Глава 14

— Хочу ещё Вам напомнить, что сразу после завтрака у Вас назначена встреча с представителем Совета из клана Мардирэй, — вещал мне «мой» камердинер, пока мы спускались по лестнице на первый этаж.

— Как только прибудет Тирмэй, пусть мне сразу доложат, — очутившись в холле, я, проходя мимо огромного зеркала в резной раме, скользнула взглядом по своему отражению: тёмно-синий удлиненный пиджак с золотистой вышивкой по краю рукава, чёрные зауженные брюки, белоснежная рубашка и шейный платок, заколотый брошью с синим камнем — выглядел «Дэйн» на все сто пятьдесят процентов.

— Вы имеете ввиду Тирмэя Рар’аэйри-ир?

— А ты знаешь ещё кого-то по имени Тирмэй? — спросила я как можно более нейтральным тоном, однако внутренне вся подобралась — а вдруг Тирмэев этих тут как собак нерезаных на каждом углу?

— Нет, Владыка. Однако сегодня встречи с ним у Вас в расписании нет…

— Не было, это не значит, что уже нет, — оборвала я его и, когда мы остановились перед раскрытыми дверями, ведущими в столовую, смерила мужчину холодным взглядом. — Как только он появится — доложить мне. Немедля.

Не став дожидаться ответа камердинера, имя которого по понятным причинам я не знала, я устремилась внутрь столовой — уж больно аппетитные ароматы оттуда доносились, и мой желудок требовательно заурчал.

— Как прикажете, Ир’Орэ, — донеслось мне вслед, но я даже не обернулась.

Дойдя до главы стола, я подождала, когда мне слуга отодвинет стул, и, как можно более величественно, присела. Итак, что мне делать дальше? Полагаю, нужно дождаться других действующих лиц этого мероприятия, а это точно Эллочка-Людоедочка и, возможно, брат Дэйнмара — Диэран.

Откинувшись на спинку стула, я, как меня когда-то учил Дэйн, сложила руки на груди, нахмурила брови и приняла как можно более скучающий вид, попутно, краем глаза, изучая обстановку вокруг. Большое помещение в персиковых тонах и опять позолота, куча золотых канделябров, хрусталя и шикарная резная мебель: длинный стол, персон на двадцать, стулья, обшитые полосатым шелком…

«Не хотела бы я тут жить, честно говоря, — рассуждала я хмуро. — Никакого уюта, всё чинно, благородно, и словно сидишь в музее». А ещё я с недовольством думала о том, что, вообще-то, меня должны ждать: я же тут вроде как главная, но это мне сейчас приходится ждать других, мучиться от голодных спазмов и глотать слюну, нюхая эти аппетитные ароматы, исходящие от блюд, накрытых серебристыми пузатыми крышками.

Когда через пять минут я уже практически дошла до точки кипения и готова была начать вкушать яства без всех, наплевав на то, что обо мне подумают, в столовую вплыла, иначе и не скажешь, самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видела, и моё настроение рухнуло не то что ниже плинтуса, оно растворилось в пучине отчаяния. Такой по поводу её внешнего вида и сказать-то нечего — она прекрасна, как ни крути: золотистые длинные волосы с тугими локонами убраны в высокую прическу; огромные, в пол лица, синие глаза; кожа — будто лепестки розы; губки — полные, так и манят… Высокая, статная держится как и подобает её статусу, а жемчужного цвета платье из струящейся легкой ткани при каждом шаге не просто подчеркивает каждый изгиб её шикарного тела, а заставляет пристально следить за тем, как оно облегает то длинную стройную ножку, то округлое бедро, и как при каждом вздохе вздымается в вырезе её высокая грудь… Стерва! И почему Дэйну не могли подсунуть какую-нибудь каракатицу? Почему именно эта красотка его невеста? А может он и не хотел с ней разрывать помолвку, может это всё была лапша для моих ушей?!

Погруженная в свои мысли и переживания, я не сразу сообразила, что по всем правилам хорошего тона, я, как минимум, должна была поздороваться с девушкой, а, если эти самые правила не сильно отличаются от наших, то и встать при её появлении. А вот она, смерив меня холодным взглядом, поздоровалась со мной и даже присела в неглубоком реверансе… Я, скрипнув зубами от злости и нахмурившись, нашла в себе силы только коротко ей кивнуть, продолжая всё также сидеть, сложа руки на груди.

— Ваш брат будет присутствовать? — звонким и мелодичным, как весенний ручеек, голосом поинтересовалась «моя невеста», присаживаясь по левую сторону от меня, на что я только пожала плечами. Произнести хоть что-то не позволяли стиснутые до скрежета зубы. Вот, спрашивается, как мне отвадить такую красотулю от Дэйнмара? Придушить в уголке и закопать в саду — будет самое, наверное, верное решение. А если припомнить ещё и тот факт, что эта гадина ядовитая хочет убить моего дракончика, то и единственное правильное.

