Глава 10

Арина

Снова я кралась в собственном доме, как воришка, чутко прислушиваясь к любым звукам. Но внутри было тихо. Лишь скрип половиц под моими шагами нарушал эту тишину.

Ещё до приезда сюда я перебрала множество вариантов того, где отец мог хранить свои тайны. Кабинет, свою и его комнату я откинула в первую очередь. Слишком очевидно. Кухня с гостиной — тоже нет. Как и коридоры. В подвале голые бетонные полы и стены, а значит, там тоже искать бесполезно. Вот и выходило методом исключения, что если где и стоило искать, то либо в комнате мамы, либо на чердаке. В спальню матери я сейчас и шла. Но это не значило, что я не собиралась осмотреть и остальные помещения. На всякий случай. Мало ли.

Всё бы ничего, но меня не оставляло ощущение слежки. Воображение работало на всю катушку, рисуя в сгустившихся по углам тенях мужские фигуры, что напрягали похлеще самого лютого убийцы. Потому что от убийцы хотя бы знаешь, чего ожидать, а вот от неизвестно кого…

Но к моему великому облегчению вокруг всё было спокойно.

Комната мамы встретила запустением. При этом все её вещи остались лежать на прежних местах. Я этого никогда не понимала. Отец не из тех, кто умеет любить, но при этом жутко сентиментальный. Никому не позволял ни к чему здесь притрагиваться. Даже мне. Именно поэтому я и выбрала сейчас эту комнату. Где, если не в запрещённом месте, куда не допускались даже приходящие горничные, хранить важные документы?

Вот только полчаса спустя я сдалась. В комнате не было ничего, где можно было бы скрыть что-то. Всё открыто и на виду. Простукивание пола и стен тоже не принесло никакого результата.

И всё же сдаваться я не собиралась, впереди меня ждал обыск чердака — огромного помещения во всю площадь дома. Оно было заставлено старой мебелью, у одной из стен притулилось несколько прикрытых простынями картин. В ближнем от входа угла стояла детская колыбель. Вырезанная из дерева вручную с маленькими ангелами по бокам люльки. В больших коробках рядом обнаружилось несколько поменьше с детскими вещами. Я никогда не думала, что стало с моей одеждой, из которой я выросла: выбросили, продали или отдали в детские дома. Оказалось, папа всё сохранил. И от этого горечь разбитых надежд стала только явнее.

Почему всё так?

Ведь, если он сохранил комнату мамы нетронутой, и мою, эти вещи все, значит, действительно любил? Но если любил, зачем мучил нас? Что это за извращённое чувство такое? Ведь любовь должна приносить счастье, а не боль. Вот только маленькой девочке, живущей глубоко внутри, до сих пор хотелось верить в невозможное.

— Ох, папа… — прошептала, закрывая коробку и возвращая на место.

Не дело это — предаваться воспоминаниям и ненужным эмоциям. Я здесь не для этого. Поэтому, тряхнув головой вернулась к обыску.

Спустя час, обследовав каждый потаённый уголок огромного помещения и разуверившись в положительном исходе своей вылазки, я вернулась к колыбели. Она меня манила больше всего остального. Настолько, что я решила изучить её получше. Водила по резным картинкам, представляя, как чья-то рука с любовью вырезает маленьких человечков с крыльями, как бережно потом сглаживает острые углы и покрывает дерево защитным слоем.

— Она и правда очень красивая, — вдруг раздалось за спиной, вынудив замереть.

Оружия у меня с собой не было, но рядом валялась ножка от сломанного табурета, и её можно было использовать в целях самозащиты. Но сперва стоило выяснить, что здесь забыл нежданный гость.

— Не припомню, чтобы хоть кого-то приглашала сегодня в гости, — произнесла как можно более равнодушно, разворачиваясь к внезапному визитёру.

Его приходу я не удивилась. Как и тому, каким образом он сюда попал. Всё же сын лучшего друга. Сосед. По-любому имеет запасную связку ключей.

— А я всё равно пришёл, — пожал тот плечами в полнейшем безразличии, осматриваясь вокруг.

