать всплески опасности. Иногда — боль друг друга.

Марта нахмурилась.

— Ещё больше связи с ним? Миледи…

Кайран тоже напрягся.

— Это не обязательно делать сейчас.

Ветта посмотрела на него с удивлением.

Он продолжил:

— Если это усилит твою связь со мной и тебе будет неприятно, мы найдём другой способ.

Сердце Ветты дрогнуло.

Не от любви. Не совсем.

От того, что он подумал о ней раньше, чем о своём страхе.

Она отвернулась к окну.

За стеклом темнел вечер. Где-то за воротами совет всё ещё стоял в снегу, пытаясь понять, как за несколько часов привычный порядок начал рассыпаться.

— Неприятно уже всё, — сказала она тихо. — Но если это защитит ребёнка, я согласна.

Кайран посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Нет. Но я выбираю.

Он кивнул.

— Тогда я тоже согласен.

Рейнар подготовил всё быстро: серебряную чашу, тёплую воду, соль лечебницы, порошок из золотистой травы, найденной в старых запасах Лианы. Когда он надрезал ладонь Ветты, Кайран смотрел так, будто ранили его.

— Не надо на меня так смотреть, — сказала она.

— Как?

— Будто сейчас заморозите мир за каплю моей крови.

— Я думаю об этом.

— Не надо.

— Не буду.

Марта фыркнула:

— Какой послушный. Даже тревожно.

Кайран протянул свою ладонь без слов. Рейнар сделал надрез. Кровь дракона была темнее человеческой и парила в холодном воздухе.

Рейнар соединил их ладони над чашей.

Ветта вздрогнула от прикосновения.

Кайран сразу ослабил пальцы.

— Можно? — спросил он.

Она закрыла глаза.

— Да.

Только тогда он осторожно накрыл её руку своей.

Кровь смешалась.

Золотой свет Ветты поднялся первым. Мягкий, тёплый, живой. Следом — серебряный холод Кайрана. Они встретились не как враги. Не как хозяин и пленник. Как два берега одной реки.

Ветта ощутила его боль.

Не физическую — хотя и она была там, тяжёлая, приглушённая. Глубже.

Она увидела мальчика в ледяном зале. Маленького Кайрана, который стоит перед отцом, сжав руки за спиной, пока тот говорит: «Дракон не просит. Дракон не нуждается. Дракон не любит так, чтобы это видели».

Потом — юного Кайрана, которому сообщают, что Элиана исчезла, и он стоит без единой слезы, потому что вокруг слишком много глаз.

Потом — день их свадьбы. Ветта увидела себя его глазами: юная, бледная, гордая, испуганная. И услышала мысль Кайрана, которую он тогда спрятал даже от себя:

«Она слишком тёплая. Я разрушу её».

Ветта резко вдохнула.

Кайран тоже вздрогнул.

Значит, он увидел что-то её.

Она не спросила.

Но его лицо сказало достаточно.

Наверное, он увидел окна. Её ожидание. Ночи. Письма, которые она не отправляла. То, как она плакала без звука, чтобы никто не знал.

Его пальцы дрогнули.

— Ветта…

— Не сейчас, — прошептала она.

Печать вспыхнула.

Боль прошла через обе ладони и ушла глубже, к животу, но не внутрь — вокруг. Будто кто-то укрыл ребёнка тонким сияющим покрывалом.

Тепло под сердцем ответило.

Спокойнее.

Ровнее.

Рейнар выдохнул:

— Готово.

Кайран не отпускал её руку, пока Ветта сама не раскрыла пальцы.

Тогда отпустил.

На их ладонях остались одинаковые знаки: тонкий золотой круг, внутри которого лежала серебряная снежинка.

Марта посмотрела на печати и тихо сказала:

— Красиво.

Ветта смотрела на знак.

Красиво — да.

Опасно — тоже.

Теперь их связь стала явной. Не для всех. Но для них.

Она уже чувствовала Кайрана — не мысли, нет. Скорее присутствие. Сдержанное, тревожное, полное боли и решимости.

Он чувствовал её тоже.

Это пугало.

И почему-то больше не казалось клеткой.

Рейнар перевязал ладони.

— Несколько часов покоя. Обоим.

Марта сразу встала.

— Я прослежу.

— За обоими? — спросил Кайран.

— За вами особенно.

Он кивнул.

— Справедливо.

Ветта закрыла глаза.

Но покой продлился недолго.

Дверь распахнулась, и в палату вошёл лорд Харвин.

Марта вскочила.

— А стучать вас в совете не учили?

Харвин выглядел так, будто за этот час постарел на несколько лет.

— Прошу прощения. Но это не терпит отлагательства.

Кайран поднялся.

— Я велел никого не впускать.

— Ваша светлость, пришёл ответ от дозорных. След Элианы ведёт к Чёрному озеру.

Рейнар побледнел.

— Нет.

Ветта открыла глаза.

— Что такое Чёрное озеро?

Кайран ответил:

— Место, где хранятся старые кристаллы льда. Запечатанное.

Харвин сжал посох.

— Печати вскрыты. Стража мертва. Кристалл-основа исчез.

Рейнар тихо выругался.

— С его помощью можно открыть престол?

Харвин посмотрел на Ветту.

— С его помощью можно вызвать тех, кто спит под ним.

Под сердцем Ветты ребёнок резко отозвался теплом.

Не страхом.

Зовом.

Печать на её ладони вспыхнула. Такая же вспыхнула у Кайрана.

Они оба почувствовали одно и то же.

Далеко на севере, за лесами и озёрами, что-то древнее повернулось во сне.

И услышало кровь их ребёнка.