Просидев пару минут в тишине, я решила, что ждать кого-то, пусть даже старшего брата Дэйна, я уже не готова, и жестом указала слугам на стол в надежде, что они верно оценят мой посыл, и да начнется пир.

Мне повезло, поклонившись, мужчины, коих было трое, споро поснимали все крышки с блюд, и подобострастно застыли по левую руку от нас с эльфийкой.

Понаблюдав как действует девушка: указывает на нужное блюдо и ей накладывают желаемое, я повторила её манипуляции.

Выбор мой пал сначала на рассыпчатую кашу, похожую подавали в доме у Иэра, и её мне вкус тогда приглянулся. Далее я отведала красиво нарезанных фруктов, а когда я уже попивала горячий напиток, напоминающий чай улун, в столовую вошел мужчина — Диэран. И то, что это — он, я даже ни секунды не сомневалась. Такие же белоснежные волосы, сиреневые глаза, высокий и надменный… Облаченный в шикарный белоснежный костюм. Вот только не хватало ему стати, да и в кости он был немного потоньше.

— Смотрю, ждать всех стало уже дурным тоном? — зло бросил он, присаживаясь по правую руку от меня.

— Смотрю, опаздывать у кого-то считается нормальным тоном? — окинув его презрительным взглядом, холодно поинтересовалась я. А в том, что он опоздал, я даже не сомневалась — ведь я сама пришла, когда часы в холле показывали без пяти девять. И прошло никак не меньше двадцати минут, как я тут уже сижу.

— Ты не забывай, что сидишь ты на этом месте только потому, что я так решил.

А я смотрю братец-то у Дэйна та ещё заноза!

— Ты не забывай, что сижу теперь тут я, как более достойный, — в тон ему ответила я, даже находя забавными эти колкие препирательства. — И не забывай, что мы тут сейчас не одни.

— Эллиариэль уже практически член нашей семьи, пускай привыкает.

— Когда и кому и к чему привыкать, буду решать я, — я решила показать ему, что спорить со мной не стоит. — Пока она ещё не член нашей семьи, так что разговор на этом закончим.

И после моего ответа, Диэран оскалился:

— А я всё ждал, когда же ты, наконец-то, покажешь своё истинное лицо. После возвращения сам был на себя не похож: лишнего слова не говорил, вёл себя как наш отец под самый конец — и я уж было подумал, что или подменили моего братца, или же… И вот я всё-таки дождался, — мужчина откинулся на спинку стула. — И я даже этому, как ни странно, рад.

— Считай, что мне надоело притворяться, — я допила «чай» и, отставив чашку в сторону, опять сложила руки на груди. — И, полагаю, на этом нашу светскую беседу можно заканчивать. У меня сегодня ещё много дел.

Когда я вознамерилась встать, подала голос и эльфийка, которая всё это время тихонько сидела, не встревая в нашу перепалку с братом, попивая какой-то, судя по цвету, травяной напиток:

— Вчера Вы мне обещали, что выделите время, и мы сможем поговорить.

— Говори, — благосклонно разрешила я ей, ухмыльнувшись.

— Я надеялась на уединенную беседу, — она поджала свои губки, и меня едва от злости на куски не порвало.

Достала она меня своим видом, достал и братец этот задиристый, и, вообще, меня уже достало играть чужую роль! Я хочу обратно в лес к ушасто-чешуйчатым извращенцам, с которыми я могу быть самой собой и не бояться ляпнуть или сделать что-то не то! Я не Владыка драконов, Я — Софи!

Не дождавшись, когда слуга отодвинет стул, я резко поднялась и рявкнула:

— Пошли, — и широким шагом покинула столовую.

По пути сюда я заприметила на первом этаже комнату, напоминающую кабинет — из него в тот момент выходила служанка, туда я сейчас и направлялась.

Дойдя до нужной двери, я открыла её и, дождавшись вышагивающую следом девушку, пропустила её вперед, сама зашла следом — точно, кабинет вряд ли личный Дэйнмара скорее такой мужской уголок: темные деревянные панели на стенах, огромный письменный стол из массива, барный шкаф, пара кресел, диванчик.

Указав эльфийке на кресло, я примостилась прямо на стол в прямом смысле этого слова. И плевать мне было, как это выглядит со стороны.

— У тебя есть десять минут, говори.

Девушка сначала грациозно присела в кресло, потом оправила юбку, смахнула невидимую пылинку с рукава, а затем холодным голосом, совсем не соответствующим её образу «цветочка», отчеканила:

— Церемония должна состояться на этой неделе.

