Глава 34

Арина

Руки над головой скованы цепью, которая давно стёрла кожу на запястьях. Плечи ноют от невозможности сменить положение. Спина тоже болит. Как и живот, в котором пугающе-странно притих мой малыш. Всё тело затекло, но что-то изменить не представляется возможным. Он стоит позади и смотрит на мои мучения. Отец. Чувствую его взгляд, слышу звук рассекающей воздух плети, что врезается в кожу между лопаток, оставляя алый след длиной до самой поясницы. Не кричу, не бьюсь в агонии, не плачу, не прошу и даже не умоляю. Привычка — вторая натура. Хотя в этот раз всё намного хуже. Всё потому, что он узнал про Станислава Егорова. Про их общение и мою влюблённость к нему.

— Никогда и никто, — доносилось тихое, злое наравне с очередным ударом.

Не сильным, но ощутимым.

Смешно, но он всегда боялся причинить мне боль. И не мог не причинять. Вот такая вот странная сраная любовь отца к дочери. Болезненная. Как и к умершей матери. И чем старше я становилась, чем сильнее походила на неё, тем хуже было отцу. Я знала — так он пытается вырвать из себя чувства к убившей себя женщине. Забыться. Боль дочери помогала унять агонию потери любимой. Только ведь он сам довёл её до этого. Нас. Всех троих.

— Никогда и никто, — вторят мои губы ему.

Враньё. И он это знает. Чувствует. И злится больше прежнего. Но избиение прекращается.

Воздух дрогнул, а после ко мне со спины прижалось чужое тело, ласково погладив по увеличенному от беременности животу.

— Ты моя девочка, только моя. Я тебя никому не отдам. Даже ему, — ладонь сильно давит на живот.

Едва слышный шёпот ввинчивается в сознание, как клеймо, вынуждая подчиняться.

Раньше. Не теперь. Не после того, как он сделал совершенно противоположное.

— Но ты отдал, — возразила, криво усмехнувшись. — Отдал.

Впервые позволила себе сопротивление. Наверное, просто настал тот самый предел, когда уже всё равно, что будет дальше. Какая разница, если тот, кого желала душа, никогда не будет мне принадлежать. Нет у меня ничего. И я сама не принадлежу себе. Так что и нечего терять. Ведь правда?

А перед глазами образ темноволосого красивого парня с умопомрачительной улыбкой и самыми голубыми глазами, которые только могут быть у людей. Но и ему я не нужна. Мы даже не друзья. Это я, дурочка, грежу им уже который месяц, а он… всё равно ему на самом деле. Он просто очень вежливый и благородный. А я просто оказалась рядом в нужный момент, в нужное время. За что теперь и расплачиваюсь. И вот это доводило до слёз куда больше физической боли.

Неудивительно, что, когда Станислав Егоров предстал перед ней, по-прежнему подвешенной цепями на крюк в потолке, я действительно разревелась. От безысходности. Что не способна изменить свою жизнь. От унижения. Что он видит меня такой. Слабой и никчёмной.

— Уходи, — срывается с губ раньше, чем я понимаю, что говорю. — Тебя не должно здесь быть.

Не должно.

Но он есть.

И совсем, кажется, не собирается никуда уходить.

— Он скоро вернётся, — ещё одна попытка предотвратить неизбежное.

Он всегда возвращается…

Страшно представить, что отец сделает с ним за то, что тот не просто проник на его территорию, но и позарился на его собственность. А вот Стаса нисколько не волнует подобное.

— Знаю, — говорит он, осматривая мои оковы.

Мгновение и цепь спадает с моих рук, и сама я почти падаю на пол. Сильные руки удержали в последний момент. А затем пришла боль. Чудовищная. Знакомая. Рвущая тело на части. Потому что за прошедшие дни оно настолько затекло, что даже пальцы отказываются разгибаться.

— Тшш, принцесса… — доносится будто издалека, а боль усиливается. — Сейчас полегчает. Сейчас.

Стас говорит ещё много чего, растирая каждую мышцы своими горячими ладонями. Снова и снова, пока мне не полегчало. Самую малость, но этого достаточно, чтобы адекватно воспринимать реальность, в которой рядом со мной действительно пребывает Станислав Егоров. Не очередное долбанное видение, а живой и дышащий. Любимый. Тот, кто пришёл спасти меня.

— Прости…

За что?

За что он просит прощение?

Это мне надо просить, что он так подставляется из-за меня. Потому что отец точно не оставит произошедшее без отмщения.

— Зря ты пришёл, — губы едва способны произнести что-то ещё.

