Глава 15

Практически сразу после ухода «моей» невесты, в кабинет постучались, и, получив моё разрешение, внутрь скользнула тень моего безымянного камердинера, точнее это был он сам, но… уж больно сильно он напоминал только тень человека, или… а может это какой-то больной дракон?

Не став размышлять дальше на эту тему, я, сделав лицо попроще, чтобы не напугать его еще больше, а то вдруг бы он случайно ещё от сердечного приступа помер, я его внимательно выслушала. И говорил он, что прибыл представитель из Совета, и он дожидается аудиенции в гостиной. А после этой встречи у меня запланировано «рабочее время», то есть, полагаю, я должна буду подписывать какие-то документы или ещё что-то вроде того, потом состоится обед, и проходить это действо будет в столовой. Также камердинер напомнил мне, что на сегодняшнем балу будет присутствовать посол от людей, которому была подтверждена неформальная встреча.

При слове «бал» меня сразу знатно так перекосило. Они тут вообще ещё чем-то занимаются, кроме как по балам всяким шастают?! И секретарь, увидев моё крайне недовольное выражение лица, сразу и очень заметно напрягся.

Кивком подтвердив, что я всё услышала, я поднялась с дивана и как бы невзначай прозрачно намекнула, что хотела бы по пути с мужчиной ещё кое-что обсудить, тем самым добивалась я одного, чтобы он довел меня до гостиной, которая вообще неизвестно где, в этих огромных хоромах, находится.

И по пути я действительно задала ему пару вопросов. Первый — насчет Тирмэя, что слышно, когда он прибудет. На что камердинер, или всё-таки секретарь, ответил, что в данный момент об этом ему ещё ничего не известно. А вот второй мой вопрос касался завтрашнего расписания: теплилась у меня надежда, что Тирмэя я сегодня увижу и, может, ночью или же завтра смогу отправиться в загадочный лес за своими мужчинами. Секретарь, немного подумав, ответил, что с утра и до самого обеда у меня только текущие дела и ничего важного.

Когда гвардейцы отворили передо мной двери в гостиную, мужчина глубоко поклонился, а я пошла на встречу новым приключениям… Чтобы уже через полчаса опять, обхватив голову руками, сидеть и грустить, правда на другом диване в красивой гостиной.

А вот представитель, теряя по пути тапки и поскальзываясь на покрытом ледяной коркой полу, бежал в сторону выхода. М-да. Опять я вышла из себя и даже и не подумала сдержать проклятие, которое вырвалось на свободу.

Только зайдя в гостиную и увидев этого черноволосого лощеного упырёныша, я сразу поняла, что сейчас будут крупные неприятности. И мои опасения подтвердились, поскольку мужчина вёл себя нагло, говорил про инновации, реновации и при этом постоянно указывал на то, как мне надо себя вести с разными расами, какую политику продвигать. И всё это было сказано таким тоном, что моего терпения хватило ровно на пять минут. Стиснув зубы, я всё это время молчала, думала о своем, пытаясь абстрагироваться и не реагировать никак на внешний раздражитель… Но своим: «Вы должны…», произнесенное гнусным голосом уже раз десятый, он довёл меня до нервного тика.

Психанув, я, ещё кое-как сдерживаясь, холодно поинтересовалась, а не стоит ли ему помолчать и послушать теперь, что я скажу? И я опять-таки ещё крайне культурно высказала ему всё, что думаю о нем и его мнении. Однако, когда он бестактно попытался меня перебить, то я, до этого мирно сидевшая в кресле напротив него, поднялась, подошла к нему и, распространяя вокруг себя невыносимый холод, сказала, что, если он сейчас произнесет ещё хоть слово, я сделаю из него красивую ледяную статую, которую выставлю в саду в назидание остальным молодым и дерзким.

Представитель Совета резко притих, и я прямым текстом объяснила ему, что он не прав и что с Ир’Орэ стоит разговаривать всегда культурно и с особым подобострастием. За время моего монолога вся комната покрылась льдом, а температура опустилась градусов на десять.

Мужчина моей речью проникся и очень быстро, даже культурно не попрощавшись, поспешил удалиться прочь от взбешенного правителя.