— Как… интересно, — сложила руки на груди. — И зачем же, позвольте узнать?

Аксёнов, а это был именно он, улыбнулся. Но не так, как раньше, хитро и понимающе, а какой-то дерзкой и мальчишеской улыбкой, сделавшей его моложе сразу на десяток лет. Я даже засмотрелась на мгновение, что уж там. Положа руку на сердце, мужчина действительно по-своему красив. Не будь я уже влюблена в Егорова, наверное, влюбилась бы сейчас в Илью. По крайней мере, теперь понятно, чем он берёт женщин.

— Затем же, зачем и ты сюда приехала, — ответил он, продолжая смущать меня своей улыбкой.

Так и хотелось попросить его сделать лицо посерьёзней.

— Ну-у, лично у меня взыграла ностальгия, — бросила косой взгляд на колыбель. — А вот что у вас… Очень интересный вопрос. Даже не постеснялись не только проникнуть на чужую территорию, но и при мне.

Мой порыв пристыдить наглого вторженца не возымел успеха. Аксёнов продолжал всё так же улыбаться и вести себя так, будто он здесь хозяин положения. Это… бесило!

— Всего лишь хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.

Да ладно?

Он серьёзно ждёт, что я поверю?

— Господин Аксёнов…

— Просто Илья, — перебили меня.

Не стала спорить.

— Илья, — покорно повторила за ним. — Давайте не будем усложнять друг другу жизнь ещё больше. Просто скажите уже, что вам всем в действительности надо от меня? К чему все эти преследования? Или вы серьёзно думали, что я такая дура, неспособная заметить слежку за собой?

Ответом мне стала очередная милая улыбка. Я устало вздохнула.

— Боюсь, у меня скоро аллергия разовьётся на мужские улыбки, призванные отвлечь меня от важного разговора, — сказала, как есть.

— Егоров, — понимающе усмехнулся мужчина. — Я вас видел у гостиницы, — пояснил на мой вопросительный взгляд. — Это было довольно жестоко — так отшить своего защитника, — добавил как бы между прочим, продолжив изучать обстановку чердака.

Я осталась пребывать на месте.

— А вы значит, не только подсматриваете, но и подслушиваете? Какой интересный послужной список вырисовывается, — поцокала языком.

— Язвишь? — по-доброму хмыкнул мужчина. — А между тем, я — единственный, кто стоит между тобой и остальными акционерами. Они уже чего только не придумали, чтобы заполучить тебя в жёны. В отличие от меня, давать тебе самостоятельного выбора никто не собирался.

Ну прям само благородство!

— В ножки уже можно падать или разрешено подождать до окончания отбора женихов? — выгнула брови вопросительно.

— А что, ты уже начала отбор? — оторвался от созерцания старинной мебели Аксёнов, послав мне лукавый взгляд. — Претендент тоже имеется?

— Конечно. Вы, — поддержала я тему. — Вы же так себя расписывали, что впору восхититься и проникнуться. Защиту обещали, помнится. А в свете происходящих событий, подозреваю, она мне скоро понадобится как никогда.

Хотела ещё спросить про бумаги и зачем для этого на мне обязательно жениться, но решила не выдавать своих знаний раньше времени. Мало ли. Как говорится, молчание — жизнь.

— Я всегда восхищался твоим умом, — сделали мне своеобразный комплимент, отступая к окну. — И я не лгал тебе, Арина. Я действительно хочу помочь. Конечно, не без личных соображений, но и этого я от тебя тоже не скрывал. Ты помогаешь мне получить нужное влияние в фирме, я обязуюсь заботиться о тебе.

Хм…

— И всё? — приблизилась всё же к нему, уставившись на залитый лунным светом сверкающий снег с тенями деревьев на нём. — Поженимся, вы получите в свои руки власть. И что дальше?

— А что дальше? Нет, я бы предложил тебе родить наследника для всего этого состояния, но ведь ты откажешься.

На этом моменте моя выдержка всё же дала трещину. Уставилась на мужика как на третье пришествие дьявола.

— Н-наследника? Вам?