— А вот это уже мне решать, — сурово отозвался Стас, кутая меня в лежащее на стоящей в углу кровати одеяло, поднимая на руки и направляясь на выход из подвала.

Дальнейшее всё слилось в размытые огни ночного города. Но ощущение заботы и крепких объятий так никуда и не делось. Даже после пробуждения.

Я лежала на широкой постели в небольшой комнате. Тяжёлые тёмные шторы не позволяли просочиться дневному свету, а также скрывали лицо сидящего неподалёку в одиноком кресле мужчины. Заметив, что я очнулась, он поднялся и прошёл к окну, отодвигая ткань, позволяя оценить полупустую обстановку выделенной спальни. Кроме кровати и кресла здесь больше ничего не наблюдалось.

— Вы? — не смогла я скрыть своего удивления.

— Удивлена? — хмыкнул мой похититель, возвращаясь на прежнее место, принявшись пристально меня рассматривать. — Даже странно, учитывая твою интуицию. Знаешь, я ведь действительно хотел всё сделать по-хорошему. Чтобы минимизировать потери. И когда ты согласилась на мои условия, я искренне обрадовался, что не пришлось никого убивать. Не люблю я это дело, если честно. Предпочитаю играть в открытую, но иметь козырь в рукаве. И мне казалось, что ты всё поняла. Но… — хмыкнул, доставая из внутреннего кармана пиджака шприц.

Внутренности невольно скрутило от страха.

— Что это? — отодвинулась от него подальше на всякий случай, чтобы иметь больше манёвров для действий. — Что ты задумал?

— Мне, правда, не хочется этого делать, но один известный нам авторитет уж слишком сильно любит своего внука. И если с твоим мужем справиться ничего не стоит, то вот с ним приходится считаться. Поэтому мне пришлось очень постараться, чтобы всё это провернуть.

— Что провернуть?

Не сказать, что я не догадалась сама уже, но хотелось узнать больше. Тем более, раз такой разговорчивый похититель попался.

— Твоё похищение и всё последующее, — охотно поделился со мной Илья, продолжая просто наблюдать за мной.

— Что именно?

— Если тебе так интересно, — усмехнулся мужчина. — Сейчас Станислав идёт по ложному следу, выданному твоим соседом.

Моим…

Вот дерьмо!

То есть все эти дружелюбные разговоры и попытки сблизиться…

На место осознанию пришёл смех. А возможно, у меня просто началась истерика. Да и какая разница? Гораздо важнее, что Илья всё это время знал, где я и с кем. А полгода — немалый срок, чтобы всё продумать и подготовить. И как бы я не верила в Стаса, козыри сейчас находились в руках Аксёнова. Все. Одно мне было не понятно:

— Мы ведь и так пообещали всё отдать. Так к чему всё это?

— Потому что Егоров-младший разорвал наше соглашение сразу после той аварии.

Хм…

— Не знала.

И это правда.

— Не удивлён. Станислав всегда делал только то, что считал нужным. Вне зависимости от чьего-либо мнения.

Пожалуй. Это мне в нём и нравилось.

— И что теперь? — перешла к насущному. — Я буду жить здесь до самых родов? А что потом?

— Получишь наследство, передашь мне и можешь быть свободна.

Инстинктивный порыв встать и врезать уроду я подавила в зачатках. Не сейчас.

— И как это должно произойти? Никто не знает, где я. Так что и человек отца меня найти не сможет.

— Узнает. Мы рассекретим твоё местоположение после родов.

— Так вот для чего это всё. Ребёнок — гарант.

— Умница, — похвалил меня Илья, поднимаясь на ноги. — В общем, отдыхай. Оставшийся месяц ты проведёшь здесь же. И постарайся без глупостей. Не хотелось бы случайно навредить тебе.

И ушёл, оставив меня одну беситься от бессилия.

Последующие дни я провела всё также взаперти. Еду и прочее мне приносили, пока я спала. Хорошо хоть ванная комната присоединена к комнате, так что проблем с гигиеной и туалетом не возникло. Мне даже одежду предоставили.

Заботливый ублюдок.

К слову, этот самый ублюдок навещал меня каждую неделю. Вместе с врачами, которые проводили осмотр и брали нужные анализы. С одной стороны это радовало, я знала, что с моим малышом всё в порядке, но вместе с тем это жутко раздражало. Но приходилось терпеть.

И я дотерпелась.

Точнее, дождалась.

Удачного момента.