Когда я осталась одна, мне захотелось разрыдаться: приступы усиливались, и, если ещё полчаса назад я ставила себе срок два дня, то сейчас мне казалось, что времени у меня и вовсе не осталось — я реально начала сходить с ума. Я готова была попереубивать всех, кто мне скажет хоть слово поперек, контролировать проклятие я не могла — оно стихийно и спонтанно, без всяких явных признаков и приступов, активизировалось само собой, а я с улыбкой на устах за всем этим следила словно со стороны, не пытаясь его хоть как-то сдержать. Наоборот, мне понравилось наблюдать за тем, как спесь на лицах сменяется сначала страхом, потом ужасом, будто я, наблюдая за этим, впитывала чужие эмоции… И я сразу вспомнила слова Дэйна, что ему нравится следить за сменой моих эмоций, что они искренние и… Неужели он постоянно испытывает что-то наподобие того, что сейчас испытываю и я: желание наслаждаться устраиваемым хаосом вперемешку с ужасающим спектаклем? Если так, то как он вообще может с кем-то нормально общаться, дружить или кого-то любить… как он мог тогда полюбить меня?! А может у Дэйнмара всё не так запущено? Просто это у меня так, поскольку это проклятие у меня не с рождения, и я не подготовлена физически и морально к таким частым приступам. Надо просто отдохнуть, набраться сил… Верить в то, что я уже никогда не буду прежней — не хотелось… Я хотела радоваться жизни! Я хотела любить! Я хотела быть той, немного взбалмошной и сумасбродной в обычной жизни, но крайне ответственной, когда дело касалось моего кондитерского бизнеса… счастливой девушкой!..

Послышался едва слышный скрип открываемых дверей, и я нехотя подняла голову.

— Ого. А я всё гадал, отчего Мардирэй так бежал, что и меня умудрился не заметить, — с усмешкой произнес Диэран, входя в гостиную. — Ты сегодня прямо в ударе.

— Вроде того, — уклончиво сказала я и, приняв нормальную позу, пожала плечами. — Надоели они мне все. И как ты терпел всё это время представителей Совета? Или они только со мной так хамовато себя ведут?

— Они всегда так себя пытались вести, даже с отцом. Ну а тобой они рискнули в открытую манипулировать, расслабленные твоим нынешним поведением и десятилетним отсутствием. Совет умудрился запамятовать, что случилось перед твоей ссылкой, и, как я вижу, очень зря. Но может им это и пойдет на пользу.

— Мне вот всё интересно, — я пристально посмотрела на «брата», который облокотился спиной о стену и рассматривал что-то за окном, — с чего ты согласился уступить им и разрешить мне занять трон, который твой по праву. Ты и до моего «переворота» столько лет крепко держался за него, и целых десять после, и вдруг сдался? — я вспомнила, о чем ещё на Земле говорил Дэйн: о его противостоянии с братом и борьбе за власть. И о чем я слышала уже тут от Иэра… Поэтому я понимала, что доверять Диэрану нельзя ни в коем случае. Он, как и Дэйнмар, так просто не откажется от трона, а это значит, что если он уступил, то, возможно, знает и как себе его вернуть. А раз так, то есть вероятность, что именно он связан с Эллочкой, и тот загадочный мужчина, которого видел Иэр, был простым посыльным между ними. Вот такая вот у меня родилась внезапная, не лишенная смысла догадка.

— Если бы мои силы были равны твоим или хотя бы были всего на треть меньше, я бы ни за что не отдал тебе титул Ир’Орэ, — так и не посмотрев на меня, будто происходящее за окном было намного интереснее нашего разговора, произнес мужчина. — Но, увы… Как бы я не старался, сильнее моя магия не станет никогда. А тебе, как мне кажется, было даровано сразу за нас двоих. Никогда прежде дети столь не разнились в силе, как мы с тобой. Одному — всё, другому — практически ни-че-го. И мне, кому достались только крохи, точно в насмешку, достался трон, который в нынешних условиях я был вынужден под давлением и Совета и совести отдать тебе!

