Глава 17

Всё предвкушение резко сменяется злостью. Как долго этот дракон собирается меня изводить?

Сжимаю кулаки, напрочь забывая про документы и про предложение Хантера, когда губы бывшего мужа растягивает улыбка.

Что я должна сделать, чтобы он оставил меня в покое?

Кажется, что обида и боль на Айрона уже поутихли, уступая место раздражению и горячей злости, что медленно разгорается внутри.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Если Богов действительно можно о чём-то попросить, то, может, мне стоит рискнуть, чтобы они забрали нашу истинность?

— А поздороваться со мной ты не хочешь? По-моему, это очень невежливо, учитывая, что с недавних пор по твоей инициативе мы друг другу совершенно посторонние. — говорит Айрон и делает глубокий вдох, отчего глаза его вспыхивают в тусклом помещении кабинета Риенса. Эмоции Айрона колючей волной пробегают по рукам и плечам — Так и будешь там стоять? Или боишься, что я заставлю тебя подчиниться? Признаюсь, что больше всего на свете сейчас этого желаю. Но оставим подобные методы на потом. У тебя ведь сейчас есть вопросы о предложении Хантера?

Глубоко вдыхаю, потому что воздуха не хватает и в отличие от Риенса в кабинете Айрона пахнет кедром, мускусом и деревом. Окно наполовину занавешено плотной тканью. С приоткрытого окна ветер задувает прохладный воздух, который пробирается в воротник платья и заставляет поёжиться.

В мягком свете свечей лицо Айрона кажется тусклым и нездоровым. Даже то, как его глаза загораются при виде меня, сейчас сильно отличается от того момента, когда мы впервые увиделись в доме после моего возвращения из больницы в его кабинете.

На лицо бывшего мужа тенью легла щетина, и я, кажется, впервые за это время замечаю, как сильно наша потеря подкосила и моего дракона.

Моего бывшего дракона.

Укол боли вдруг пронзает грудь, потому что я до этого момента и не задумывалась, что на самом деле этот дракон, может испытывать также сильно как я, лишь скрывая эмоции за маской равнодушие.

Горько вдруг становится оттого, что эта потеря действительно поделила нашу жизнь на до и после.

— Мне очень жаль — произношу я, и Айрон резко прищуривается. Всё тело бывшего мужа напрягается, а в глазах вспыхивает боль, которая сменяется разочарованием, прежде чем он опускает голову.

На мгновение между нами повисает тишина, а когда бывший муж снова поднимает голову, на его лице и тени нет от боли и разочарования.

Холодный равнодушный генерал Вотерфор сидит напротив и осматривает меня тяжёлым, заинтересованным взглядом.

— Если у тебя есть вопросы по поводу предложения Хантера, то я готов ответить. Давай же — вдруг меняется Айрон. Больше никакой полуулыбки и горящего взгляда. Он указывает мне на стул напротив и следит за тем, как я преодолеваю расстояние между нами и усаживаюсь — На твоём месте я бы согласился без раздумий. Это хорошее предложение и большие перспективы развития и роста. Когда ты говорила, что хотела бы делать больше, то ни это ли ты имела в виду? — спрашивает Айрон, и я несколько раз киваю.

В тот день, когда я сказала ему об этом, мы вернулись домой со званого ужина в доме родителей Айрона.

Во рту становится горько от одного только воспоминания. Запах того вечера возникает в носу, а в голове возникает лёгкая музыка, стук каблуков и смешки гостей. Несколько высших семей, подобных роду Вотерфор, собрались отметить повышение отца Айрона.

Вокруг стоял запах еды и алкоголя, кругом сновали высокомерные драконы и драконицы, разодетые в лучшие наряды Эльмор. Каждый их взгляд в тот вечер ощущался как острое лезвие, замечания и вскользь брошенные фразы, чтобы задеть меня, отзывались в груди, как тысячи острых иголок.

И мы покинули этот праздник. Покинули его, когда он был в самом разгаре, потому что мой дракон больше не мог вынести вопиющего неуважение. Последней каплей стало обращение отца Айрона к собравшимся. Где сначала он принялся благодарить всех за то, что разделили с ним радость. Он так красиво и сладко говорил, что я и не сразу поняла, как эти красивые речи унесли его к нашей молодой семье. К Айрону и ко мне.

— Что ты здесь делаешь, Айрон? — спрашиваю я и подаюсь вперёд. Внутри меня вдруг вспыхивает буря. Воспоминания и события прошедших дней накрывают волной, а затем давят на меня словно бетонная стена. И слова моей служанки перед тем как я покинула дом, о том, что я в своём горе многое не замечаю, теперь обретают смысл.

— Почему уехал Риенс и почему на тебе нет генеральской формы?

— Потому что я больше не генерал, Мария — усмехается Айрон и делает глубокий вдох — Теперь я подданный королевства Равенхейм, командир и больше не Вотерфор. Ну, что теперь будешь делать? Снова убежишь от меня?