Охранял меня только один человек. Тот, который украл. Профессионал. Захват заложника произвёл тихо и без лишней суеты. Я опомниться не успела, как оказалась скованной и увезённой в неизвестном направлении. А ещё мужик был молчалив. В этом заключалась своеобразная проблема. К такому сложно втереться в доверие. Но я старалась. В каждый его приход проявляла вежливость и послушание. Мне нужно было, чтобы мужчина расслабился. И в скором времени так и случилось. Беременность этому способствовала. В конце концов, много ли может сделать напуганная девица на сносях? Какая мать станет рисковать собой и ребёнком? Никакая. Кроме меня.

В один из дней я притворилась, что рожаю. Каким бы суровым и хладнокровным мужик ни являлся, в этот момент растерялся, как и любой другой. И уйти ему я не позволила. Вцепилась мёртвой хваткой, потребовав остаться со мной, ибо страшно же. Поверил. Повёлся до того легко, что я от неожиданности едва всю игру не запорола. Вовремя опомнилась. А затем, пока он отвлёкся на звонок Аксёнову, незаметно открыла кобуру на его поясе, выхватила пистолет и выстрелила. Попала в живот. Отбросила оружие в сторону и рванула на выход, как можно скорее. Притормозила лишь раз, когда оказалась за воротами. Район оказался похожим на тот, где я жила, но название улицы и дома незнакомые.

И куда бежать?

— Думай, Арина, думай, — пробормотала себе под нос, оглядываясь.

Впрочем, выбора особо и не было. Побежала на соседнюю улицу. В соседние дома звонить не решилась. Мало ли. Лишь удостоверившись, что убежала на достаточное расстояние, решилась попытать удачи.

Открыл мне темноволосый мужчина лет сорока пяти, из-за бороды напоминающий настоящего пирата. Первым порывом было сбежать. Уж слишком мрачно он на меня посмотрел своими карими глазами. Но делать нечего.

— Здравствуйте, — проявила вежливость для начала. — Вы простите, что так поздно, но не могли бы вы позволить мне позвонить от вас? Я телефон положила, а куда не помню. А мои друзья уехали в кино. Я же решила дома остаться. Устала очень. А теперь… у меня схватки начались, а я даже скорую вызвать не могу, — показательно поморщилась, постаравшись, чтобы это выглядело натурально и болезненно.

И видимо, получилось. Потому что мужчина, немного посомневавшись, всё же пропустил меня внутрь. Но я не позволила себе расслабиться. Слишком просто всё. И побег, и отсутствие народа, и вообще. Или я уже просто себя накручиваю. Но сердце продолжало колотиться так быстро, что мне казалось его все в округе слышат. Вот и хозяйка дома явно заметила мою тревогу.

— Первый раз рожаешь? — поинтересовалась участливо.

Невысокая, стройная, лет сорока, с золотистыми кудрями и голубыми глазами. В отличие от мужа очень приветливая и милая.

— Да, — подтвердила кивком свои слова, радуясь в душе, что она приняла мой страх погони за иное. — Не ожидала, что так рано случится.

— Какой срок?

— Тридцать семь недель, — не стала врать.

— Не переживай, не так уж и рано. Я на тридцать шестой дочь родила и всё отлично. Может нужно чего?

— Нет, спасибо. Мне бы только позвонить мужу, чтобы приехал за мной.

— Держи, — протянула женщина мне тут же свой мобильник.

Я на это лишь улыбнулась и, забрав предложенное, принялась по памяти набирать номер Стаса, мысленно молясь, чтобы он ответил.

На моё счастье, тот, пусть и не сразу, но ответил. Да так громко, что я невольно отняла мобильный от уха.

— Это я, — произнесла совсем тихо через мгновение.

Миг молчания сменился шумным выдохом и десятком вопросов, половину из которых я просто проигнорировала. Назвала адрес, где находилась, попросив забрать меня как можно скорее.

— Дай мне полчаса.

На этом наш разговор завершился.

Радушная хозяйка предложила подождать у них.

— Вы недавно здесь поселились? — решила она завязать разговор.

— Не совсем. Мы живём ближе к центру города, а сюда приехали к друзьям на соседнюю улицу. Но там мне никто не открыл. Вот и пришлось идти до вас. Вы единственные, кто согласился помочь.

Женщина тут же начала причитать, какие все сейчас грубые и так далее. Мне же оставалось только соглашаться. Очень удобно. Тем более, я её почти не слышала. Всё моё внимание было сосредоточено на часах. Эти полчаса мне показались настоящей вечностью. А уж когда раздался звонок, я даже вскрикнула, тут же рванув в сторону выхода. И калитку сама распахнула. Чтобы тут же замереть в ужасе.