На последних словах его спокойный равнодушный тон сошел на нет, и со всепоглощающей злостью и яростью Диэран, сорвавшись на крик, наконец-то посмотрел на меня:

— Ты думаешь, что достоин быть Ир’Орэ, а, братец? Ты… ты добился своего, ты им стал, вот только сможешь ли удержаться? Насколько тебя хватит?

Крайне внимательно я смотрела на него во время этого показательного монолога — я была права, этот мужчина не смирился со второй ролью, и он не хочет оставаться в тени. Диэран точно что-то задумал против Дэйнмара.

— Кстати, — словно не слыша его вопроса, сказала я с легкой полуулыбкой, — а тебе ведь нравится Эллиариэль О’лиэн? Она, бесспорно, невероятно хороша собой. И, возможно, ты в своих мечтах видел её возлежащей в твоей постели? А тут приходится смириться ещё и с тем, что эта ушастенькая скоро будет греть ложе мне… Обидно, да?

То, что произошло дальше, я и представить себе такого не могла. Естественно я хотела его разозлить, вывести из себя, чтобы он, не подумав что-нибудь эдакое ляпнул, что могло бы как-то подтвердить мою шаткую теорию насчет его участия в заговоре… Ну, думала, может заорет или же высмеет моё нелепое предположение, но что он набросится на меня с намерением убить? Нет! И это — бывший Ир’Орэ, мой кровный брат?!

Я едва успела уклониться от ледяной стрелы, которую за доли секунды успел «намагичить» Диэран и со всей силы в меня бросить. Этот гаденыш совсем с ума сошел?! За первой стрелой последовала ещё одна, и она едва не достигла своей цели — пока я перескакивала через спинку дивана, стрела по касательной всё-таки чиркнула меня по щеке, и… опять проклятое проклятие сработало без моего ведома, спасая меня от опасности.

Снежный буран, иначе и не скажешь, внезапно окутал всю меня, будто кокон: снежинки плотной завесой кружились вокруг тела с огромной скоростью, однако я каким-то мистическим образом видела сквозь эту пелену и царившую вокруг «непогоду» всю комнату.

— Я даже не угадал, я попал точно в цель, — зло прохрипела я, медленно, точно хищник, подбираясь к Диэрану. — А может ты уже с ней и спал? М-м-м? И сейчас Совет хочет подсунуть мне этот «порченный товар»?

— Не смей так о ней говорить! — выкрикнул взбешенный мужчина. И в меня полетели ещё две стрелы, в несколько раз крупнее предыдущих, видимо он надеялся пробить мой своеобразный щит. — Она…

— Ты напал на меня, своего брата, на Ир’Орэ! — перебила я его, не пытаясь уклониться от заклятий, каким-то образом, шестым чувством не иначе, я почувствовала, что они не смогут причинить мне никакого вреда. — Из-за какой-то девчонки?

— Она не просто девчонка! Она — моя избранная! — в сердцах выпалил Диэран, а я, сформировавшая чудесным образом, руки действовали сами по себе, серебристые, красиво искрившие, словно хрустальное стекло на свету, молнии в ладони, сразу застыла на месте…

— Чего? — пробормотала я, и мой снежный кокон осыпался на паркетный пол.

— Она — моя избранная… моя пара! — на него было страшно смотреть, он внезапно будто сильно постарел, и, увидев в моей руке готовое заклятие, опустил голову вниз, видимо смиряясь со своей участью: — Ты можешь убить меня… Ты всегда мог и, если бы захотел, давно бы убил, а мне нечего тебе противопоставить! Пусть я и умен, но для нас, драконов, этого недостаточно… Сила — только она для нас важна и превыше всего! Может оно и к лучшему, убей меня сейчас, ведь я напал на тебя, и у тебя есть полное право…

— Совсем сдурел! — чёрт! Я была ошарашена! Читала я как-то в фэнтезийных романах, что вроде как существуют такие «истинные пары»: избранные, те, кто только друг с другом могут познать настоящую любовь, а не обычное влечение или мимолётную влюбленность. — Убивать тебя… — «стряхнув» с руки странные, неподвижные хрустальные молнии, я тяжело вздохнула. — И что же нам делать? Мне твоя Элли, как кость поперек горла, я ведь люблю другую…