— Что значит ты больше не Вотерфор? — спрашиваю я — Как такое может быть?

— Признаюсь, твоё удивление сейчас как ножом по сердцу, Мария. Ты действительно ожидала от меня другого? — он соскакивает и утыкается в меня кинжально-острым взглядом. От его ярости даже мурашки колючие пробегают — То есть ты всерьёз думала, что я оставлю всё как есть? Ты потому от меня бежала? Ты потому себя так вела, что решила, будто я буду слепо поддаваться приказам совета и короля? И поведусь на дешёвые манипуляции моих родителей? Так какова ты у меня не спросила о том, что с нами будет дальше?

— А разве ты не ответил мне? — вскрикиваю и тоже поднимаюсь. Щёки обжигает жар, в ушах начинает стучать кровь — Что я должна была подумать, когда появилась в доме, а у тебя там и новая девица готова, которая тебе родит твоих желанных наследников. Думаешь, я хотела вообще об этом говорить? — кричу я — Мне всё ещё невыносимо больно от нашей потери, у меня ни сил не было, ни слов, а ты её привёл! Он же была там, в моём доме в моём саду.

— Да не приводил я её! — перебивает меня Айрон и издаёт рык. Твёрдо и резко, отчего хочется сжаться и обнять себя руками. — Ты лишилась рассудка? Разве я не говорил тебе, что люблю? Разве все десять лет не подтверждал это своими поступками? Да я жить без тебя не могу, какая девица и какие наследники?! Это дому Вотерфор нужны наследники, но ни мне! Ни мне! Приди в себя и скажи мне тогда, что я делаю здесь? Что я делаю здесь, Ри-ри, если у меня девица готова?

— Я не знаю — едва слышно произношу и протягиваю руку, чтобы вытереть мокрые от слёз щёки. Айрон смотрит в упор, наблюдает за тем, как мои глаза наполняются слезами, как мокрыми дорожками моя боль стекает по щекам. — Она была там. И ты сказал, что не отпустишь меня в любом случае. Думаешь, я смогла бы остаться рядом с вами служанкой?

— О какой служанке ты сейчас говоришь? Причём я слышу этот бред уже во второй раз. Объясни — произносит он — Я сказал, объясни мне, Мария! — рычит, когда я долго молчу.

— Ты сказал мне, разве не помнишь? Ты сказал, что я буду следить за порядком, создавать уют, готовить потрясающий пирог с овощами и тушеным мясом, а также … согревать твою постель…

— Да — тяжело вздыхает Айрон — Я так сказал. Как и тысячу раз до этого, и ты каждый раз заливисто смеялась над словами моего отца, которые мы сделали отменной шуткой о том, чем ты обязана заниматься. Особенно тебя приводило в восторг “согревать мою постель”. — он опускает голову и растирает рукой лоб.

Давящая, звенящая тишина повисает между нами и внутри меня становится так нестерпимо больно, что я громко всхлипываю.

— Ты просто повторил его слова… — разрезают между нами тишину мои слова.

— Я хотел, чтобы этот якорь наших счастливых моментов, хоть как-то исправил сложившуюся ситуацию между нами. Я был растерян. Мне жаль, что ты этого не поняла и восприняла мои слова совсем не так. Я должен был быть более внимателен, но признаюсь, впал в ступор от дикого, всепоглощающего чувства вины. Когда ты смотрела на меня там в больнице, когда умоляла его спасти, что-то внутри меня будто сломалось. Потому что я не мог. Я впервые в жизни не мог ни на что повлиять. Я хотел найти виновных, притащить их и бросить к твоим ногам, чтобы ты смогла простить мне мою в этом деле беспомощность. У меня не хватило ни сил, ни магии на вас обоих, и когда я должен был сделать выбор, то выбрал тебя, потому что ни за что на свете не смог бы жить без тебя, даже если бы выжил наш сын.

Я закрываю руками лицо и громко всхлипываю, меня начинает трясти, а грудь и всё тело стягивает от спазма. Не могу ни вдохнуть, ни сказать ни слова. Я задыхаюсь от нахлынувших эмоций и рвущихся наружу рыданий. Я будто попала в шторм, в водоворот, который снёс меня и теперь кидает из стороны в сторону, так что я даже не вижу возможности выбраться на поверхность и снова вдохнуть.

Разворачиваюсь и собираюсь уйти, но Айрон ловит меня и развернув, прижимает к себе.

Утыкается лбом в мой лоб и я, наконец, получаю такую долгожданную возможность отпустить свою боль и поплакать в объятиях моего мужа. Того, кто любил меня все эти годы, кто поддерживал, был нежен со мной, а иногда очень груб, потому что не знал, как иначе.

Воздух в комнате встряхивают мои рыдания. Не знаю, как долго я плачу, но, в конце концов, затихаю.

— Что ты отдал за мою драконицу, Айрон? — спрашиваю я, но не двигаюсь, и мой голос звучит приглушённо.