— Ну, здравствуй, моя пропащая, — улыбнулся мне привычно мило Аксёнов, притянув меня к себе за талию. — Скажешь что-нибудь не то, и убьёшь эту милую пару, — прошептал едва слышно на ухо. — Спасибо вам за помощь, — обратился к остановившемуся за мной хозяину дома.

Я лишь смогла натянуто улыбнуться, чтобы в следующую секунду охнуть и скривиться от настоящей боли, пронзившей них живота.

Вот гадство!

Накаркала на свою голову.

— Ну, что ж ты так? — посочувствовал мне Илья, прекрасно поняв, что произошло. — Зачем ушла из дома в таком состоянии? Глупышка моя.

Так, заботливо воркуя со мной, он повёл меня прочь от дома и помощи. А я почему-то никак не могла сообразить, как быть дальше. Обычно идеи спасения атаковали сознание, а сейчас, когда это действительно нужно, в голове полный штиль. Что за несправедливость?

Впрочем, дойти до нужного дома мы не успели. Ночную дорогу осветили фары приближающегося автомобиля, а вскоре он остановился возле нас. Но я рано обрадовалась. Оказалось, что это водитель Ильи.

Меня затолкали в салон и устроились рядом. Машина тут же сорвалась с места.

— И что дальше? — решила узнать о своей дальнейшей судьбе.

— Вообще после всего я собирался тебя отпустить, но ты доказала, что не стоит этого делать. Так что теперь я буду делать то, что делаю обычно.

И всё. Больше ничего не сказал. Сколько бы вопросов я ему не задавала. А в скором времени впереди показалось здание аэропорта.

— Я думала, мы в больницу едем.

— В больницу мы тоже попадём. Не волнуйся.

И почему меня это не радует?

Впрочем, не это меня волновало. Время между схватками всё сокращалось, боль усиливалась. Едва удавалось терпеть её. Хорошо, досмотр не пришлось проходить — частный рейс как никак.

Внутри обстановка выглядела непривычно. Просторный салон, с несколькими креслами и диванчиками синего цвета. К ним примыкали столики. Отделка — белое дерево. На стене возле двери, ведущей в другой отсек, висела огромная плазма. Некоторые места были уже заняты, подозреваю, охраной Аксёнова. На нас никто не обратил внимания. Илья задерживаться здесь не стал, повёл меня дальше, пока мы не оказались в небольшой спальне с большой кроватью.

— Здесь есть ванная, — указал на едва приметную дверь. — Можешь привести себя в порядок. В шкафу возьми свежую одежду, — открыл встроенный шкаф, где висело множество рубашек и костюмов, а на полках лежали ещё вещи.

— Как великодушно, — не удержалась от язвительности.

— И не говори, — послышался за спиной весёлое далеко не от Ильи.

Я сперва ушам своим не поверила. Обернулась до того резко, что голова закружилась. А может, это от осознания, что всё закончилось. Потому что у входа, привалившись к стене, сложив руки на груди, стоял никто иной, как мой супруг.

— Надо же, обдурил, — усмехнулся и покачал головой Аксёнов.

— А были какие-то сомнения? — выгнул брови Стас, выпрямляясь. — Зря ты это всё затеял, — добавил куда серьёзней.

— Зря или нет, но попытаться стоило, — пожал Илья плечами.

Стас понимающе улыбнулся.

— Я ведь предупреждал, — не вопрос — утверждение. — И ты знал, что за Арину я буду мстить, не думая о последствиях. Хотя о последствиях я всё-таки подумал. Поэтому не обессудь.

В тот же миг в спальню ввалились вооружённые полицейские и шустро повязали Илью. Я едва успевала осознавать происходящее. И не только то, что Стас оказался в самолёте раньше нашего, но и когда-то успел собрать группу захвата. А ещё он больше не был блондином, вернув себе свой настоящий цвет волос, отчего голубые глаза теперь казались ещё ярче. Да и белый цвет одежды этому не меньше способствовал.

— На каком основании? — поинтересовалась я ошалело, когда мы остались наедине.

— Оснований слишком много, чтобы их все перечислять, — отмахнулся мой любимый дракон. — К тому же, он меня мало волнует, — шагнул ко мне. — Я скучал, принцесса, — заключил в крепкие объятия.

И только теперь я поняла, что почти не дышала всё это время. И боли схваток не замечала. Но стоило ему ко мне прикоснуться, подарить частицу своего тепла и чувства защищённости, как все ощущения вмиг вернулись.

— Стас… — выдохнула, не в силах больше и слова произнести.