А воображение уже вовсю рисовало нашу брачную ночь и последующие, после беременность и ребёнка. И выглядело это… сказочно. В том смысле, что такое и представить себе невозможно. Да я о таком не задумывалась, даже когда он мне предложение ещё в офисе делал! А вот теперь… М-да…

— А что? Считаешь, мне ещё рано обзаводиться семьёй и детьми? — ухмыльнулся Аксёнов.

— Эм… Нет. Просто…

В итоге, со словами я так и не нашлась. Продолжила смотреть на своего ночного гостя, как в первый раз. А тот вдруг рассмеялся.

— Ариша, ты удивительная девушка. С виду такая сильная, неприступная, а на деле нежный цветочек, такой юный и ранимый, — заметил уже мягким тоном, ласково погладив по щеке.

Я и от предыдущего заявления ещё не отошла, а уж от последнего вообще в шок выпала, потому позволила прикасаться к себе дольше положенного, прежде чем собралась с мыслями и отстранилась.

— Не меня стоит бояться, девочка, — заметил он уже серьёзнее.

— Я помню, — кивнула согласно. — А теперь я хочу знать правду. Настоящую. Зачем всем вдруг так сильно приспичило на мне жениться? И не надо мне говорить о деньгах. Не только в них ведь дело? Что вы от меня скрыли, господин Аксёнов?

— Я же просил, — укорил он меня. — И я отвечу на все твои вопросы, если ты примешь моё предложение. До этого — увы, — развёл руками.

В очередной раз за день меня охватило раздражение.

Как же я ненавижу это их мужское превосходство!

— То есть, если я отвечу вам "да", вы сразу же мне всё расскажете? — не поверила я ему, конечно же.

— Нет, — подтвердил Илья мои опасения. — Сперва мы подпишем договор и подадим заявление в ЗАГС. И вот тогда уже я тебе всё расскажу.

Ну, что сказать… с таким не поиграешь.

— Слишком просто. Что за договор?

— Обычный. Брачный.

Едва не рассмеялась.

— А что будет, если я соглашусь, а потом передумаю? — склонила голову набок.

— Ты должна будешь мне передать свою часть наследства и ещё некоторые проценты сверху.

Ага, в долговое рабство попросту попадаю. Впрочем, я этому нисколько не удивилась. Скорее, удивилась бы, не будь этого условия.

— Наследство я вам могу передать хоть сейчас. Но вам ведь не оно нужно. Из чего я делаю выводы, что отец что-то оставил для вас всех, а получить это возможно лишь женившись на мне. И мне уже просто безумно интересно, что же это такое…

Илья Витальевич на мои размышления никак не отреагировал — продолжил смотреть на заснеженный лес вокруг дома.

— А если я не выйду ни за одного из вас? — поинтересовалась деланно равнодушно.

Вот теперь мужчина улыбнулся. Холодно и многообещающе. Враз не по себе стало.

— Егоров пострадает. Как и любой другой претендент.

Вот он — мой приговор. И так я порадовалась сейчас, что отшила Стаса у гостиницы, не рассказав ему правды…

— Я вас услышала, — произнесла я ледяным тоном. — А теперь вам пора.

На мужчину больше не смотрела. Лишь в окно. Но, честно говоря, ничего не видела. Перед глазами плыло. А память подкинула лежащего на полу подвала бледного Стаса с кровоточащей раной в груди.

— Ты зря на меня злишься, Арина. Не я это всё затеял. Но я искренне желаю помочь и обойтись малой кровью для всех нас.

Я промолчала. Да и Аксёнов не ждал от меня каких-то слов, направившись на выход с чердака.

Насчитала ровно сто секунд до того, как его шаги стихли на нижнем этаже. И только после этого позволила проявиться эмоциям. Саданула кулаком по стене так сильно, что содрала кожу, но это меня совершенно не волновало. А вот то, что мне и выбора-то не оставили…

Но ничего, и не из таких передряг выходила целой и невредимой. И из этой выберусь. Надо будет, по головам пойду, но больше никто и никогда не будет управлять моей жизнью. Или я не Арина Прохорова — дочь одного из самых жестоких и влиятельных людей нашего города!