— Нет, — над ответом я даже не задумалась. Ишь чего удумала! Церемонию ей на этой неделе подавай — обойдется! Первым классом домой отправить — это пожалуйста!

— Я больше не намерена ждать. Или она состоится в день Иххэй’рэ, или я возвращаюсь домой, и все договоренности между нашими государствами будут аннулированы. А вы не получите от нас никакой поддержки…

И так меня её тон взбесил, и требования эти, что внутри у меня всё сразу сначала взорвалось от гнева, а потом покрылось толстой коркой льда.

— Никто. Не смеет. Указывать мне. Что. Я. Должен. Делать. — прорычала я, не дав ей договорить.

— Не забывайтесь, Вы хоть и Ир’Орэ, но и я из правящего рода, я — принцесса, я…

— Мне всё равно кто ты, — оборвала я эльфийку, у меня окончательно сорвало все тормоза, а изо рта пошел пар. — Церемония откладывается. Это окончательное решение.

— Тогда я…

— И что ты тогда сделаешь? — спрыгнув со стола, я подошла к ней и, поставив руки на подлокотники, нагнулась и посмотрела прямо в глаза. — Ты искренне полагаешь, что можешь ставить мне свои условия?

— Отойди…те… — от моих ладоней по подлокотникам кожаного кресла начала распространяться изморозь, и девушка, испуганно отшатнувшись, вжалась в спинку, сразу потеряв весь свой лоск и задор.

А во мне этот самый задор как раз наоборот и появился, точно её страх подстегнул что-то внутри меня:

— Вот смотрю я на тебя… И вижу, что ты что-то задумала, — смерив её пристальным ледяным взглядом, я остановилась на глазах. — Как думаешь, я прав?

Хотелось сказать, что я всё знаю, что она хочет убить Дэйнмара, и что у неё есть сообщник, но тем самым я могла только навредить — она бы просто-напросто затаилась… А мне нужны были улики, может и Дэйну удалось уже что-то обнаружить против неё, но если и я смогу добавить к ним ещё какие-то неопровержимые факты, то будет намного лучше. Поэтому никаких прямых обвинений — только намеки.

- Ч-что я задумала? — с вызовом произнесла Эллочка.

Надо отдать ей должное — недоумение, вперемешку с легким испугом лишь тенью скользнули по её прелестному личику, и если бы я внимательно за ней не наблюдала, то я бы даже этого и не заметила.

— А вот этого я пока не знаю, — я широко улыбнулась в предвкушении увидеть ещё больше ужаса на её прелестном личике, и, когда изморозь подобралась к ней уже практически вплотную, я наконец-то опомнилась. Я ведь действительно чуть не вморозила её в кресло! Да что со мной не так? Откуда такая жуткая жажда чужих страданий?!

Резко убрав руки, я приподнялась:

— Ладно. Думаю, что нашу светскую беседу на этом можно считать законченной.

Как только я отошла от неё на несколько шагов, девушка тут же подскочила:

— Вы… ненормальный! — сквозь зубы со злостью процедила она, смерив меня презрительным взглядом.

— Буду считать это за комплимент, — продолжать разговор я не хотела… Мне было страшно: я боялась совершить непоправимое.

— А я всё не верила слухам про переворот и прочее… но, как и сказал Диэран, Вы, наконец-то, показали своё истинное лицо, и теперь я понимаю, что все те слухи были истинной правдой. Не могу понять только, зачем Вы притворялись. И что послужило тому, чтобы Вы сняли эту «маску».

— Что послужило? — обернувшись, я посмотрела на неё через плечо и, пожав ими, со злой усмешкой произнесла: — Мне это надоело. Это перестало быть забавным.

Эльфийка больше ничего не сказала и, поправив волосы, грациозно, будто это не она буквально пять минут назад стучала зубами от страха, выплыла из кабинета. А я, дождавшись, когда за ней закроется дверь, на ватных ногах дошла до дивана и устало опустилась в него.

Обхватив голову руками, я закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов — сейчас, как никогда прежде, я очень отчетливо поняла, что со мной творится что-то ужасное.

Слишком часто в последнее время мои эмоции проскальзывают только как отголоски, словно бесплотные тени… Зато неестественная холодность, озлобленность на всех и безудержная ярость бушуют внутри всё сильнее. И мне уже было совсем не до смеха — если этот процесс будет продолжаться и дальше с такой же скоростью, то у меня осталось максимум пара суток, и я окончательно превращусь в ледяную статую, безэмоциональное подобие, причем только с виду живого существа…

Вот тебе и сказочный мир, вот тебе и волшебство… Шутки закончились…

…А перед глазами в кромешной темноте у меня искрилась белоснежная вьюга…