— Ты даже не представляешь, как я сходил с ума все эти недели, — прошептал он, обхватил моё лицо обеими руками и коротко поцеловал. — Прости меня.

— За что? — почти прошептала.

Стас улыбнулся и снова прижался своими губами к моим. Не поцелуй — долгое касание. Но оно показалось глубже и эмоциональней любого другого поцелуя. Настоящим.

— За то, что так долго шёл к тебе, — негромко отозвался Стас. — За то, что ты пережила по моей вине. За то, что понадобилось так много времени, чтобы спасти тебя. За всё. Я должен был предвидеть. Мне даже страшно представить, что бы я делал, если бы с вами что-то случилось. Я…

Тут я накрыла его рот своей ладонью, не дав продолжить.

— Никогда не смей так говорить. Ты ни в чём не виноват. Это не ты пытался убить меня. Не ты украл меня и держал взаперти до самых родов. Это. Всё. Не. Твоя. Вина. И я не желаю больше слышать ничего подобного. Иначе обижусь и точно сбегу. Уже сама. Понял меня?

Стас усмехнулся и согласно кивнул, после чего перехватил мою руку за запястье и поцеловал в центр ладони.

— Спасибо. За то, что даже такой я тебе всё равно нужен.

Вот теперь я покачала головой.

— Ты мне всегда будешь нужен. Всегда.

И это правда.

— Тогда ты не обидишься, если я сожгу твоё тайное наследство?

Что?

— Какое наследство? Погоди, ты получил те бумаги? Но как? Когда? И…

— Да, я нашёл. Детективу пришлось потрудиться, но он справился.

— Даже не знаю, что сказать. Разве что: ты реально собрался уничтожить их? Это же…

Договорить не смогла. Низ живота пронзило особенно острой болью, отчего я охнула и почти упала на пол. Стас удержал.40393c

— Чёрт, — выругалась невольно.

— Арина?

— Да. Я рожаю.

— И ты молчала?! — возмутился мой супруг.

— Я забыла, — улыбнулась виновато, шумно выдыхая.

Боль отступила. На время, конечно же.

— Ты… забыла… о том, что рожаешь… Арина, ты серьёзно? — повысил Егоров голос.

— Не ори на меня! — прикрикнула ответно. — Я отвлеклась. По твоей вине, между прочим! — нагло скинула на него всю ответственность за свою забывчивость.

— Действительно, о чём это я? — буркнул Стас себе под нос, поднимая меня на руки. — Родить хоть не забудь, забывчивая моя.

Невольно рассмеялась. Но смех быстро сменился очередной вспышкой боли.

— Блин, не смеши меня, Егоров. А то я прямо у тебя на руках рожу.

— Нет уж, — состроил он испуганный вид. — Я не согласный.

— Да кто ж тебя спрашивает? Врёшь, не уйдёшь!

Всю браваду испортила новая схватка.

Стас виновато улыбнулся и поцеловал в лоб.

— Потерпи немного. Сейчас в больницу приедем, попрошу сделать тебе обезболивающее.

— Нет! — тут же отказалась я. — Я хочу сама. Без всяких лекарств и прочего дерьма.

Егоров тяжко вздохнул.

— Сама ведь говоришь, что больно.

— Не настолько, чтобы не справиться с этим. Просто… я сама, ладно? Хочу всё ощущать.

— Как скажешь. Ты же знаешь, для тебя, что угодно.

— Спасибо, — сама потянулась к нему за поцелуем. — И ты не будешь присутствовать в палате! — добавила бескомпромиссным тоном на всякий случай.

— Хм… Честно? И не собирался. Я тебя очень люблю и готов ради тебя на всё, как уже сказал, но от такого подвига, пожалуй, воздержусь.

И снова я смеялась, сцепив зубы от боли.

Прям как вся моя жизнь до встречи со Стасом. Смех сквозь слёзы. Но теперь они были от радости. Особенно, когда на мою грудь положили маленькое сокровище, при виде которого у меня сперва дух захватило и сердце биться перестало на мгновение, а потом в моей груди словно огромный солнечный шар лопнул, заполнив даже самые дальние уголки моего тела и разума. Возникло ощущение, что я не сына родила, а сама переродилась. Наверное, даже в будущем я никогда не смогу точно описать это ощущение, настолько оно всепоглощающее, но и ладно. Главное, что я больше не ненужная никому. У меня есть два самых прекрасных дракона. Принцесса нашла своё счастье. Конечно, не без помощи всяких разных принцев, но кого это волнует? Тем более, ни на что иное те и не годились.